Суббота, 10.12.2016, 15:38
TERRA INCOGNITA

Сайт Рэдрика

Главная Регистрация Вход
Приветствую Вас Гость | RSS
Главная » Криминальное Чтиво » Холод страха

Джеймс Герберт / Святыня
01.10.2016, 18:08
Тут и там на кладбище виднелись маленькие холмики земли, словно мертвые стремились выбраться обратно в мир живых. Спеша от могилы к могиле, девочка нервно улыбнулась при мысли об этом. На самом деле это были всего лишь кротовины. От кротов никак не удавалось избавиться: стоило отравить одного, на его месте тут же поселялся другой. Девочка часто наблюдала за работой ловца кротов — толстячок с вытянутым лицом, он и сам напоминал ей крота Этот человек, улыбаясь, осторожно засовывал короткие пальцы в жестянку и вытаскивал покрытого стрихнином червя из кучи его извивающихся сородичей. В присутствии девочки мужчина всегда улыбался. И хихикал, когда протягивал ей червя, а она с безмолвным криком отскакивала назад. Его губы, вечно влажные, как и его сонные черви, двигались, но девочка не слышала слов. Как; не слышала ничего, сколько себя помнила Она вздрагивала, когда ловец кротов притворялся, что сейчас сам съест извивающегося червя, но всегда оставалась посмотреть, как он воткнет в землю железный прут и засунет червяка в проделанное отверстие. Сейчас ей представилось, как крот, вынюхивая пищу, в кромешной темноте под землей ползет к своей смерти. Копая себе могилу. Она хихикнула, и сама не услышала этого.
Алиса нагнулась за увядшими цветами на рыхлом возвышении перед памятником Надгробие было сравнительно недавним, надпись на нем еще не покрылась грязью и не размылась непогодой. Девочка знала эту старушку — теперь, наверное, от нее остались одни кости? — и уже тогда этот ходячий труп казался страшнее мертвого. Разве можно быть живой в девяносто два года? Можно двигаться, но разве можно жить? Одиннадцатилетняя Алиса не могла представить такого срока Трудно вообразить, как твоя собственная плоть иссыхает и сморщивается, мозг с годами сжимается, и, вместо того чтобы стать мудрым и всезнающим, ты превращаешься в младенца. Сгорбленного, немощного младенца.
Она засунула увядшие цветы в красное пластмассовое ведро и поспешила дальше, выискивая в неровных рядах могил следующие. Это была ее еженедельная работа: пока мать мыла полы и наводила блеск в церкви, Алиса убирала оставленные родственниками умерших знаки внимания — будто покойники могли оценить их жест. Она относила цветы в яму, куда садовник сваливал гнилые сучья и листья, и раз в месяц все это традиционно сжигалось.
Выполнив свою работу, Алиса обычно спешила в церковь к матери, где находила свежие цветы, чтобы украсить алтарь к завтрашней воскресной службе, и, пока мать мыла и подметала, расставляла стеклянные вазы. Потом ей предстояло стереть пыль со скамеек. Девочка проходила по рядам, задерживая дыхание, чтобы посмотреть, до какого ряда выдержат легкие. Алисе нравилось превращать работу в игру.
Выполнив все это и убедившись, что у матери нет для нее новых заданий, Алиса шла к своему излюбленному месту — на краешке длинной скамейки справа от алтаря.
У подножия статуи. Ее статуи.
Взгляд девочки привлекло очередное цветовое пятно, хоть и поблекшее, но заметное на темной земле, и она перепрыгнула через низкий холмик — длиной с человеческое тело, а не насыпанный кротом, — чтобы собрать букеты. Изо рта вырывались облачка пара, и Алисе казалось, что это призраки мертвых слов, таившихся у нее внутри и никогда не вылетавших наружу.
