Вторник, 06.12.2016, 22:48
TERRA INCOGNITA

Сайт Рэдрика

Главная Регистрация Вход
Приветствую Вас Гость | RSS
Главная » Криминальное Чтиво » Холод страха

Клайв Баркер / Явление тайны
22.05.2008, 17:55
Хоумер распахнул дверь.
— Иди-ка сюда, Рэндольф.
Джейф ненавидел это его «Рэ-эндольф», с едва заметным оттенком презрения, как будто он заглядывал ему в самую душу и видел там все грехи и преступления.
— Ну, чего ждешь? — осведомился Хоумер, видя колебания Джейфа. — Ты получил работу. Чем скорее сделаешь, тем скорее я дам тебе новую.
Рэндольф перешагнул порог. Комната была большой, выкрашенной ядовито-желтым и казенно-серым, как и все помещения Центрального почтамта в Омахе. Но эти цвета почти скрывались за громоздящимися вдоль стен выше головы штабелями почты. Мешки, пакеты, коробки и пачки покоились на холодном бетонном полу.
— Письма без адреса, — пояснил Хоумер. — Даже лучший почтальон Штатов не сможет их доставить. Вот жалость, правда?
Джейф был заинтригован, но старался этого не показывать. Он давно привык скрывать свои чувства, особенно от таких, как Хоумер.
— Все твои, Рэндольф, — сказал его начальник. — Твой маленький кусочек рая.
— И что мне с ними делать?
— Рассортировать. Распечатаешь их и вытащишь все важное, что там окажется.
— Там что, деньги?
— Иногда попадаются, — самодовольно ухмыльнулся Хоумер. — Но чаще всякий хлам. Разные вещицы, которые отправляют по неправильному адресу, и их швыряет по всей стране, пока они не попадут к нам в Небраску. Непонятно почему, но, когда на почте не знают, что делать со всем этим дерьмом, они посылают его в Омаху.
— Это середина страны, — заметил Джейф. — Ворота на Запад. Или на Восток. Смотря куда следовать.
— Но не тупик же, — возразил Хоумер. — В любом случае, эту дрянь свозят сюда, и ее нужно перебирать руками. Твоими руками.
— Всю? — спросил Джейф. Перед ним лежала работа на две, три, четыре недели.
— Ага, — согласился Хоумер, не пытаясь даже скрыть своего удовлетворения. — Все это тебе. Ничего, скоро привыкнешь. Всю официальную почту откладывай в отдельную стопку — для сожжения. Ее лучше не открывать, черт с ней. Но вот все остальное надо будет открыть и проверить. Никогда не знаешь, что можно там найти.
Он заговорщически улыбнулся.
— А то, что найдем, поделим.
Джейф работал на почте всего девять дней, но этого ему хватило с лихвой, чтобы заметить — далеко не вся почта в Америке доставляется адресатам. Пакеты безжалостно вскрываются, все ценное конфискуется, а любовные признания становятся объектом шуток.
— Я буду заглядывать к тебе, — пообещал Хоумер. — Так что не пытайся ничего припрятать. У меня на это нюх. Я знаю, в каком конверте деньги и кто в команде жульничает. Понятно? У меня на это шестое чувство. Поэтому не умничай, парень, у нас этого не любят. А ты ведь хочешь работать с нами, правда?
Он опустил свою тяжелую руку на плечо Джейфа.
— Со своими нужно делиться, так?
— Так, — согласился Джейф.
— Вот и отлично. Ну, — он указал рукой на нагромождение пакетов, — действуй!
И Хоумер вышел, снова ухмыльнувшись на прощание.
«Работать с ними в команде», — подумал Джейф, едва дверь захлопнулась. — Ну уж нет". Но говорить это Хоумеру необязательно. Он принял на себя роль покорного раба, да. Но в душе… в душе у него скрывались совсем иные планы. К их осуществлению он, однако, не приблизился со времени своего двадцатилетия. Теперь ему было тридцать семь, почти тридцать восемь. Женщины никогда не смотрели на него более одного раза, и в характере его не было черт, которые люди зовут «харизматическими». Волосы у него вылезали такими же темпами, как у его отца, и к сорока годам ему предстояло облысеть. Лысый, холостой, и в карманах мелочь разве что на пиво, поскольку ему ни на одной работе не удавалось удержаться больше года — пределом было восемнадцать месяцев, — и нигде он не поднимался выше рядового сотрудника.
Он пытался не думать обо всем этом, потому что в такие моменты мысли его делались по-настоящему злыми, а зло это прежде всего обращалось на себя. Это было так просто. Ствол пистолета в рот, прямо к небу. Нажать на курок. Без записки. Без дурацких объяснений. Что он мог написать? «Я убил себя потому, что не смог стать повелителем мира»? Чушь какая.
