Пятница, 09.12.2016, 08:45
TERRA INCOGNITA

Сайт Рэдрика

Главная Регистрация Вход
Приветствую Вас Гость | RSS
Главная » Криминальное Чтиво » Спецслужбы и террористы

Джеймс Суэйн / Фартовые деньги
25.04.2009, 14:01
Отец всегда говорил мне, что делать ставки можно только на ребят из «Нотр-Дам» и «Янки». Но для тех, кто не желает следовать совету моего отца, я объявляю это казино открытым.
(Губернатор Бренден Берн на открытии казино «Дворец Цезаря», Атлантик-Сити, 26 мая 1978 г.)


Мейбл
– Перекресточники видят мир не так, как все остальные, – сказал Тони Валентайн своей соседке, сидя за ужином в кухне. Намазав сливочное масло на булочку, он откусил большой кусок. – Знаю, знаю, вредно для сердца, но нужно же мне время от времени вспомнить вкус настоящего масла. Сразу жизнь играет всеми красками.
– Кто такие перекресточники? – поинтересовалась Мейбл Страк.
– Так называют жуликов и мошенников. Это повелось еще на Диком Западе, когда мошенники орудовали в салунах у перекрестков захолустных городков.
– Как я понимаю, чтобы жулику было легче удрать.
– Верно. Так о чем я говорил?
– Ты набрасывал совершенно отвратительные портреты людей, которых посадил за решетку, – сладким голосом произнесла соседка.
– Точно. Они живут обманом двадцать четыре часа в сутки. Знаешь, что для них страшнее всего?
Отправив большой кусок домашней лазаньи в рот, Мейбл отрицательно покачала белоснежной головой.
– Засыпаться.
– Это когда сыпь выступает?
– Нет. Засыпаться, или засветиться – значит попасть под подозрение. А как только тебя начинают подозревать, ты уже не можешь вступить в игру. Так что они идут на все, лишь бы не засветиться.
Мейбл, никогда не игравшая в азартные игры, с трудом улавливала смысл. Ее больше впечатляли красочные истории о знаменитостях, с которыми он сталкивался за двадцать с лишним лет, когда защищал казино Атлантик-Сити, чем рассказы о тонкостях его профессии.
– Приведи пример, – попросила она.
Валентайн почесал подбородок, пытаясь припомнить случай, который не смутил бы Мейбл.
– Ты в покер когда-нибудь играла?
– Покойный муж устраивал у нас дома покерные вечера по пятницам. Сама я не играла, но правила знаю.
– Отлично. Предположим, перекресточник играет в покер с твоим мужем в пятницу вечером. Между раздачами тайком вытаскивает двух королей и прячет их под себя. Через минуту другой игрок забирает колоду и пересчитывает карты. «Тут не хватает», – говорит он. Как поступит мошенник?
Мейбл погрузилась в раздумье.
– А, знаю. Он скажет: «Дайте-ка посмотреть!» Возьмет колоду и вложит двух королей.
– Молодец.
Она хлопнула в ладоши.
– Угадала?
– В десятку. А что он сделает потом?
– Пересчитает карты.
– Правильно. А вот вопрос посложнее. Что он скажет, пересчитав их?
Мейбл в замешательстве умолкла.
– А что сказала бы ты? – спросил Валентайн.
– Я бы сказала: «Вы, наверное, ошиблись. Тут все пятьдесят две». – Мейбл приложила руку к губам. – Постой-ка. Но тогда все сведется к нам двоим, ведь так?
– Именно, – подтверждает Валентайн.
– Тогда я засвечусь, если использовать твое слово.
– Совершенно верно.
– Ладно, сдаюсь. Что же он скажет?
– Он скажет: «Вы правы, тут всего пятьдесят карт». И положит колоду на центр стола. Согласившись с первым игроком, он не засвечивается.
– А что потом?
– Он ждет, – ответил Валентайн.
– Чего?
– Другой игрок непременно возьмет колоду и пересчитает карты. И скажет: «Минуточку, их же пятьдесят две». И тогда уже засветится он, другой игрок.
Мейбл усмехнулась.
– Неудивительно, что тебе нравится отправлять этих людей за решетку, – заметила она.
Валентайн проводил Мейбл до дома. Красивое местечко, этот городок на западном побережье Флориды, куда они оба переехали на старости лет. Ветерок приносил теплое дыханье Мексиканского залива. Пройдя сотню ярдов, разделявшую их обшитые вагонкой дома в новоанглийском стиле, они остановились, чтобы разглядеть новехонький «Лексус», стоявший на подъездной дорожке соседей. На боковом стекле ярко выделялась наклейка автосалона. Они принадлежали к тому поколению, которое потрясали не только астрономические цены в современном мире, но и безмозглые люди, готовые выкладывать такие деньги.
У дома Мейбл они снова остановились. На этот раз, чтобы насладиться чарующим вечерним ароматом жасмина, растущего перед крыльцом.
– Мы парочка обывателей, да? – спросила она.
– Мне нравится быть обывателем, – ответил он.
– Я чуть тебе не поверила.
– Ты о чем?
– Твоя-то жизнь интересна. Я тебе завидую.
Войдя в дом, он быстро спустился вниз, потом проверил заднюю дверь и окна. В старости становишься мишенью. И он боялся, что однажды какой-нибудь грабитель вынесет из дома Мейбл что-нибудь ценное. Она ждала его в прихожей.
– Порядок, – сказал он. – Ты все же подумай о том, чтобы завести собаку.
Этот разговор повторялся много раз. Мейбл собиралась завести собаку, когда будет готова. Она чмокнула его в щеку.
– Спасибо за веселый вечер.
– Не за что. Слушай, у меня к тебе предложение.
– Какое?
– Не хочешь поработать на меня? Мне нужен человек, который будет отвечать на звонки и служить буфером для клиентов. Может, даже с некоторыми расследованиями мне поможешь.
Мейбл молчала. Тони ей нравился, и она чувствовала, что нравится ему. Но он жил в другом мире, в который ей, скорее всего, не вписаться.
– Но я ничего не знаю ни про казино, ни про способы обмана.
– Зато ты прекрасно разбираешься. А это уже полдела, когда работаешь с жульем. Основам я тебя научу. Тебе понравится.
– Думаешь?
– Уверен.
У него все выглядело легко. Если Тони и донес до нее какую-то мысль, так только ту, что шулеры не похожи на других преступников. Они пользуются замысловатыми ухищрениями, камерами и потайными компьютерами, чтобы совершать свои преступления. Они умны. И чтобы поймать их, нужно быть еще умнее.
– Может, у тебя найдется что почитать? Чтобы мне не выставить себя идиоткой, отвечая по телефону.
– Да у меня целая библиотека.
– И ты обещаешь помочь мне разобраться в деталях?
– Обещаю.
Мейбл колебалась. Валентайн улыбнулся. Он и впрямь сделает так, что ей это дело придется по душе, подумала она. И еще раз поцеловала Тони в щеку.
– Звучит заманчиво, – ответила Мейбл.

