Пятница, 24.03.2017, 13:16
TERRA INCOGNITA

Сайт Рэдрика

Главная Регистрация Вход
Приветствую Вас Гость | RSS
Главная » Криминальное Чтиво » Маньяки

Ричард Норт Паттерсон / Степень вины
05.07.2010, 18:51
В коридоре женщина замерла, глядя на дверь с номером.
Усомнилась на мгновение: отсюда ли она выбежала накую-то минуту назад? Медленно повернула дверную ручку, вздрогнула от металлического щелчка.
Дверь со скрипом приоткрылась, выпустив в коридор полосу бледного, неживого света. Женщина помедлила, оглянулась – не столько из боязни быть увиденной, сколько от мучительного желания отдалить момент, когда окажется в номере.
Который час?.. Взглянула на золотые часики. Когда это произошло? Задумалась. Разве теперь определишь? Минут тридцать прошло, решила она. Тридцать минут, а она все еще не знает, что делать. Разум отказывал, подавленный невозможностью случившегося. Она почувствовала тошноту.
Кончики пальцев увлажнились. Она все пыталась обдумывать разные варианты своего поведения и тут же отвергала их – выхода не было. Преодолела побуждение бежать прочь, бежать от самой мысли о случившемся. Потребовалась вся ее сила воли, чтобы принять непоправимое.
Задребезжал звонок лифта.
Женщина вздрогнула. Лихорадочно вспоминала, где выход из лифта, как далеко до него. Оглянуться боялась, вспомнить расположение коридоров за спиной была не в состоянии.
Выпрямилась, расправила плечи, толчком распахнула дверь. Прямоугольник света изнутри запечатлел ее подобно фотографии – стройная фигура с длинными черными волосами, застывшая в дверном проеме. Открылась дверь лифта. Второй звонок пробудил ее от шока.
Шагнув внутрь, женщина закрыла за собой дверь.
Дверь представилась ей символом заключения. Заключение?.. Финал. "Финал" звучит лучше, подумала она. Финальное действие – решающее действие.
Она была в комнате.
Всматривалась в детали обстановки. Опущенные шторы.
Ее черная кожаная сумка на полу. Золотое горлышко бутылки из-под шампанского выглядывало из серебряного ведерка со льдом на кофейном столике. Два хрустальных бокала. Тяжеловесная картина, масло, вид на залив Сан-Франциско – придя сюда первый раз, она пренебрежительно отозвалась о ней. Ее колготки на ковре, сбоку на них – рваная дыра.
Коснувшись горла, нащупала царапины. У нее был сломан ноготь; странным образом, это заставило ее вспомнить о собственной хрупкости.
И наконец она посмотрела на него.
Ковер под его грудью был в крови. Брюки спущены ниже колен.
Взгляд выхватывал из общей картины то одну, то другую деталь: ноги с гротескно вывернутыми ступнями, голубые носки с разноцветными ромбиками, копна вьющихся рыжих волос, худощавое лицо меловой белизны с грубыми чертами. Один глаз был широко раскрыт – как будто в изумлении взирал на черный пистолет, лежащий возле головы, там, где она его бросила.
Женщина замерла на мгновение, как парализованная.
Глубоко вздохнула, выдохнула. Сделав три шага, встала над ним, глядя на голые ягодицы.
Снова нахлынула волна отвращения, тошнота подступила и горлу. Она поняла, что ее может вырвать; той частью своего рассудка, что осознавала происходящее отстраненно, хладнокровно и безразлично, попыталась представить, как все это будет выглядеть в их глазах. Наверно, они поймут, как ей стало страшно, как он ее испугал. И все существо ее опять пронзила ненависть – тяжелая, глубокая, дикая.
Закрыла глаза, вспоминала. Что он делал. Что хотел сделать.
Глаза открылись, и она почувствовала себя сильней, уверенней. Больше похожей на ту женщину, что пришла сюда. На ту, какой была всегда.
Приступ тошноты прошел. Она села рядом с телом на ковер.
Увидела: выходного отверстия в спине нет – пуля застряла в теле. Дряблая кожа ягодиц сделалась серой. И уже с трудом различались оставленные ею царапины.
