Четверг, 08.12.2016, 17:20
TERRA INCOGNITA

Сайт Рэдрика

Главная Регистрация Вход
Приветствую Вас Гость | RSS
Главная » Криминальное Чтиво » Книга-загадка, книга-бестселлер

Дин Рэй Кунц / До рая подать рукой
11.06.2011, 11:10
  Мир полон порушенных судеб. Шины, гипс, чудодейственные снадобья и время не могут залечить разбитое сердце, помутившийся разум, загубленную душу.
    На тот момент Микки Белсонг выбрала лекарством солнечный свет, благо в Южной Калифорнии в конце августа его хватало с лихвой.
   Во вторник, во второй половине дня, надев бикини и густо смазавшись кремом от загара, Микки улеглась в шезлонг на заднем дворике тети Дженевы. Нейлоновая обивка изрядно выгорела. Когда-то зеленая, а теперь цветом напоминавшая блевотину, она провисла под тяжестью Микки. Алюминиевые соединения натужно скрипели, словно шезлонг возрастом мог дать фору двадцативосьмилетней Микки, пусть и чувствовала она себя глубокой старухой.
   Ее тетя, которую судьба лишила всего, за исключением чувства юмора, называла дворик исключительно «садом». Ее правоту подтверждал розовый куст.
   Участок шириной превосходил глубину, давая возможность поставить передвижной дом  длинной стороной к улице. От последней его отделяла не лужайка с деревьями, а навес, затенявший входную дверь. Зато за трейлером полоса травы тянулась от одного края участка до другого, двенадцать футов зелени между задней дверью и изгородью. Трава прекрасно себя чувствовала, потому что тетя Дженева регулярно поливала ее водой из шланга.
А вот розовый куст реагировал на заботливый уход самым извращенным образом. Несмотря на солнце, воду и удобрения, несмотря на регулярную аэрацию корней и периодические опрыскивания научно обоснованными дозами инсектицидов, куст оставался чахлым и увядшим, словно рос в сатанинских садах ада, где его поливали ядом и подкармливали чистой серой.
Лицом к солнцу, закрыв глаза, пытаясь очистить голову от всех мыслей, однако не в силах изгнать бередящие душу воспоминания, Микки поджаривалась уже с полчаса, когда услышала нежный девичий голосок: «Ты самоубийца?»
Повернув голову на голос, она увидела девочку лет девяти или десяти, стоявшую у покосившегося забора из штакетника, который отделял один участок с передвижным домом от соседнего. Солнечный блеск скрывал лицо ребенка.
– Рак кожи убивает, – объяснила девочка.
– Дефицит витамина D тоже.
– Это вряд ли.
– Кости становятся мягкими.
– Рахит. Я знаю. Но витамин D содержится в тунце, яйцах и молочных продуктах. Все лучше, чем ультрафиолетовые лучи.
Вновь закрыв глаза и обратив лицо к пышущим смертью небесам, Микки ответила:
– Знаешь, я и не собираюсь жить вечно.
– Почему?
– Может, ты не заметила, но никто столько не живет.
– А я, возможно, буду.
– Это как же?
– Чуть-чуть инопланетной ДНК.
– Да, конечно. Ты чуть-чуть инопланетянка.
– Еще нет. Сначала мне надо войти с ними в контакт.
Микки вновь открыла глаза и, щурясь, уставилась на фанатку НЛО.
– Мне бы только дотянуть до моего следующего дня рождения, а потом путь открыт. – Девочка двинулась вдоль забора, к тому месту, где один его пролет полностью лег на землю. Перебралась через штакетины и направилась к Микки. – Ты веришь в жизнь после смерти?
– Я не уверена, что верю в жизнь перед смертью, – ответила Микки.
– Я сразу поняла, что ты – самоубийца.
– Я не самоубийца. Просто острю.
Даже по траве девочка шла неуклюже.
– Мы арендуем соседний трейлер. Только что въехали. Меня зовут Лайлани.
Когда девочка приблизилась, Микки увидела, что на ее левой ноге поблескивает металлом сложный ортопедический аппарат, от щиколотки до нижней трети бедра.
– У тебя гавайское имя? – спросила Микки.
– Моя мать малость ку-ку насчет всего гавайского.
Лайлани была в шортах цвета хаки. В правой ноге Микки не заметила ничего необычного, зато левая, в металле и подложках, показалась ей деформированной.
– По правде говоря, – продолжила девочка, – Синсемилла, это моя мать… вообще немного чокнутая.
– Синсемилла? Это же…
– Сорт марихуаны. Может, в юрском периоде ее звали Синди, Сью или Барбара, но с тех пор, как я ее знаю, она – Синсемилла. – Лайлани уселась на отвратительный оранжево-синий парусиновый стул, такой же древний, как блевотно-зеленый шезлонг Микки. – Этой садовой мебели давно пора на помойку.
– Кто-то отдал ее тете Дженеве за так.
