Понедельник, 05.12.2016, 01:24
TERRA INCOGNITA

Сайт Рэдрика

Главная Регистрация Вход
Приветствую Вас Гость | RSS
Главная » Криминальное Чтиво » Маньяки

Антон Ульрих / Джек. В поисках возбуждения
08.05.2008, 18:40
Констебль с самой распространенной среди полицейских Лондона фамилией Смит неторопливо прогуливался вдоль Литтл-Райдер-стрит, что в Вест-Энде, доходя до Эджуэр-Роуд и поворачивая обратно. Улочка была настолько крохотной, что он ни разу не упустил из виду входную дверь особняка, приземистого старомодного здания времен первых Георгов, возвышавшегося в три этажа посреди Литтл-Райдер. Тусклые газовые фонари отливали на его стенах противной желтизной, неприятно бьющей в глаза сержанта, отца семейства, у которого обе дочурки уже успели переболеть желтухой, и, похоже, наступала очередь младшего сына. Однако фонари в работе полицейских были большим подспорьем, ведь ночная мгла в сочетании со знаменитыми лондонскими туманами позволяла порой ловким воришкам орудовать прямо под носом у полиции, и лишь фонари помогали хоть что-то разглядеть ночью во время дежурства. Поэтому констебль Смит относился к желтизне, бьющей в глаза, с пониманием, именно так, как должен относиться ко всему настоящий английский полицейский, как говаривал сержант Годли.
Фонари освещали всю улицу. В других переулках подобной роскоши не было.
А все потому, что здесь располагались особняки состоятельных и уважаемых в Лондоне джентльменов. Уж они, будьте покойны, постарались, чтобы их улица была освещена. Так рассуждал про себя констебль, поворачивая обратно и направляясь к своему наблюдательному пункту, расположенному как раз под одним из таких газовых фонарей прямо напротив входа в особняк.
Смит был человеком средних лет, уже многое повидавшим за время своей службы в лондонской полиции, а потому умудренным, с ровным характером, не хватающимся чуть что за свисток, дабы вызвать подкрепление. Нет, Смит не из таких. О его серьезном отношении к службе, которое постоянно ставил в пример другим, более молодым полицейским сержант Годли, говорило еще и то, что сегодня была ночь перед Рождеством, которое каждый протестант должен был отмечать в кругу семьи, сидя во главе праздничного стола и разрезая гуся. К тому же на улице стоял такой холод, что констеблю пришлось укутаться, помимо плаща, еще и шарфом, однако он не покинул пост и не завернул, как это принято, в трактир «Альфа» пропустить кружечку-другую. Нет, Смит относился к заданию, порученному Годли, куда как серьезно, следя за входом в особняк Один раз, а это было примерно три часа назад, к особняку подкатил кеб, из которого вышел высокий элегантный мужчина примерно одного с полицейским возраста. Под мышкой мужчина держал тяжелый сверток Человек расплатился с кебменом и вошел в особняк, дверь при его подходе открыла прислуга. Сразу было видно, что это джентльмен. Уж поверьте, у Смита глаз наметанный. Почему? Да очень просто. Во-первых, чувствовалось, что тот привык повелевать. Во-вторых, вышколенная прислуга встречала его у входных дверей. И в-третьих, бакенбарды. Это были не те роскошные лохмы, которыми так гордятся камердинеры, что служат у аристократов и чей труд состоит лишь в их ежедневном расчесывании, и не рваные, будто подбритые тупым ножом, баки моряков. Нет, это были аккуратные, ровные, строгие в пропорциях бакенбарды, спускающиеся точно до окончания мочки ушей. За такими бакенбардами, будьте уверены, Смит не ошибается, надо следить со всей тщательностью. Именно такие баки и должен носить, по его мнению, настоящий джентльмен.
К сожалению, констебль Смит при всей своей наблюдательности не заметил, что элегантный джентльмен, приехавший в кебе, заметил его и сейчас сам наблюдает за перемещениями полицейского, стоя у окна второго этажа особняка и осторожно выглядывая из-за чуть сдвинутой портьеры. Джентльмен видел, как к констеблю подошел высокий и полный мужчина в наглухо застегнутом пальто и надвинутом на глаза котелке. Однако же он знал, что подошедший, перед которым Смит вытянулся в струну, был не кто иной, как сержант Годли из Скотленд-Ярда.
Констебль отрапортовал сержанту, что в наблюдаемом доме все тихо и спокойно.
– После возвращения объекта никто более в дом не входил и не выходил из него, – ровным негромким тоном завершил рапорт Смит, полицейский констебль с порядковым номером 930 F, пришитым к лацкану форменной куртки заботливой рукой жены.
Сержант молча кивал головой, поглаживая большим и указательным пальцами огромные усы, делавшие его похожим на толстого моржа, случайно вылезшего на берег и напялившего одежду.
– Очень хорошо, Смит, – сказал он, когда констебль закончил доклад.
– Думаю, сэр, объект больше сегодня на улицу не выйдет, – добавил полицейский. – Уж очень много туману с Темзы ветром нагнало.