Но… как раз этого он и хотел. Он никогда не знал, как этого достичь, в каком направлении действовать, но именно таково было его желание. Другие же смогли подняться из ничего, разве не так? Пророки, президенты, кинозвезды. Они буквально вытягивали себя из грязи, как рыбы, решившие выйти на сушу. Растили ноги вместо плавников, учились дышать, лезли из кожи вон. Если это удавалось чертовым рыбам, почему то же не мог сделать он? Только поскорее. Пока ему не исполнилось сорок. Пока он не облысел и не сдох — тогда о нем вспомнят лишь как о безымянном придурке, что корпел зимой 1969 года над письмами без адреса, выискивая в них долларовые бумажки. Вот и вся эпитафия.
Он сел и уставился на свою работу. — Черт побери, — проговорил он. То ли про Хоумера, то ли про кучу бумажного хлама напротив, но скорее всего про самого себя. Ну и работку он нашел! Какой-то ад — день за днем ворошить эти пакеты.
Их число, казалось, не убывало. Кроме того, ухмыляющийся Хоумер со своими подручными то и дело приволакивали пополнение.
Сперва Джейф отделил более интересные конверты (толстые, твердые, надушенные) от разной ерунды, потом частную корреспонденцию от официальной и каракули от четкого почерка. Сделав это, он принялся вскрывать конверты — в первую неделю пальцами, пока на них не появились мозоли, потом специально купленным коротким ножом, — вытряхивая их содержимое, как ловец жемчуга в поисках жемчужин. В большинстве не было ничего, но иногда, как и обещал Хоумер, он находил деньги или чек.
— Ты молодец, — сказал ему Хоумер две недели спустя. — Хорошо справляешься. Скоро возьму тебя на полную ставку.
Рэндольфу хотелось послать его подальше, но он уже не раз делал это с предыдущими своими боссами, а эту работу он сейчас не мог терять, иначе как он будет оплачивать свою однокомнатную каморку и отопление, когда выпадет снег? И еще — к исходу третьей недели в комнате с письмами без адреса с ним произошло нечто. Ему понравилось то, что он делал.
На пятую неделю он это осознал. Он находился на перекрестке Америки. Хоумер сказал правду. Омаха, штат Небраска, не была географическим центром США, но почтовое ведомство, казалось, считало ее таковым.
Линии связи сходились, потом расходились опять и оставляли здесь все, что не находило себе места в других штатах. Все письма, тщетно ищущие от океана до океана своих получателей, попадали в конце концов к нему, Рэндольфу Эрнесту Джейфу, лысеющему человеку с невысказанными амбициями и с невидимой никому злобой, и он, вскрывая их своим коротким ножом, начал здесь, на перекрестке дорог, прозревать сокровенный лик нации.
Он читал изъявления любви и ненависти, требования выкупа, мольбы и угрозы, «валентинки» с вложенными локонами, извещения о смерти, предсмертные записки, потерянные романы и невостребованные дарственные — или дары отвергнутые, — письма, брошенные из какой-нибудь глуши, как в бутылке с необитаемого острова, в тщетной надежде на спасение, поэмы, рецепты и шахматные задачи. Всего понемногу. Но все это изобилие не очень его трогало. Иногда он мимолетно задумывался об историях любви и смерти, прошедших перед ним: например, убили ли похитители свою жертву, когда их письмо с требованием выкупа не нашло адресата. Гораздо сильнее волновали его другие истории, менее понятные.
Сидя на перекрестке дорог, он начал осознавать, что Америка имеет свою тайную жизнь, которой он никогда раньше не замечал. Он знал о любви и смерти — это были великие банальности, заполняющие эстрадные песенки и «мыльные оперы». Но здесь речь шла о другом, о том, что скрывалось в каждом сороковом, или сотом, или тысячном письме с лунатической бессистемностью. Но нет — в этой бессистемности скрывалась своя система, и каждый из пишущих искал ее собственным безумным путем.