Охваченная новым порывом решимости, женщина попыталась собрать все свои душевные силы, чтобы относиться к происшедшему с бесстрастием. Минут сорок назад, как ей стало ясно теперь, его сердце перестало накачивать кровь в сосуды. Огромный мужчина лежал, задрав задницу, белесую, как рыбья тушка. Картина почти смешная.
Легкая невольная улыбка вызвала боль в разбитых губах. И сатанинская веселость улетучилась.
Решила: она не намерена вспоминать его всю оставшуюся жизнь. Этого себе она не позволит. Сегодняшний день останется в прошлом.
С этой минуты.
Взглянула на часы. Прошло слишком много времени. Надо решиться.
Встала, пытаясь держаться с достоинством, что получилось довольно неуклюже. Собирала душевные силы для того, что предстояло сделать.
Осторожно обошла мертвеца, опустилась на колени, чтобы подобрать колготки. Пистолет оставила на месте.
Держа колготки перед собой на вытянутой руке, задумчиво разглядывала их. Приподняв подол юбки, осмотрела ноги: царапина на левом бедре – и в соответствующем месте разорваны колготки.
Они, конечно, захотят осмотреть ее ноги.
Длинные, стройные от двадцатилетних тренировок еще с университетских времен – утром бег, вечером гимнастика. Двадцать лет волевых усилий, как и всего остального в жизни, совершенства своего тела она добилась сама. И вот сегодня это совершенство проявилось не в достаточной степени.
Натягивая колготки, обнаружила, что туфли все еще под кофейным столиком.
Подошла к кофейному столику, глядела на магнитофон.
Маленький и черный, он стоял возле бокалов. Сквозь пластиковое окошко увидела: лента, перемотавшись полностью, остановилась. Кончилась лента, смолк женский голос. Тихий, приглушенный, монотонно проклинающий мужчину, в которого Мария верила. До того самого времени.
Время это уместилось между моментом, когда она почувствовала, что ее кулаки сжались, и моментом, после которого она снова смогла двигаться.
Как во сне, оправила платье, надела туфли. Оглядывая апартаменты, заметила, что дверь спальни закрыта. Странно, подумала она, почему он не повел ее в спальню.
Снова стала осматриваться.
Ящик стола был выдвинут. Она пересекла комнату, обойдя труп, задвинула ящик.
Повернулась. В зеркале над диваном было ее лицо.
Она невольно остановилась. Со странным равнодушием представила, что оптика камер увеличит синяк под глазом.
Больше ничего она не заметила в своем лице. Ни годы после Вашингтона, ни эти последние часы почти не изменили его. Не осталось следов ни от того, что он сказал или сделал, ни от того, что он сделать не смог.
Она изучала свое отражение.
Такое лицо хорошо смотрится на фотографиях, на экране. Выразительное лицо с высокими скулами, ясными карими глазами. Внешность всегда помогала ей – хотела она или нет. Поможет ли теперь?
Обернувшись, бросила на труп последний взгляд, оглядела комнату. Чтобы запомнить. Просто чтобы запомнить. Знала: будет долгий день, долгая ночь без сна. Наверное, пройдет много дней и ночей, прежде чем она сможет заснуть. Но нужно помнить, забывать нельзя.
На мгновение снова подумала о сыне, и вот – она готова.
Телефон стоял на краю стола, у дивана. Подняла трубку, стояла напряженная, слушала сигнал готовности. Взгляд застыл на магнитофоне.
Ее будут записывать, она знала. Опять и опять вслушиваться в ее слова. Следить за интонацией ее голоса.
Сглотнула, очищая горло. Во рту было горько.
Вполне владея собой, набрала номер, нажимая на клавиши кончиком пальца.
Гудок прервался – на другом конце линии зазвонил звонок. Она ждала, готовясь быть твердой, когда услышит ответ в трубке. Но от бесцеремонного мужского голоса вздрогнула. Какая глупая, подумалось ей, хотела услышать женщину.
– Служба безопасности Сан-Франциско, – снова рявкнул мужской голос.
Она поймала себя на том, что пристально, неотрывно смотрит на лежащего на полу и взгляд ее сфокусирован на черном пистолете возле его головы. Чужеродный предмет, подумала она. Чужеродный в ее жизни. Чужеродный в ее руках.
– Здесь произошел несчастный случай, – просто сказала она.