Несмотря на яркое солнце, было холодно. Большинство деревьев облетели, и их голые ветви казались перекрученными, изуродованными конечностями. На лугу за каменной стеной вокруг кладбища паслись овцы с раздутыми животами, в которых пошевеливались еще не родившиеся ягнята. За лугом виднелся дремучий лес, мрачный, зеленовато-бурый, неприветливый, а за лесом поднимались пологие холмы, в туманные дни они совершенно исчезали из виду. Алиса понаблюдала за овцами на лугу, потом нахмурилась и отвернулась.
По дороге в церковь, где мороз не так кусался, пришлось подобрать еще несколько букетов. В церкви тоже стоял холод — там всегда было холодно, — но внутри старого здания зубы зимы не казались такими острыми. Девочка прошла через кладбище, покосившиеся надгробия не беспокоили ее, разложившиеся трупы под ногами не вызывали тревоги.
Куча сгнивших листьев и сучьев была высокой, выше девочки, и Алиса со всей силы взмахнула ведром, чтобы его содержимое долетело до вершины. Подобрав скатившиеся вниз стебли, она бросила их снова на вершину, потом отряхнула руки, похлопав ладонью о ладонь. Девочка чувствовала хлопки, но не слышала их. Когда-то она могла слышать, но это было очень давно. Если напряженно прислушивалась, когда ничто не отвлекает, девочка, как ей казалось, слышала шум ветра, но она тут же осознавала, что ветерок не касается ее щек и ничто не шевелит светлые волосы.
Маленькая худенькая девочка повернулась и пошла к старой церкви, пустое ведро раскачивалось у нее в руке — вперед, назад, вперед, назад, — сияя красным на холодном солнце. Вперед, назад, вперед, назад. Она оглянулась.
Пластмассовое ведро выскользнуло из пальцев, покатилось по земле, описав полукруг, и остановилось у грязного, позеленевшего надгробия.
Девочка подождала несколько мгновений, потом позволила себе повернуться полностью и замерла так еще на несколько долгих секунд. Ее полуулыбка погасла, на лице отразилась тревога Алиса двинулась к задней стене кладбища — сначала медленно, а потом бросилась во всю прыть.
За что-то зацепившись — возможно, за угол плоского надгробия, — девочка упала на мягкую землю, испачкав колени зеленым и коричневым Она закричала, не издав ни звука, и, поднявшись на ноги, устремилась к стене, сама не зная зачем. Алиса бежала по узкой дорожке через старое кладбище и остановилась, только добравшись до стены. Девочка посмотрела через нее — верхний ряд камней был ей по грудь. Овцы на лугу уже не жевали траву, все они подняли головы и смотрели в одном направлении.
Ни одна не пошевелилась, когда Алиса перелезла через стену и побежала к ним.
Ее шаги замедлились, туфли и чулки промокли в высокой траве. Девочка как будто растерялась и вертела головой из стороны в сторону. Ее маленькие ручки сжались в кулаки.
Алиса снова взглянула прямо вперед, полуулыбка возникла вновь, постепенно стала шире, и в конце концов на лице появилось восторженное удивление.
Посреди луга стояло одинокое дерево, многовековой дуб с толстым, корявым стволом и растопыренными толстыми нижними сучьями, тянущимися обратно к земле. Девочка медленно, но уверенно направилась к дереву и в десяти ярдах от него опустилась на колени.
Ее рот широко раскрылся, а глаза прищурились, зрачки сжались в крошечные точки. Она подняла руку, чтобы прикрыть глаза от ослепительного белого света, исходившего от основания дерева.
Потом ее улыбка опять вернулась, — когда свет превратился в лучезарное солнце, в безупречную белизну. В святое сияние.