Ясно было пока лишь одно: мир не таков, каким он кажется. Господствующие повсюду силы (власть, религия, медицина) не смогли целиком взять его под свой контроль. Всегда находились мужчины и женщины, сумевшие избегнуть их широко раскинутых сетей, найти окольные пути, сбить со следа гонящихся за ними собак. Эти люди не пользовались телефонами и не осмеливались собираться в группы больше чем по двое из страха привлечь внимание. Но они писали. Не могли не писать, словно тайны, которыми они владели, жгли их и рвались наружу. Иногда они знали, что погоня дышит им в затылок, и пользовались последней возможностью что-то сказать, прежде чем их схватят, исколют наркотиками и упрячут под замок. Иногда такие послания рассылались в лихорадочной спешке по случайным адресам в надежде, что чей-нибудь неискушенный ум поддастся их воздействию. Это мог быть бессвязный поток сознания или подробный рецепт изменения своего внутреннего мира при помощи сексуальной магии или дурманящих грибов.
В письмах говорилось об НЛО и зомби, о пришельцах и оживших мертвецах — эти надоевшие сюжеты из «Нэшнл Инкуайер» использовались и для того, чтобы скрыть суть очередного послания. После внимательного, длящегося иногда неделями, изучения таких писем Джейфу удавалось выявить их подлинный смысл. Он вошел во вкус и, когда Хоумер распахивал дверь, чтобы втащить очередные мешки с почтой, он не досадовал на дополнительную работу, а скорее радовался. Чем больше писем, тем больше сведений, тем больше шансов найти разгадку тайны. Долгими зимними днями, соединяющимися в месяцы, он все больше убеждался, что это именно тайна, а не множество отдельных тайн. У всех авторов, писавших о Завесе, были свои способы ее построения, свои методы и метафоры ее описания, но порой какофония разрозненных голосов на миг сливалась в единый хор.
Тут не было речи о любви — во всяком случае, о сентиментальной любви из песенок. И о смерти, как ее понимают люди. Речь шла о каких-то рыбах, и о море (иногда о Море всех морей), и о трех путях его преодоления, и об острове, который Платон называл Атлантидой, но он был известен и под многими другими именами. И о конце света, который одновременно является и новым началом. И еще об Искусстве.
Над этим термином он ломал голову дольше всего. Искусство именовалось в письмах по-разному — великое Делание, Запретный Плод, Мука Леонардо или даже Палец в пироге. Но все это было одно Искусство. Искусство без Творца. В этом и заключалась тайна.
— Ну, как тебе здесь? — поинтересовался однажды Хоумер.
Джейф оторвался от своей работы. Вокруг него лежали стопки писем. Его кожа, никогда не имевшая особенно здорового цвета, побледнела как пожухшая бумага.
— Нормально, — ответил он, опасливо глядя на начальника. — Что, привезли еще?
Хоумер долго молчал. Потом открыл рот.
— Ты что-то скрываешь, Джейф.
— Скрываю? Да нет, что вы!
— Ты не делишься с нами всем, что находишь.
— Нет, — возразил Джейф. Он выполнял первое условие Хоумера — делиться найденным. Все деньги и дешевые драгоценности, выуживаемые им из конвертов, шли Хоумеру, а тот делил их на всех. — Я отдаю все, клянусь.
Хоумер смотрел на него, не веря.
— Ты торчишь здесь от звонка до звонка. Не говоришь с ребятами. Не выпиваешь с ними. Тебе что, не нравится, как от нас пахнет, Рэндольф? — он и не ожидал ответа. — Или ты все же приворовываешь?
— Я не вор, — медленно проговорил Джейф. — Можете проверить, — он встал, подняв руки с зажатыми в них письмами. — Обыщите меня.
— Больно надо лезть тебе в штаны, — последовал ответ. — Я что, гомик?
После минутной паузы Хоумер продолжил:
— Проработал пять месяцев и хватит с тебя. Я перевожу тебя на другую работу.
— Я не хо…
— Что-о?
— Я… хотел сказать, мне здесь нравится. В самом деле. Оставьте меня здесь.
— Понятно, — зловеще сказал Хоумер. — В таком случае с понедельника ты уволен.
— Но почему?
— Потому что я так сказал! Не нравится, ищи другое место.
— Я что плохо работал? — спросил Джейф.
Но Хоумер уже повернулся, чтобы уходить.
— Здесь воняет, — бросил он через плечо. — Просто дышать нечем.
--------------------------------------------------------------

                               
Категория: Холод страха
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Поиск

Меню сайта

Чат

Статистика

Онлайн всего: 36
Гостей: 33
Пользователей: 3
Redrik, rv76, dino123al

 
Copyright Redrik © 2016