Тереза Перальта взглянула на часы. Было уже около пяти, а он все еще не захлопнул ловушку.
Показания снимались почти семь часов. Терри казалось, что она наблюдает за игрой в кошки-мышки, причем кот, забавляясь одной мышью, незаметно следит за другой. Особая прелесть – наблюдать ограниченность и самоуверенность второй мышки – она сидит и видит игру кота с первой, спокойная в своем заблуждении, что он не замечает ее.
– Может быть, я смогу освежить вашу память, – любезно говорил адвокат Кристофер Пэйджит, передавая первой мышке документ. – Вам знакомо это вещественное доказательство ответчика, оно у нас под номером 13?
Кот носит темно-синий в светлую полоску двубортный костюм из мягкой итальянской шерсти. Шелковый яркий галстук, белая хлопчатобумажная рубашка, квадратные золотые запонки. Многими вопросами задавалась, глядя на него, Терри, среди них и таким: не является ли этот щегольской наряд своего рода камуфляжем, для сокрытия его, Пэйджита, сути?
Они расположились в большом конференц-зале с видом на залив Сан-Франциско. Два адвоката по торцам стола, свидетель и секретарь. Терри сидела рядом с Пэйджитом, наблюдала. Документ – тот, которым он собирался изобличить свидетеля, – был последним.
– Не спешите, время у нас есть, – спокойно сказал Пэйджит.
Время, снова вспомнила Терри. За окном на залив опускались сумерки, замерцали огни – в городе и по ту сторону серой полосы воды, в Марин-Каунти. Пять часов. В шесть закроется детский сад. Это за Бэй-Бриджем, мостом через залив. Там они и живут – Ричи нравится больше в Беркли, чем в городе. Рядом с Терри – записка, принесли еще в половине пятого. У Ричи обед с нем-то из "компаньонов", попутно договорятся о сделке – что-то, связанное с программными средствами. А Терри придется заехать за Еленой.
Пока забудь об этом, приказала она себе. Учись у него, наблюдай, что и как он делает.
Все-таки ее сравнение действительно удачное: терпение у Пэйджита кошачье, и глаза, неподвижные, голубые, – кошачьи глаза. А присущее ему изящество – это от самодисциплины и тренировки. Медно-красные волосы, острый нос, аккуратные черты лица – все почти как на знаменитой фотографии шестнадцатилетней давности.
Кристофер Пэйджит сделался известным в таком возрасте, что многие предрекали ему блестящую карьеру, – фотография Пэйджита попала на обложку журнала "Тайм", когда ему было всего лишь двадцать девять.
Готовясь к собеседованию – ей предстояла работа под его руководством, – она разыскала журнал в библиотеке. На той фотографии перед конгрессом выступает молодой юрист – воплощение идеализма и риска. Любопытство вело ее от статьи к статье, она заново знакомилась с фактами, о которых слышала, но по молодости лет не запомнила.
Это было дело Уильяма Ласко, близкого друга президента, оказывавшего последнему финансовую поддержку. Пэйджиту, следователю КЭП (Комиссии по экономическим преступлениям), была поручена проверка операций Ласко с ценными бумагами. Главный свидетель – служащий Ласко – погиб от "несчастного случая", которые называют "сбил – и ходу": наехавший на него водитель с места происшествия скрылся. Свидетель оставил записку; смысл ее был неясен и зародил в душе Пэйджита подозрение, что кто-то из КЭП сообщает преступникам о ходе расследования.
Спустя некоторое время ему удалось раскрыть коррупцию в самой НЭП, и нити, судя по всему, вели в Белый дом. Потом похитили второго свидетеля. Пэйджит продолжал упорно вести расследование, тогда попытались убить и его – он тогда уже начал постигать смысл махинаций Ласко.
