Воскресенье, 11.12.2016, 14:46
TERRA INCOGNITA

Сайт Рэдрика

Главная Регистрация Вход
Приветствую Вас Гость | RSS
Главная » Криминальное Чтиво » Маньяки

Дин Кунц / Очарованный кровью
08.01.2011, 16:52
   Алый свет заходящего солнца все еще озарял самые высокие бастионы горной гряды, и в его меркнущем сиянии казалось, будто склоны холмов охвачены огнем. Слетающий с высот прохладный ветерок громко шелестел высокой сухой травой, которая будто река расплавленного золота стекала по склонам холмов вниз, к тенистой плодородной долине.
   Он стоял по колено в траве, засунув руки глубоко в карманы грубой хлопчатобумажной куртки, и смотрел на раскинувшиеся внизу виноградники. На зиму лоза была подрезана коротко, а новый вегетативный период едва-едва начался. Несмотря на это дикая горчица, которая разрослась между рядами в зимние месяцы, уже была выполота, а ее корни — запаханы в черную, плодородную землю.
   Казавшиеся бесконечными виноградники со всех сторон окружали амбар, хозяйственные постройки и небольшой домик управляющего. Если не считать амбара, то самым большим строением была усадьба владельцев, выдержанная в викторианском стиле с его высокими фронтонами, щипцовыми крышами, кружевными окнами мансарды, декоративной резьбой под свесами карнизов и наличников и полукруглой аркой над ступенями крыльца.
Пол и Сара Темплтон жили здесь круглый год, а их дочь Лаура изредка наезжала из Сан-Франциско, где посещала университет. В эти выходные она тоже должна быть здесь…
   Он прикрыл глаза и вызвал в памяти лицо Лауры. Образ вышел весьма подробным, почти таким, как мельком увиденная фотография. Как ни странно, безупречно-правильные черты девушки заставили его подумать о мясистых, сладких ягодах пинонуар или гренаш  с их полупрозрачной темно-пурпурной кожицей. Ассоциация была такой яркой, что он буквально почувствовал на языке вкус красного сока, который вытекает из раздавленных его зубами плодов.
   Сквозь провалы в зубчатой гряде брызнули последние лучи медленно тонущего солнца — острые и столь тепло окрашенные, что казалось, будто в тех местах, где они падают на темнеющую землю, влажная почва впитывает их в себя, навечно окрашиваясь в пурпурный и золотой цвета. Красная трава понемногу перестала напоминать степной пожар и стала похожа на багровый прилив, омывающий его колени.
   Он повернулся спиной к домам и виноградникам. Все еще чувствуя во рту привкус раздавленных виноградин, он зашагал вперед, и вскоре тень высоких лесистых вершин укрыла его.
   Ноздри его щекотали запахи мелких степных зверюшек, прячущихся на ночь в свои норы; уши ловили шорох крыльев охотящегося ястреба, который кружил в сотнях футов над головой, а по коже, которой коснулась прохлада еще не видимых звезд, побежали приятные мурашки.
   Урча мотором, машина легко рассекала капотом целое море волшебного красного света, и тени нависавших над дорогой деревьев пробегали по ветровому стеклу, словно размытые очертания стремительных акул. Лаура Темплтон вела «мустанг» по извилистому асфальтированному шоссе с такой небрежной легкостью, что Котай Шеперд не могла ею не восхищаться, хотя на ее взгляд скорость была чересчур велика.
   — Не жми так, — попросила она. — У тебя слишком тяжелая нога.
    Лаура ухмыльнулась.
   — Это лучше, чем увесистая попа, — откликнулась она. — Ты убьешь нас обоих. Мама считает, что опаздывать к ужину — верх неприличия.
   — Лучше опоздать, чем не приехать никогда.
   — Ты просто не знаешь мою мамочку. Она свято придерживается правил.
   — Полиция тоже.
   Лаура звонко расхохоталась:
— Иногда ты говоришь точь-в-точь как она.
— Кто?
— Моя мама.
Вцепившись в поручень на очередном крутом повороте, Котай несмело заметила:
— По крайней мере, одна из нас не должна забывать о том, что мы уже взрослые и несем определенную ответственность…
— Иногда я просто не могу поверить, что ты всего на три года старше меня, — проникновенным голосом сообщила Лаура. — Тебе ведь двадцать шесть, верно? Ты абсолютно уверена, что не сто двадцать шесть?
— Да, я совершенная старуха, — согласилась Котай.
Из Сан-Франциско они выехали еще утром, воспользовавшись четырехдневным перерывом в занятиях в Калифорнийском университете, в котором уже этой весной обеим предстояла защита диплома на звание магистра психологии. Разница в возрасте объяснялась тем, что Лауре не было нужды откладывать свое образование из-за необходимости зарабатывать на жизнь и на учебу, в то время как Котай в течение десяти лет занималась по сокращенной академической программе, одновременно работая официанткой — сначала у «Деннис», потом в «Оливковой ветви»; лишь недавно она получила работу в ресторане высшего разряда, который отличали белоснежные скатерти, льняные салфетки и цветы на столиках. И, самое главное, здешние клиенты (Благослови их Господь!) не забывали оставлять ей щедрые чаевые в размере от пятнадцати до двадцати процентов от общей стоимости заказанного. Сегодняшняя поездка с Лаурой в долину Напа были первым ее отдыхом за все десятилетие.