Глава 2
Белый фургон резко остановился, и водитель чуть не ткнулся головой в ветровое стекло. Выругавшись, он оттолкнулся от баранки и ударил по твердому пластику, словно это была рука расшалившегося ребенка.
Фары фургона осветили деревья за Т-образным перекрестком, и водитель осмотрелся по сторонам, ворча про себя и стараясь вглядеться в окружающую темноту.
— Сказано направо — значит, направо.
В фургоне не было никого, кто бы услышал эти слова, но водитель привык разговаривать сам с собой.
— Правильно.
Включив первую скорость, он поморщился от скрежета Фургон тронулся и покатил направо. Джерри Фенн устал, он был зол и слегка пьян. Собрание местного совета, на котором он проторчал весь вечер, было, мягко выражаясь, скучным, а если называть вещи своими именами, то смертельно унылым. Кого, в конце концов, волнует, подсоединены ли дома на окраине к главному стволу канализации? Уж конечно, не их обитателей — подключение к системе означало бы для них дополнительную плату. Потратили два часа, чтобы выяснить, что никому эта канализация не нужна. Жители предпочитают выгребные ямы. Как обычно, заседание продолжил записной левый. Тотальная канализационная сеть пришлась ему очень кстати, подумал Фенн. Репортер не собирался надолго сосредоточивать свое внимание на выступлении, да и не было нужды. Он просто уснул в заднем ряду, и разбудило его только шумное завершение собрания. Агитаторы злились, что движение потерпело неудачу. Прекрасный заголовок: «МЕСТНОЕ КАНАЛИЗАЦИОННОЕ ДВИЖЕНИЕ ПОВЕРЖЕНО». Впрочем, для «Курьера» слишком крикливо. Крикливо. Но не плохо. Джерри Фенн одобрительно кивнул головой своему остроумию.
Он уже пять с лишним лет работал в «Брайтон ивнинг курьер» — казалось, всю жизнь — и все еще ждал удачи, сенсации, которая заполнит заголовки мировых газет, случая, который выведет его из этой газетенки в самое сердце журналистского мира: на Флит-стрит Мир рукоплещет Флит-стрит! О-го-го! Три года по кабальному контракту в Истбурне, пять в «Курьере». Следующий шаг — глава аналитического отдела в «Санди таймс». Если не получится, сойдут «Мировые новости». Это для всех интересно. Копаться в грязи, понемногу выдавать компромат. Составлять досье.
После собрания Фенн позвонил в службу известий и сказал редактору ночных новостей (которого не порадовало требование Фенна оставить первую полосу), что заседание закончилось чуть ли не беспорядками на улицах, а сам он едва ноги унес целым, чего нельзя сказать о его записной книжке. Но когда редактор сообщил ему, что шестнадцатилетний посыльный только что уволился из-за кризиса переломного возраста, так; что теперь его место свободно, Фенн несколько изменил свою статью. Он объяснил, что в действительности заседание было оживленным и, возможно, ему следовало бы уйти раньше, но когда левый с горящими глазами стал излагать свою платформу и попытался навешать лапши на уши удивленной леди из числа членов совета, стало ясно… Фенн оторвал трубку от уха, отчетливо представив, как из нее брызжет слюна. Тирада закончилась возмущенными короткими гудками, и, чтобы возобновить связь, пришлось опустить еще одну монетку.
К тому времени редактор взял себя в руки, но едва-едва. Поскольку Фенну так; понравилось сельское сборище, можно выделить для него пару строчек в соответствующем разделе. Фенн застонал, а редактор продолжал. Нужно заехать в местный полицейский участок и выяснить, по-прежнему ли молодцы из дома престарелых играют в бойскаутов (кстати, заодно узнай, не пропадают ли у них пенсионные книжки, карманные Деньги, ценные безделушки). Сунься в гадючник: по-прежнему ли феминистки замазывают эротические плакаты и пишут на стенах протесты против изнасилований, а сидя перед телевизором, швыряют в экран гнилые помидоры? А по пути назад загляни на стоянку фургончиков в Партридж-Грине — проверь, подвели ли к ним электричество («Курьер» провел специальную кампанию для тамошних жителей, призывая местные власти подключить стоянку к сети, — пока что прошло шесть месяцев). Фенн спросил редактора, известно ли ему, который уже час, черт возьми, и получил заверение, что да, черт возьми, ему это известно. А известно ли Фенну, что весь ночной материал для завтрашнего выпуска — одно ДТП (дорожно-транспортное происшествие) и один паршивый пудель-диабетик, который приезжает на осмотры к врачу в «роллс-ройсе»? К тому же ДТП обошлось без смертельного исхода.
Фенн пришел в ярость и известил редактора, что у него нет слов, а когда он вернется в редакцию, то продемонстрирует все свое возмущение, а именно засунет ему в задницу его же авторучку, причем толстым концом вперед, а потом воткнет ближайшую пишущую машинку в его жирный рот, вечно набитый дерьмом, после чего лишит «Курьер» последних мозгов, написав заявление об уходе. Все это он высказал редактору, лишь убедившись, что трубка повешена.
