Пятница, 09.12.2016, 20:19
TERRA INCOGNITA

Сайт Рэдрика

Главная Регистрация Вход
Приветствую Вас Гость | RSS
Главная » Криминальное Чтиво » Книга-загадка, книга-бестселлер

Даниэль Труссони / Ангелополис
25.02.2016, 10:32
Марсово поле, седьмой аррондисман, Париж, 1983
Ученый обследовал девочку, прощупывая пальцами кожу. Она чувствовала прикосновение к лопаткам, бугоркам позвонков, крестцу. Движения были продуманными, врачебными, как будто он рассчитывал обнаружить в ее организме нечто неправильное – тринадцатое ребро или второй позвоночник, твердым следом протянувшийся рядом с родным. Мать ребенка велела, чтобы та выполнила все просьбы ученого, и потому дочь молча переносила процедуру. Она не сопротивлялась, когда мужчина перехватил жгутом ее руку; не шевельнулась, когда кончиком иглы прощупывал изгиб вены; а когда игла скользнула под кожу и поток крови наполнил шприц, она лишь сильно стиснула губы. Взгляд ее был обращен к солнечным лучам, наполнявшим стерильную комнату красками; она ощущала наблюдавшее за ней присутствие, словно бы некий дух спустился, чтобы хранить ее.
Когда ученый наполнил кровью три шприца, девочка зажмурила глаза и попыталась представить себе голос матери, любившей рассказывать ей о зачарованных королевствах, спящих красавицах и отважных рыцарях, всегда готовых сразиться за победу добра. Матушка часто говорила о том, как боги превращаются в лебедей, о том, как прекрасные юноши и девицы становятся цветами и деревьями; шептала об ангелах, живущих не только на небе, но и на земле, и о том, что некоторые люди, подобно ангелам, способны летать. Дочь слушала ее истории, не зная, правдивы они или нет. Но была одна подробность, которой она верила: в каждой сказке принцесса пробуждалась, лебедь становился Зевсом и рыцарь побеждал зло. Кошмар заканчивался по мановению волшебной палочки, и начиналась новая жизнь.