От Сан-Франциско Лаура сразу свернула на шоссе Интерстейт-180, ведущее через Беркли вдоль восточного побережья бухты Сан-Пабло. Там они увидели, как голубая цапля, обходившая дозором заиленное мелководье, внезапно прыгнула в воздух и полетела, грациозно взмахивая крыльями — неправдоподобно большая, словно доисторический ящер, и невыразимо прекрасная на фоне чистого небосвода.
Ближе к вечеру на небе появились легкие барашки облаков, которые закат окрасил в алый цвет. Долина
Напа разворачивалась перед ними, словно огромный, сверкающий ковер, и Лаура свернула с шоссе, предпочтя более живописный маршрут, однако скорости не сбавила, так что Котай почти не удавалось оторвать взгляд от несущегося под колеса асфальта и полюбоваться пейзажем.
— Боже, как я люблю быструю езду! — воскликнула Лаура.
— Я ее ненавижу.
— Мне нравится мчаться во весь дух, лететь едва касаясь земли. Может быть, в своей прошлой жизни я даже была газелью. Как ты думаешь?
Котай поглядела на спидометр и состроила испуганную гримаску.
— Возможно. А может быть, ты была буйнопомешанной, которая всю жизнь просидела в Бедламе.
— Или гепардом… Гепарды бегают еще быстрее.
— Ага, гепардом. Тем самым, который погнался за дичью и на полном скаку сверзился с утеса в пропасть. Как Уайл Э. Койот .
— Я хорошо вожу, Кот.
— Я знаю.
— Тогда расслабься.
— Не могу.
Лаура лицемерно вздохнула:
— Совсем не можешь?
— Только во сне, — ответила Котай и едва не продавила днище машины, в которое со всей силы уперлась ногами на крутом вираже. За узкой, засыпанной гравием обочиной дороги начинался крутой откос, заросший дикой горчицей и ежевикой. Чуть дальше выстроились в ряд высокие деревья, — кажется, это была черная ольха, — ветви которых покрылись рано набухшими почками. За деревьями начинались бесконечные виноградники, утопающие в половодье красного света, и Котай ясно представила себе, как «мустанг», соскользнув с гудроновой спины шоссе, летит по насыпи вниз, как врезается в деревья и как ее кровь течет на землю, удобряя собою и без того жирный чернозем.
Но Лаура без труда удержала машину на полотне дороги. «Мустанг» вышел из виража и стал карабкаться вверх.
— Готова спорить, ты и во сне не перестаешь тревожиться по пустякам, — добродушно предположила Лаура.
— Рано или поздно в каждом сне появляется черный человек, которого приходится остерегаться.
— Мне часто снятся сны, в которых нет никакой Буки, — заявила Лаура. — Чудесные, удивительные сны.
— Как тебя выстреливают из пушки?
— Это было бы только интересно. Нет, но зато я часто летаю во сне. И всегда — обнаженной… Не летаю даже, а плыву в футах в пятидесяти над землей — над телефонными проводами, над полянами, полными ярких цветов и над верхушками деревьев. Я свободна как ветер, и люди внизу задирают головы и с улыбкой машут мне руками. Они очень рады за меня — просто счастливы, что я умею летать. А иногда мы летаем вдвоем с одним подтянутым и мускулистым юношей, у него длинные золотистые волосы и прекрасные зеленые глаза, которые глядят буквально ко мне в душу. Мы даже любовью занимаемся, не опускаясь на землю: мы парим в небе, и я купаюсь в лучах солнца и кончаю несколько раз подряд, а подо мной зеленеет трава, и птицы с бирюзовым оперением проносятся прямо над моей головой и поют самые удивительные птичьи песни, которые никто никогда не слыхал. В эти мгновения мне кажется, будто меня заполняет изнутри ослепительный яркий свет, и я понемногу превращаюсь из человека в вольное дитя эфира и солнца, которое вот-вот взорвется, взорвется с такой силой, что породит новую вселенную, и само станет вселенной, которая будет существовать вечно. Тебе когда-нибудь снилось нечто подобное?
Котай с трудом оторвала взгляд от ленты шоссе, которая разматывалась с умопомрачительной скоростью. Несколько мгновений она удивленно смотрела на Лауру и, наконец, покачала головой.
— Нет.
Лаура бросила на нее быстрый взгляд, ненадолго отвлекшись от управления.
— В самом деле? Никогда ничего похожего?
— Ничего.
— А мне часто снится нечто подобное.
— Может быть, ты все-таки будешь смотреть не на меня, а на дорогу, золотко?