Потом Фенн позвонил домой, чтобы сообщить Сью, когда его ждать, но дома никто не отвечал. И у Сью тоже никто не брал трубку. Ему страшно хотелось, чтобы она постоянно жила у него: было мучительно не знать, где ее искать.
В совершенно угрюмом настроении он сделал то, за что ему платили. Играющие в бойскаутов теперь превратились в старьевщиков (одна пожилая леди даже лишилась вставных зубов — оставила их на кухонном столике, — но, по понятным причинам, не хотела говорить об этом). В гадючнике последние две недели крутили «Бэмби», и беды ожидались на следующей неделе, когда предполагалось показать «Несовершеннолетних жриц любви» и «Секс среди болот». Фенн поехал в Партридж-Грин и увидел лишь зажженные свечки в окнах фургончиков (он постучал в дверь, но ему велели убираться, и он больше не стал пытать счастья).
Фенн добрался до ближайшего паба всего за пять минут до закрытия — к счастью, хозяин не был слишком строг к запоздавшим гостям, поскольку основные посетители — два доминошника и женщина с кошкой в деревянной клетке — уже разошлись. Фенн позволил себе обмолвиться, что он из «Брайтон ивнинг курьер», и это быстро открыло перед ним дверь и обеспечило выпивку. Обычно хозяева пабов искали расположения местной прессы (даже самые убогие боролись за приз «Паб года»), если только у них не было каких-то личных причин для неприязни к журналистам (за публикации о семейных скандалах, об излишке в штате сексапильных кельнерш или о нарушении санитарных норм на кухне). Этот хозяин не относился к недругам прессы, он даже позволил Фенну заказать ром с тоником — жест, от которого Джерри озадачился: похоже, это хозяину что-то от него нужно, а не наоборот? Нынче Фенн не вел журналистского расследования — Флит-стрит и мировые телеграфные агентства подождут, пока у него будет подходящее настроение — какого же черта ему любезничать с хозяином паба? Да, агентства подождут, так что можно просто выпить после работы. Фенн устал.
После трех пинт пива и сорока минут бессмысленной беседы он оказался на холодной ночной улице, и за спиной задвинулись засовы, свидетельствуя о том, что мост в замок поднят, паб больше не является убежищем, а стал крепостью, построенной для отпора самым грозным захватчикам. Фенн пнул по крылу белого фургона и сел за руль.
Автомобиль этот был одно расстройство. На нем красовалось название газеты: белые буквы на сияющем красном фоне с обеих сторон. Очень броско. Очень нескрытно. «Курьер» отпочковался от фрахтовой компании, которая обычно его спонсировала, и теперь журналистам приходилось ездить или на собственных машинах, для которых не выделялось бензина, или на этом единственном оставшемся фургоне для доставки продукции. Просто великолепно, чтобы следить за подозреваемыми в поджоге или за торговцами наркотиками. Удачно, чтобы подглядывать за незаконными встречами хорошо известных личностей, о которых следовало бы знать побольше. Идеально для встреч с любимыми осведомителями. Интересно, Вудворт и Бернстайн встретились бы с «Глубокой Глоткой» в долбаном белом фургоне с надписями «Вашингтон пост» по бокам?
Фары с трудом пронизывали темноту впереди, и Фенн с еще большим отвращением покачал головой. Это дерьмо никогда не разгребешь. Боже, что за ночь! Хоть бы в последний момент что-нибудь подвернулось! Жуткое изнасилование или ограбление. Случайное убийство. Нынче в Брайтоне полно извращенцев. И арабов. И антикваров. Когда они собираются вместе, происходят забавные вещи. Беда в том, что лучшие истории не доходят до печати. А если доходят, то совершенно выхолащиваются. Не в духе «Курьера» порочить образ курортного городка. Это вредит бизнесу. Брайтон отлично подходит для семейного отдыха. Он не должен отпугивать клиентов. К сожалению, рутинные звонки не принесли ничего интересного. У Фенна был стандартный набор звонков: в полицию, в больницы, в пожарные службы и похоронные бюро. Даже священники заслуживали внимания. Но нигде ничего не случилось. Рубрика «Дневник» с событиями дня (и ночи), которую следовало заполнить, предлагала мало интересного. Если бы произошли какие-то события, Фенн, вероятно, смылся бы с заседания местного совета, а так ничего больше не оставалось.
Огни впереди. Что за городишко? Наверное, Бенфилд. Фенн проезжал его по пути из редакции. Неплохое местечко. Два паба на главной улице. Что еще нужно человеку? Если в воскресенье будет хорошая погода, можно привезти сюда Сью и выпить вместе! Она любит сельские пабы. Свежий воздух, настоящий эль. Обычно большое разнообразие резиновых сапог, свитеров и твидовых пиджаков. И порой добавленные для колорита цыганские лица.