Аллея Отказников, Эйфелева башня, седьмой аррондисман, Париж, 2010
Верлен протолкнулся сквозь строй жандармов, направляясь к телу. Время близилось к полуночи, окрестности обезлюдели, однако весь периметр Марсова поля – от набережной Бранли до авеню Гюстава Эйфеля – оцепили полицейские машины. Над ними во тьме пульсировали красные и синие огни. В углу сцены располагался прожектор, резким светом выхватывавший изуродованное существо посреди лужи голубой крови. Черты лица жертвы оставались невозмутимыми, но окровавленное тело было изломано, а руки и ноги разбросаны под немыслимыми в жизни углами – словно надломленные ветви дерева. Верлен невольно припомнил выражение «растерзан на части».
Он внимательно изучал умиравшее создание, распущенные над телом крылья. Смотрел, как трепещет оно от боли, прислушивался к резкому, животному ворчанию, превратившемуся в итоге в слабый визг. Раны были чудовищны – глубокий разрез на голове и второй на груди. И все же казалось, что существо не прекращает борьбу, что стремление его выжить не имеет предела, что оно будет продолжать борьбу и в луже крови, похожей на темный густой сироп. Наконец молочная пленка подернула глаза страдальца, сделав его взгляд подобием пустого взгляда ящерицы, и Верлен понял, что ангел умер.
Глянув через плечо, он скрипнул зубами. За кольцом полицейских обнаружилось скопище всякого рода созданий – живая энциклопедия бытия, – которые убили бы его на месте, если б знали, что он способен видеть их такими, какие они есть на самом деле. Верлен помедлил, постаравшись принять холодный и сосредоточенный, подобающий ученому вид. Он припоминал, кто из присутствующих созданий ему известен. Вот ангелы-мара, прекрасные и обреченные проститутки, чей дар являлся таким соблазном для людей; а вон там ангелы-гусиане, способные предсказывать будущее и открывать прошедшее; а это ангелы-раавы, сломленные существа, неприкасаемые мира ангелов. Верлен угадывал отличительные черты ангелов-анакимов – острые ногти, широкий лоб, неправильную структуру скелета. Охотник замечал всех тварей с безжалостной ясностью и продолжал фиксировать их боковым зрением даже после того, как углубился в рассмотрение обстоятельств убийства. Кровь жертвы начинала вытекать за пределы прожекторного луча, просачиваясь в тень. Мужчина попытался сфокусироваться на железной конструкции Эйфелевой башни, чтобы прийти в себя, однако внимание ангелолога было приковано к окружавшим его тварям. Он следил за их крыльями, трепетавшими на фоне чернильного ночного неба.
Верлен обнаружил, что способен видеть этих созданий еще десять лет назад. Такую способность следовало считать даром – очень немногие люди были способны увидеть крылья ангела без долгой тренировки. Вышло так, что плохое зрение – ангелолог носил очки с пятого класса и видел без них всего лишь на фут перед собой – пропускало в глаза свет в той самой пропорции, какая позволяла замечать весь спектр ангельских крыльев. Он был рожден охотником на ангелов.
И теперь мужчина не мог не обращать внимания на облака цветного света, окружавшего ангельских творений, на поля энергии, отделявшие небесных существ от ровных бесцветных пространств, занятых людьми. Он следил за тем, как они передвигаются по Марсову полю, взволнованный притягательностью небесных существ. Иногда Верлен не сомневался в том, что сходит с ума и создания приставлены к нему как персональные демоны. Порой охотнику казалось, что он живет в новом круге ада, населенном бесконечным разнообразием монстров, собравшихся для того, чтобы дразнить и мучить его.
Однако подобные размышления вполне могли привести в сумасшедший дом. Приходилось заставлять себя сохранять душевное равновесие, помнить, что он видит предметы на более высоких частотах, чем обычные люди. Такой дар следует хранить и защищать при всей его ненормальности.
Бруно, друг и наставник, человек, привезший его из Нью-Йорка и научивший охоте на ангелов, давал ему таблетки, чтобы успокоить нервы, и хотя Верлен старался принимать по возможности меньше, он невольно потянулся к лежавшей в кармане эмалевой бонбоньерке и достал две белые пилюли.
Ощутив прикосновение к плечу, Верлен обернулся. За спиной стоял Бруно с мрачным выражением лица.
– Порезы свидетельствуют о нападении имима, – произнес он негромко.
– Что подтверждает и обугленная кожа, – проговорил Верлен. Расстегнув куртку – сомнительных достоинств желтое старомодное полупальто из полиэфирного материала, модного в семидесятых годах, – он шагнул ближе к телу. – Какие-нибудь документы имеются?
Наставник забрал бумажник покойного – замшевая поверхность его была запятнана кровью – и начал просматривать содержимое. Внезапно выражение лица Бруно изменилось. Он поднял пластиковую карту.
Верлен взял ее в руки. С нью-йоркских водительских прав на него смотрело лицо женщины – черноволосой и зеленоглазой. Сердце забилось в груди, когда он осознал, что видит документы Эванджелины Каччаторе.
Верлен глубоко вздохнул, прежде чем вернуть документ.
– Ты уверен, что это действительно она? – проговорил он, внимательно наблюдая за выражением лица босса и понимая, что все в его судьбе – отношения с Бруно, связь с Обществом ангелологии, все дальнейшее течение жизни – будет зависеть от того, как он проявит себя в этом деле в ближайшие десять минут.
– Эванджелина – человек, женщина; а это – женская особь нефилима, – ответил Бруно, кивая в сторону окровавленного трупа. – Однако распоряжайся.
Мужчина пропустил пальцы между пуговиц длинного плаща жертвы; руки его тряслись так, что ему пришлось заставить себя успокоиться, прежде чем приступить к ощупыванию контуров ее плеч. Лицо убитой сделалось совершенно не поддающимся опознанию.
Верлен вспомнил свою первую встречу с монахиней. Она была грустна и прекрасна, огромные зеленые глаза ее смотрели на него так, будто он явился затем, чтобы украсть их священные тексты. Она с подозрительностью отнеслась к незваному гостю и намеревалась выставить его вон – причем самым жестким образом. Однако Верлен сумел рассмешить ее, чем вызвал доверие. Это мгновение запомнилось надолго, и, невзирая на все приложенные усилия, он никогда не смог забыть Эванджелину. Прошло более десяти лет с того момента, как они стояли рядом в библиотеке женского монастыря Святой Розы перед раскрытыми книгами, не подозревая о подлинной природе мира. «В то время были на земле исполины». Эти слова и показавшая ему их женщина изменили жизнь ангелолога.
Он никому не рассказывал правду о ней. В самом деле, никто не знал, что она принадлежала к числу небесных существ. В молчании о тайне монахини Верлен видел не высказанный вслух обет: он знал правду, но никогда не откроет ее кому бы то ни было. Так, и только так, как понимал он теперь, можно было сохранить верность любимой.
Засунув водительские права в карман, мужчина направился прочь.