Лаура глянула на шоссе, но тотчас снова повернулась к Котай.
— А секс тебе никогда не снится?
— Иногда.
— И..?
— Что?
— И?..
Котай пожала плечами:
— Ничего особенного.
Лаура слегка нахмурилась и промолвила с сожалением в голосе:
— Тебе снится обычный секс? Но послушай, Кот, ведь если тебе этого хочется, то существуют десятки парней, которые способны делать это наяву.
— Нет уж, спасибо, — Котай саркастически хмыкнула. — Я имела в виду мои кошмары, ту неясную угрозу, которую я иногда ощущаю.
— Секс тебя пугает?
— Возможно. Дело в том, что во сне я всегда маленькая девочка — лет шести или семи, — и я всегда прячусь от этого черного человека, потому что не знаю, что ему от меня надо и почему он преследует меня. Я понимаю только одно: он хочет чего-то такого, чего не имеет права желать, чего-то настолько ужасного, что для меня это будет все равно что смерть.
— А что это за человек?
— Каждый раз это совсем разные люди.
— Кто-нибудь из тех альфонсов, с которыми встречалась твоя мать? — Вопрос Лауры не был неожиданным; Котай много рассказывала ей о своей матери, в том числе такого, чего не рассказывала никогда и никому.
— Да, это они. В настоящей жизни мне всегда удавалось убежать, и никто из них меня ни разу пальцем не тронул. Но во сне всегда присутствует угроза, возможность того, что…
— Значит, это не просто сны. Это сны-воспоминания.
— Хотела бы я, чтобы это были просто сны!..
— А что бывает, когда ты не спишь? — спросила Лаура.
— Что ты имеешь в виду?
— Ну… ты расслабляешься, когда мужчина занимается с тобой сексом? Ты отдаешься ему целиком, или… или прошлое никогда не оставляет тебя?
— Что это? Психоанализ на скорости восемьдесят миль в час?
— Ага, уходишь от ответа!?
— А ты суешь нос в чужие дела.
— Это просто дружеское желание помочь.
— Это праздное любопытство.
— Снова пытаешься уйти от ответа?
Котай вздохнула:
— Ну хорошо. Мне нравится быть с мужчинами. Я не недотрога какая-нибудь, хотя — вынуждена признать — я никогда не ощущала себя дщерью солнца и эфира, как некоторые, чье раздутое чрево готово вот-вот лопнуть и извергнуть из себя новую вселенную. Тем не менее, я всегда достигала кульминации, и секс приносил мне удовлетворение.
— Полное?
— Полное.
На самом деле Котай не была близка с мужчинами до тех пор, пока ей не стукнуло двадцать один, и в настоящее время число ее побед на любовном фронте равнялось двум. Оба ее любовника были добрыми, отзывчивыми и вполне приличными людьми, близостью с которыми она действительно наслаждалась. Первое приключение продолжалось одиннадцать месяцев, а второе — тринадцать, и никто из ее мужчин не ранил Котай и не оставил после себя горьких воспоминаний. Вместе с тем, ни один из любовников не помог ей справиться с кошмарами, которые с завидной регулярностью продолжали вторгаться в ее сны, так что ей так и не удалось установить с ними крепкую эмоциональную связь, которая по силе своей хотя бы приближалась к физическому влечению. Иными словами, человеку, которого она любила, Котай могла отдать только свое тело, но не разум и не сердце. Она боялась положиться на кого-нибудь полностью, безоговорочно поверить постороннему человеку. Вот как получилось, что ни один человек в ее жизни, — за исключением, возможно, Лауры Темплтон, бесстрашной автогонщицы, любившей летать во сне, — не сумел завоевать ее полного доверия.
За окнами машины пронзительно выл и визжал ветер. В череде мелькающих теней и пятен красного света затяжной подъем впереди выглядел как стартовый стол авианосца, который должен был выбросить их прямо в космос, или как трамплин-горка, благодаря которому разогнавшийся «мустанг» под рев и визг трибун перелетит через дюжину пылающих автобусов.
— Что если колесо лопнет? — спросила Котай.
— Не лопнет, — уверенно отозвалась Лаура.
— А все-таки? Вдруг?..
Лаура повернулась к ней и, изобразив на своем лице зловещую демоническую усмешку, сказала преувеличенно спокойно:
— Тогда мы обе превратимся в новые консервы «Фарш из девушек». Коронер не сумеет даже разобраться, где было чье тело — мы превратимся в однородную, равномерно перемолотую массу. Нам даже гробы не понадобятся — наши останки сольют в железную бочку и зароют в одной могиле, а на каменной плите напишут: «Лаура — Котай — Темплтон — Шеперд. Только шеф-повар мог сработать лучше».
  -------------
  "Скачайте книгу в нужном формате и читайте дальше"
Категория: Маньяки
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Поиск

Меню сайта

Чат

Статистика

Онлайн всего: 30
Гостей: 30
Пользователей: 0

 
Copyright Redrik © 2016