– Им следовало приплатить за то, что она ее взяла. Так или иначе, Синсемиллу как-то раз отправили в психушку и прострелили ей мозги то ли пятьюдесятью, то ли сотней тысяч вольт, но это не помогло.
– Негоже тебе так говорить о собственной матери.
Лайлани пожала плечами:
– Это правда. Я бы не смогла такого придумать. Более того, ей прострелили мозги несколько раз. Наверное, если бы они сделали еще одну попытку, у Синсемиллы развилось бы привыкание к электричеству. Но даже теперь она по десять раз на день сует пальцы в розетку. Она из тех, кто стремится к чему-то привыкнуть, но человек хороший.
И хотя небо по-прежнему напоминало раскаленную духовку, хотя тело Микки блестело от пота и пахнущего кокосом крема от загара, она вдруг напрочь забыла про солнце.
– Сколько тебе лет, девочка?
– Девять. Но я не по летам развитая. Как тебя зовут?
– Микки.
– Это имя для мальчика или мышонка. Наверное, тебя зовут Мишель. Большинство женщин твоего возраста зовут Мишель, Хитер или Кортни.
– Моего возраста?
– Я не хотела тебя обидеть.
– Я – Мичелина.
Лайлани наморщила носик.
– Это круто.
– Мичелина Белсонг .
– Неудивительно, что у тебя возникли суицидальные мысли.
– Отсюда… Микки.
– Я – Клонк.
– Ты кто?
– Лайлани Клонк.
Микки склонила голову набок, скептически нахмурилась:
– Не уверена, что мне следует верить хоть одному твоему слову.
– Иногда в именах – судьба. Взгляни на себя. Сладкозвучные имя и фамилия, сложена, как модель… если не считать всего этого пота и припухшего с похмелья лица.
– Спасибо тебе.
– С другой стороны – я… у меня только красивое имя, за которым следует нечто бессмысленное вроде Клонка. Я красивая наполовину.
– Ты вся очень красивая, – заверила Микки девочку.
И не погрешила против истины. Золотистые волосы. Глаза синие, как лепестки горечавки. А чистота линий лица Лайлани обещала, что ее красота не исчезнет вместе с детством, а останется навсегда.
– Одна моя половина, – признала Лайлани, – может с годами расцвести, но этот факт уравновешен тем, что я – мутант.
– Ты не мутант.
Девочка топнула левой ногой оземь, на что ортопедический аппарат ответил слабым дребезжанием. Подняла левую руку, доказывая правоту своих слов: мизинец и четвертый палец срослись вместе, а со средним, шишковатым обрубком, их соединяла перепонка.
Ранее Микки не заметила этого дефекта развития.
– У каждого есть свои недостатки, – попыталась она успокоить девочку.
– Это тебе не большой шнобель. Я – или мутант, или калека, а калекой я быть не желаю. Люди жалеют калек, а вот мутантов они боятся.
– Ты хочешь, чтобы люди тебя боялись?
– Страх предполагает уважение.
– Знаешь, по моей шкале страха ты пока высоко не поднялась.
– Дай мне время. У тебя потрясающее тело.
– Да, пожалуй, от природы я – большой пудинг, – в смущении ответила Микки: от ребенка ей такого слышать не доводилось. – Мне приходится много работать, чтобы поддерживать форму.
– Нет, не приходится. Ты родилась идеалом, а обмен веществ у тебя настроен, как гироскоп космического корабля. Ты можешь съесть полкоровы и выпить полбочки пива, но твоя талия не изменится ни на миллиметр.
Микки не могла вспомнить, когда в последний раз реплика собеседника лишала ее дара речи, но тут она не сразу смогла продолжить разговор.
– Откуда ты знаешь?
– Знаю, – заверила ее Лайлани. – Ты не бегаешь, не делаешь зарядку…
– Я хожу в тренажерный зал.
– Да? И когда ты заглядывала туда в последний раз?
– Вчера, – солгала Микки.
– Да, да, – покивала Лайлани. – А я всю ночь протанцевала, – она снова топнула левой ногой, вызвав дребезжание железа. – Если у человека отменный обмен веществ, стыдиться тут нечего. Это не лень или что-то в подобном роде.
– Спасибо за добрые слова.
– И буфера у тебя настоящие, не так ли?
– Девочка, с тобой не соскучишься.
– Приятно слышать. Наверняка настоящие. Даже лучшие имплантаты не выглядят так естественно. Если только имплантационные технологии не выйдут на качественно новый уровень, моя единственная надежда – отрастить красивые буфера. Можно быть мутанткой и все равно привлекать мужчин, если у тебя красивые буфера. Я это заметила. Мужчины, конечно, милые существа, но в некоторых аспектах они абсолютно предсказуемы.
– Тебе девять лет, так?
– Я родилась двадцать восьмого февраля. В нынешнем году это среда, с которой начинается Великий пост. Ты веришь в посты и покаяние?