Кафе «Макдоналдс», авеню де Шанз-Элизе, первый аррондисман, Париж

Париж был полон ангелологов и поэтому представлял собой одно из самых опасных мест во вселенной для такого безрассудного ангела-имима, как Эно. Подобно всей своей родне, она была рослой и гибкой, высокие скулы дополняли полные губы и серая кожа. Она пользовалась густыми черными тенями, красной помадой, одевалась в черную кожу и часто открыто расправляла черные крылья на обозрение охотникам. Подобный жест расценивался как провокация, однако ангелица не имела намерения прятаться. Земной мир скоро будет принадлежать им. Это обещали братья Григори.
И все же Париж кишел ангелологами – учеными, по внешнему виду которых можно было предположить, что они полсотни лет не вылезали из архива Академии ангелологии… Это были излишне ревностные посвященные, фотографировавшие любое небесное создание, биологи от ангелологии, разыскивавшие образцы ангельской крови, и, что было хуже всего с точки зрения Эно, бригады охотников на ангелов – они хотели арестовать всех ангельских существ. Эти идиоты часто путали голобимов с имимами, а имимов – с более чистыми созданиями, такими как Григори. Теперь охотников можно было видеть едва ли не на каждом углу… Они выжидали, готовые арестовать свою жертву. Для тех, кто мог обнаружить охотников, жизнь в Париже была просто неудобной. Для тех, кто не мог, каждое передвижение по городу становилось смертельно опасным предприятием.
Конечно же, Эно следовала строгим обязательствам, первым и важнейшим среди которых было не допускать того, чтобы ее поймали. Убив Эванджелину, она немедленно ретировалась и шла теперь по Елисейским полям, где никто не подумал бы искать ее. Она знала, что иногда лучше прятаться прямо перед носом ищущих.
Ангелица обхватила ладонями пластмассовую чашку, разглядывая привычную суету Елисейских полей. Она вернется к своим господам при первой возможности, тем более теперь, когда работа ее в Париже закончена. Ей было приказано найти и убить молодую женскую особь нефилима. Она неделями выслеживала это создание, следила за ней, изучала привычки. Даже заинтересовалась своей жертвой. Эванджелина не была похожа на всех встречавшихся ей прежде нефилимов. Согласно словам ее господ, жертва была рождена от Григори, однако ей не были присущи отличительные черты ангела своей разновидности. Она была воспитана среди обыкновенных людей, и нефилимы отвергли ее за то, что она – судя по всему, что видела убийца, – испытывала опасную симпатию к путям человечества. Григори желали смерти Эванджелины. Эно никогда не подводила своих господ.
И они – в этом не было сомнений – также не подведут ее. Григори доставят ее домой, в Россию, где она растворится среди толп ангелов-имимов. В Париже Эно возбуждала слишком много подозрений. Теперь, после завершения работы, она мечтала оставить этот опасный и омерзительный город.
Эно лично убедилась в том, что парижские ангелологи представляют серьезную угрозу. Много лет назад, будучи молодой и неопытной в обычаях людей, она едва не погибла от рук одного из них. Это случилось летом 1889 года, во время Всемирной выставки в Париже. В город хлынули люди – они хотели увидеть только что построенную Эйфелеву башню. Ангелица прогулялась по выставке и рискнула затесаться в толпу на соседних полях. В отличие от многих имимов, она любила пройтись среди населявших Париж низших созданий, выпить кофе в их кафе и погулять в их садах. Ей нравился поток людского общества, кипучая энергия бренного человеческого бытия.
Гуляя, Эно заметила симпатичного англичанина, смотревшего на нее с противоположной стороны Марсова поля. Они поговорили несколько минут о выставке, после чего молодой человек взял ее за руку и повел мимо толп пеших солдат, проституток и мусорщиков, мимо коней и повозок. Негромкий голос и благородные манеры позволили ей предположить, что она имеет дело с существом более возвышенным, чем бо́льшая часть людей. Мужчина осторожно держал даму за руку – словно она была слишком хрупкой для прикосновения, – одновременно изучая ее с осторожностью ювелира, разглядывающего алмаз. Плотское человеческое желание завораживало ее своей силой. Ангелицу всегда восхищало то, что любовь управляла жизнями людей. Мужчина возжелал ее. Эно сочла это забавным. Она до сих пор помнила его волосы, темные глаза, внушительную фигуру в костюме и шляпе.