Как оказалось, суть сделок была в перекачке полутора миллионов долларов в компанию самого президента. А человеком, выдававшим сведения о ходе следствия по делу Ласко, был председатель комиссии, в которой работал Пэйджит. Звали его Джек Вудс.
Терри обнаружила, что ясности – раскрыл ли Пэйджит полностью коррупцию в НЭП – никогда не было. Но благодаря ему история попала в "Вашингтон пост", и он же доложил о ней конгрессу. Был найден и вышел на передний план второй свидетель – молодая женщина-юрист, старший помощник Вудса. В результате Вудс и Ласко были приговорены к тюремному заключению, а на политической карьере президента был поставлен крест.
Автор газетной статьи желчно писал: Кристофер Пэйджит – первый из двадцатидевятилетних, ному удалось скомпрометировать президента, не прибегая к сексу. Автор был слегка уязвлен – на все просьбы дать интервью Пэйджит отвечал отказом.
Терри не помнила случая, когда бы он заговорил о деле Ласко.
Должно быть, в свое время ажиотаж вокруг всего этого был ужасный, каждый старался урвать кусочек. Терри узнала, что молодая женщина-свидетельница стала тележурналисткой. И, кажется, только Пэйджит не пожелал ничего от этого иметь. Заслужил лишь вечную ненависть сторонников президента. Она была даже сильнее, чем по отношению к женщине-свидетельнице, – ведь он посмел вмешаться в ход истории. Пэйджит покинул Вашингтон и навсегда поселился в Калифорнии.
Учредил собственную юридическую фирму, участвовать в политической жизни отказался, стал специализироваться на должностных преступлениях. В фирме к вашингтонскому периоду его жизни относились как к постыдной болезни – проявляя такт, обходили молчанием. За шесть месяцев она ничего не узнала о нем, кроме одного: это очень хороший и добросовестный специалист.
– Мы вас слушаем, мистер Джепфер, – любезно сказал Пэйджит.
У стола свидетель уткнулся в исписанные листочки с цифрами и, кажется, был не в состоянии ни двигаться, ни отвечать. А он и правда похож на мышь, подумала Терри, худое заостренное личико, рыжеватые волосы зачесаны так, чтобы прикрыть лысину, маленькие глазки – в них то алчность, то страх, то смесь того и другого. Не будь он отъявленным мошенником, к тому же попавшим в "чистилище", она бы, наверно, даже пожалела его.
– А я не помню этого документа, – вмешался адвокат противной стороны. – Я хочу знать, что это и где вы это взяли?
Говоривший, Старр, был как раз второй мышью, но, разрушая метафору Терри, на мышь совсем не походил. Лицо василиска, седые прилизанные волосы, зачесанные назад, в глазах выражение расчетливой злобы. Она не удивилась, узнав от тощего помощника Старра, что тот обходится со своими служащими, как с рабами.
Игнорируя его, Пэйджит обратился к секретарю, молодой женщине, сидевшей у края стола и наблюдавшей за происходящим, держа пальцы на клавиатуре машинки.
– Мистер Старр волнуется и отвлек свидетеля, – сказал он. – Из-за этого свидетель, возможно, забыл вопрос. Не могли бы вы повторить его?
Старр небрежно облокотился о стол. Терри внимательно смотрела на него, пытаясь определить, понимает ли тот, что происходит. Кажется, нет, решила она – у него был вид человека, готового к мелким неудачам, но никак не к сокрушительному провалу.
– Давайте!
– Благодарю вас. – В голосе Пэйджита сквозила неприкрытая ирония. Он кивнул секретарю.
– Вы опознаете вещественное доказательство ответчика номер 13? – зачитала секретарь.
Почти неслышно Джепфер ответил:
– Да.
-----------------------------------------------------------
rtf   fb2   epub
Категория: Маньяки
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Поиск

Меню сайта

Чат

Статистика

Онлайн всего: 19
Гостей: 17
Пользователей: 2
Redrik, Marfa

 
Copyright Redrik © 2017