– Давай сэкономим время, и ты расскажешь, во что я верю, – со вздохом и смешком предложила Микки.
– С верой у тебя не очень, – без запинки ответила Лайлани. – Как бы поразвлечься да протянуть день – вот, пожалуй, и все.
Опять Микки лишилась дара речи. Не потому, что ребенок читал ее душу словно открытую книгу, но услышав правду, высказанную в лоб, тогда как сама она давно уже всеми силами старалась избежать этой правды.
– В развлечениях нет ничего плохого, – заверила ее Лайлани. – Если хочешь знать, я твердо верю, что мы здесь для того, чтобы наслаждаться жизнью. – Она покачала головой. – Фантастика. Мужчины, должно быть, липнут к тебе как мухи.
– Уже нет. – Микки удивилась не столько тому, что сумела ответить, сколько своей честности.
Правый уголок рта девочки искривился в улыбке, синие глаза весело блеснули.
– Так у тебя не возникло желания видеть во мне мутанта?
– Что?
– Пока ты думаешь обо мне как об увечном ребенке, жалость требует от тебя вежливости. С другой стороны, увидев во мне таинственного и, возможно, опасного мутанта, ты посоветуешь мне не совать нос в чужие дела и прогонишь со двора.
– Ты все больше и больше становишься похожей на мутанта.
Лайлани радостно хлопнула в ладоши.
– Я знала, что у тебя возникнут такие мысли. – С заминкой она поднялась со стула и указала на другую сторону двора: – А это что такое?
– Розовый куст.
– Нет, правда.
– Правда. Это розовый куст.
– Роз нет.
– Еще могут появиться.
– Да и листочков практически тоже.
– Зато много шипов, – отметила Микки.
Лайлани вскинула подбородок.
– Готова спорить, по ночам он выдергивает корни из земли и бродит по округе, пожирая бездомных кошек.
– Запирай на ночь дверь.
– У нас нет кошки. – Лайлани моргнула. – О, – улыбнулась, – дельная мысль. – Она изогнула правую руку, изображая лапу, поскребла воздух, зашипела, как разъяренная кошка.
– Что ты подразумевала, сказав «а потом путь открыт»?
– И когда я это сказала? – полюбопытствовала Лайлани.
– Ты сказала, что тебе надо только дотянуть до следующего дня рождения, а потом путь открыт.
– А, это насчет контакта с инопланетянами.
И хотя на вопрос Микки девочка так и не ответила, она повернулась и, прихрамывая, двинулась через лужайку к забору.
Микки приподнялась с шезлонга.
– Лайлани?
– Я много чего говорю. Не все что-нибудь да значит. – У пролома в заборе девочка остановилась, оглянулась. – Скажи, Мичелина Белсонг, я спрашивала, веришь ли ты в жизнь после смерти?
– И я сострила.
– Да, теперь вспомнила.
– Слушай… а ты? – спросила Микки.
– Что я?
– Ты веришь в жизнь после смерти?
Такой серьезности во взгляде девочки Микки еще не видела.
– Мне лучше верить.
Она осторожно перебралась через штакетины, пересекла выжженный солнцем дворик соседнего участка, поскрипывания и потрескивания ее ортопедического аппарата растворились в стрекоте трудолюбивых насекомых, наполнявшем горячий, сухой воздух.
Уже после того, как девочка зашла в соседний трейлер, Микки села и, наклонившись вперед, долго смотрела на дверь, за которой исчезла Лайлани.
Красивая, умная и дерзкая, впрочем, последним, конечно же, маскировалась ранимость души. И хотя воспоминания об их встрече вызывали у Микки улыбку, откуда-то взялась и не уходила тревога. Что-то скрывалось за их разговором, что-то очень важное, но разгадка этой тайны никак не давалась Микки.
Густая жара августовского солнца обволакивала молодую женщину. Ей казалось, что она лежит в горячей ванне.
Запах свежескошенной травы, будоражащий атрибут лета, наполнял застывший воздух.
Издалека доносился успокаивающий гул нескончаемого потока машин, мчащихся по автостраде. Не такой уж и неприятный, где-то даже напоминающий мерный шум морского прибоя.
Ей бы задремать, расслабиться, но голова у нее работала как часы, а тело свело от напряжения, которое не могло снять жаркое солнце.
И хотя все это вроде бы не имело отношения к Лайлани Клонк, Микки вспомнила, что сказала тетя Дженева прошлым вечером, после обеда…
  ---------------------
  "Скачайте книгу в нужном формате и читайте дальше"
Категория: Книга-загадка, книга-бестселлер
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Поиск

Меню сайта

Чат

Статистика

Онлайн всего: 42
Гостей: 40
Пользователей: 2
rv76, voronov

 
Copyright Redrik © 2016