Фенн прищурился. Наклонился над рулем. Чертова темнота! Что-то пронеслось мимо. Тормоз. Спуск.
Фургон съехал к подножию холма, и Фенн снял ногу с педали. Точно, тормоза слабые. Порой он подозревал, что прежний развозчик продукции специально занимался саботажем в качестве тихого протеста против использования фургона журналистами. Когда-нибудь кто-нибудь… Боже, что это?
Он нажал ногой на педаль и вывернул руль влево. Фургон занесло, развернув почти на сто восемьдесят градусов, задние колеса остановились на обочине.
Фенн поставил передачу в нейтральное положение и облокотился на баранку. Потом сделал резкий неровный вдох, поднял голову, быстро опустил стекло в боковом окне и высунулся в холодную ночь.
— Что это за чертовщина была? — вслух спросил он сам себя.
Что-то выбежало из темноты прямо ему под колеса. Что-то белое. Маленькое, но больше, чем зверек. Он чуть не задавил это существо. Проехал в двух дюймах. Руки тряслись.
В темноте что-то двигалось. Какое-то размытое серое пятно.
— Эй! — крикнул Фенн.
Пятно исчезло.
Фенн открыл дверь и ступил на мокрую траву.
— Эй, ты где? — крикнул он.
Послышался шорох. Шаги по гравию.
Фенн перебежал, дорогу и наткнулся на низенькие ворота, одна створка была приоткрыта. Глаза быстро привыкали к сумеркам, из-за низко плывущих облаков выглянула луна и еще улучшила видимость. Репортер снова увидел маленькую фигурку.
Она бежала прочь по окаймленной с обеих сторон деревьями дорожке. Фенн разглядел в конце дорожки что-то вроде дома и поежился. Картина казалась призрачной.
Наверное, мальчишка Или карлик. Фенну вспомнился карлик из «А теперь не смотри». Хотелось вернуться в машину. В кишках чувствовалась слабость, как бы не было беды. Но если это мальчишка, что он тут делает в такой час? По такой погоде ведь замерзнет насмерть.
— Эй, постой! Погоди, что скажу!
Никакого ответа, только топот ног.
Фенн вошел в ворота, еще раз позвал и побежал за исчезающим силуэтом. По мере приближения к дому тот становился все больше и виделся все яснее. Теперь Фенн понял, что это церковь. Зачем мальчишка бежит в церковь в этот ночной час?
Однако фигура, по-прежнему видневшаяся вдали, направлялась не в церковь. Добравшись до напоминавших вход в пещеру дверей, она свернула налево и исчезла за углом здания. Фенн последовал за ней, его дыхание участилось. Он чуть не поскользнулся на дорожке, которая здесь стала грязной и узкой, но удержал равновесие и продолжал идти, пока не оказался позади церкви. И там резко остановился, пожалев, что не остался в фургоне.
Темная площадка, безмолвие, а впереди маячат какие-то серые силуэты. Боже, да ведь это кладбище!
Через могилы скакало пятно, все остальное было неподвижно.
Луна решила, что хватит светить, и закрылась облаком, как одеялом.
Фенн прислонился к церковной стене и ощутил под влажными руками шероховатый камень. Оказывается, он гнался за проклятым призраком, который в любой момент может нырнуть в могилу. Инстинктивно привстав на цыпочки, репортер потихоньку стал пятиться назад к фургону, убеждая себя, что здесь нет ничего интересного, но его чутье газетчика утверждало обратное. Никаких привидений не бывает, есть только старые добрые сказки про них. Уйди отсюда — и потом всю жизнь будешь гадать, что же ты упустил. Расскажи друзьям (не говоря уж о приятеле редакторе) — и они больше не будут тебе наливать. «Иди на кладбище», — говорило ему чутье. Но не ум и не сердце.
— Эй!
Голос его подвел, прозвучав до странности хрипло.
Фенн оттолкнулся от стены и смело направился к серым силуэтам Но, увидев у ног коническую земляную кучу, быстро заморгал. Они вылезают!
Он заставил себя успокоиться. Это кротовины, старый ты осел! Но его слабая презрительная улыбка была натянутой. Фенн заметил расплывчатую фигуру, снова замелькавшую среди могил. Казалось, она движется к задней стене кладбища, где словно притаились большие прямоугольные тени. О Боже, могилы! Это вампир, карлик-вампир возвращается домой! И это совсем не казалось забавным.
Вдруг испугавшись, что его заметят, Фенн присел на корточки. Луна, проявив недружелюбие, снова выглянула.
Репортер нырнул за покосившееся надгробие и осторожно высунулся из-за него. Фигура перелезала через невысокую стену. Потом исчезла.
--------------------------------------------------------------

                               
Категория: Холод страха
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Поиск

Меню сайта

Чат

Статистика

Онлайн всего: 96
Гостей: 96
Пользователей: 0

 
Copyright Redrik © 2016