Создание пыталось понять, знает ли он, кем она является на самом деле. Новый друг отвел ее в сторону от толпы, a когда они оказались за зеленой изгородью, заглянул в глаза ангелице. Тут в нем произошла перемена – только что влюбленный и ласковый, он воспылал яростью. Она удивилась такому преображению, изменчивой природе человеческого желания, тому, что он способен одновременно любить и ненавидеть ее. Но мужчина вдруг извлек кинжал и бросился на существо.
– Тварь, – шепнул он, ударяя Эно клинком.
Голос его был полон ненависти. Ангелица немедленно отреагировала и отпрыгнула в сторону, и кинжал прошел мимо цели. Вместо того чтобы попасть в сердце, солдат вспорол ей плечо, прорезав его так, что плоть отошла от кости. Обрушив на него всю свою силу, Эно сдавила между пальцами его горло и держала так до тех пор, пока глаза мужчины не стали похожи на белые камни. Затащив его за деревья, она истребила все следы того, что пару мгновений назад находила в нем привлекательным: очаровательные глаза, кожу, изящный завиток уха, пальцы, которые только что доставляли ей удовольствие. Потом взяла его тужурку и прикрыла ею плечи, чтобы скрыть рану. Но свое унижение скрыть не удалось.
Порез зажил, однако на плече остался шрам в виде полумесяца. Иногда, становясь пред зеркалом, Эно разглядывала тонкую линию, чтобы напомнить себе о том, какими коварными могут оказаться люди. Прочитав опубликованный в газете отчет о происшествии, она поняла, что мужчина был ангелологом, одним из многих в девятнадцатом столетии английских агентов во Франции. Она попала в ловушку. Ее одурачили.
Мужчина давно был мертв, однако она до сих пор помнила звук его голоса, когда он назвал ее тварью, ощущала жар дыхания. Слово это зерном проросло в ее мозгу, освободив от всех ограничений. С того самого мгновения работа в качестве наемного убийцы начала с каждой новой жертвой приносить ей все больше и больше удовольствия. Эно изучала привычки ангелологов, их поведение, способы охоты и убийства небесных созданий, пока не освоила свою работу от и до. Она ощущала охотника, чуяла его желание поймать и убить ее. Порой позволяла им затащить ее в свой вертеп. Иногда даже разрешала исполнить свои плотские фантазии – уложить ее в постель, связать, насытиться ею, причинить боль. Но когда забава кончалась, всегда убивала их. Игра была опасной, однако инициатива принадлежала ей.
Эно надела большие солнечные очки с черными выпуклыми линзами. Она редко выходила на улицу без них. Очки прятали ее большие желтые глаза и неестественно высокие скулы – самые характерные черты имима. Она становилась похожей на обычную женщину. Откинувшись назад в кресле, создание вытянуло длинные ноги и закрыло глаза, вспоминая ужас на лице Эванджелины, сопротивление плоти, когда она запустила ногти под грудную клетку и вспорола ее, дрожь удивления, которое ангелица ощутила, когда первая струя голубой крови хлынула на мостовую. Ей еще не приходилось убивать высшее создание, и ощущение это противоречило всему, что ее учили делать. Она ожидала сопротивления, достойного нефилима. Однако жертва умерла с вызывающей презрение легкостью человеческой женщины.
В кармане завибрировал телефон, и она опустила к нему руку, не отрывая глаз от проходившей мимо толпы, где люди чередовались с ангелами. Номером этим пользовался один-единственный абонент, и Эно следовало убедиться в том, что она сможет поговорить с ним в приватной обстановке. Наследственный долг обязывал имимов служить нефилимам, и год за годом она исполняла свой долг, добросовестно работая на Григори. Принадлежа к воинской касте, она принимала свою судьбу. Ей не хотелось делать ничего другого, кроме как переживать неторопливое угасание жизни, слышать последние вздохи своих жертв…
Держа аппарат дрожащими пальцами, дама ответила на звонок. И услышала пришепетывающий говорок своего господина, голос обольстительный, который она связывала с властью, болью, смертью. Он произнес всего несколько слов, однако Эно сразу поняла – по тому, как он говорил, по тому, как сочились ядом эти слова, – что-то пошло не так.
  -------------
  "Скачайте книгу в нужном формате и читайте дальше"
Категория: Книга-загадка, книга-бестселлер
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Поиск

Меню сайта

Чат

Статистика

Онлайн всего: 48
Гостей: 46
Пользователей: 2
stiff, Redrik

 
Copyright Redrik © 2016