Годли посмотрел па констебля чуть насмешливо, как смотрит учитель па ученика, берущегося самостоятельно объяснять новый урок.
– Вы так думаете, Смит? – басовито хмыкнул он, доставая из кармана своих необъятных штанов портсигар, дешевую подделку под старинное серебро. – Угощайтесь.
Смит с легким благодарным кивком головы достал топкую сигарку и прикурил. Затем протянул зажженную спичку сержанту, дав и ему прикурить и осветив на миг полное, пышущее здоровьем лицо Годли. Джентльмен из окна своего кабинета с любопытством оглядел сержанта, про себя поражаясь, как такому на вид недалекому и даже глуповатому увальню удается прославиться в криминальной среде ловкостью и умением ловить преступников, отличающихся изобретательностью и цинизмом. Однако ж он знал, кто стоит за успехами сержанта.
– Значит, Смит, вы полагаете, что объект сегодня ночью никуда не выйдет? – переспросил констебля Годли.
– Думаю, да, сэр…
Тут полицейский на миг замолчал, и внезапная мысль, пронесшаяся у него в голове, заставила отца троих детей, примерного семьянина, бросить полный ужаса взгляд в сторону чернеющего в темноте особняка.
– Неужели это он, сэр? – испуганно спросил Смит.
Вид испуганного констебля лондонской полиции был настолько забавен, что если бы Годли не знал, чье имя боится упоминать бесстрашный и рассудительный Смит, он бы хохотал сейчас до упаду. Но он не стал хохотать, а, наоборот, строго посмотрел на подчиненного.
– Смит, не забывайтесь. Знаете, кто здесь живет? Здесь живет лейб-медик королевской семьи!
При этих словах констебль подобрался и вытянулся в струну. Он был истинным англичанином, а потому любое упоминание о королеве Виктории и ее высочайшем семействе вызывало в нем уважение.
– Продолжайте наблюдение, констебль, – тихо приказал Годли, – а я отправляюсь за инспектором Эберлайном.
Джентльмен, о котором только что шла речь, проследил из окна за удаляющимся вразвалку толстяком сержантом, бросил короткий взгляд на оставшегося под фонарем полицейского и, наглухо задернув портьеру, уселся в высокое вольтеровское кресло, стоявшее перед массивным письменным столом из дуба. На зеленом сукне стола перед ним лежал давешний сверток, который Смит заметил, когда лейб-медик выходил из кеба. Аккуратно развернув сверток, джентльмен вынул из него большую стопку писчей бумаги. Бумага была очень хорошего качества, именно такая, на которой привык с раннего детства писать джентльмен.
Прежде чем начать изводить бумагу, лейб-медик королевского двора встал, немного прошелся вдоль кабинета и остановился возле портрета молодой женщины, висевшего напротив кресла, в котором джентльмен любил читать газеты. Удивительно, но казалось, что ноги сами собой подвели его к портрету той, из-за которой все произошло. Молодая женщина смотрела с портрета своими большими, вечно смеющимися глазами, дразня дерзкой красотой теперь уже вечной молодости.
«Обязательно женись, – тут же вспомнилось джентльмену известное высказывание греческого мудреца Сократа. – Попадется хорошая жена – станешь исключением. Попадется плохая – станешь философом».
Женщина с портрета продолжала смеяться, глядя в объектив новомодного тогда увлечения – фотоаппарата. Казалось, что она и после смерти смеется над своим никчемным мужем.
– Хлоя, – тихим шепотом, так, что было слышно лишь ему одному, прошептал джентльмен.
Лейб-медик еще с минуту неотрывно смотрел на жену, а затем решительно уселся за письменный стол. Он протянул руку к заранее заготовленным, очищенным и заточенным перьям, взял одно, покрутил в пальцах и только обмакнул в чернильницу, как в дверь кабинета тихо постучали.
– Войдите, – ответил хозяин красивым басом.
В кабинет вошла опрятная молодая горничная Мери, неся в руках бронзовый поднос с чайником, чашкой, молочником и сахарницей. Она аккуратно поставила поднос перед хозяином и, поклонившись, направилась к дверям. Мери знала, что после смерти жены хозяин любит сидеть в одиночестве, поэтому спешила покинуть кабинет.
– Мери, – окликнул ее лейб-медик, едва лишь горничная достигла двери.
– Слушаю, сэр.
– Мери, спасибо. И не беспокойте меня до утра.
– Слушаю, сэр, – повторила горничная и, немного поколебавшись, добавила: – С Рождеством вас, сэр.
– Спасибо, Мери, – кивнул головой джентльмен.
Едва горничная ушла, как он вновь взялся за перо, обмакнул его в чернильницу и крупно вывел на листе бумаги: «Рождество одна тысяча восемьсот восемьдесят девятого года. Мое жизнеописание».
--------------------------------------------------------------

               
Категория: Маньяки
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Поиск

Меню сайта

Чат

Статистика

Онлайн всего: 11
Гостей: 11
Пользователей: 0

 
Copyright Redrik © 2016