Валентайн опускался в кресло в своей гостиной, когда зазвонил телефон. Он никогда не снимал трубку, предпочитая, чтобы звонящий оставил сообщение на голосовой почте. В этом Тони находил одно из величайших преимуществ работы на самого себя.
Звонок умолк. Он подождал с минуту, затем набрал номер голосовой почты. Сообщение оказалось от Дойла Фланагана, его бывшего напарника из Атлантик-Сити. Он набрал номер сотового Дойла и поймал друга на выходе из автокафе «Макдоналдс».
– Ты что, домой вообще не заходишь?
Дойл ушел на покой из полиции через полгода после Валентайна. Поняв, что на пенсию не проживешь, стал работать частным детективом.
– Хотел бы, да не получается. Ты успел взглянуть на пленку ночного наблюдения?
– Само собой.
– Э, да что ж такое, – возмутился Дойл.
– Что случилось?
– Эта сука меня обсчитала.
Валентайн слушал, как Дойл возвращается к окошку и спорит с кассиром из-за двадцати пяти центов, пока его гамбургер остывает. Пленка Дойла еще стояла в видеомагнитофоне Валентайна, он поднял пульт и нажал на воспроизведение.
Запись была сделана в «Бомбее», крупнейшем казино Атлантик-Сити. Его раздражало, что Комиссия по игорному бизнесу Нью-Джерси позволяет своим казино не хранить старые видеозаписи и делать новые поверх них. Из-за этого изображение получается нечетким, и глаза устают от напряжения.
На пленке из «Бомбея» он увидел шесть человек, сидящих за столом для блэкджека. Подозреваемому (Дойл в записке назвал его Европейцем) было под сорок, его волосы торчали во все стороны словно наэлектризованные. Европеец выигрывал по-крупному и явно нервничал, давая основания предположить, что играет он нечестно.
– Думаешь, он жульничает? – спросил Дойл.
– Ну уж ведет он себя точно, как будто у него рыльце в пушку, – ответил Валентайн.
– Потеет, да?
– Как шлюха в церкви.
Дойл уронил телефон. Подняв, он сказал:
– Я уже столько мобильников расколошматил, что Лидди в конце концов купила мне новый из нержавейки. Как думаешь, что этот тип делает?
– Есть парочка гипотез.
– Смерть как хочется прищучить гада, – заметил Дойл.
Напарник поддразнивал его. Валентайн посмотрел еще несколько конов. Дойл подпевал песне, которую передавали по радио. «Ниссовый мед» Вана Моррисона.
– Все ясно, – заключил Валентайн.
– И что он делает? – заинтересовался Дойл.
– Я наблюдал, как он играет по своим ставкам. Если ставит много, то очень уверенно. Так – р-раз, и деньги у меня в кармане. Он знает, что выиграет эту сдачу.
– Откуда же?
– У него за столом сообщник, который метит старшие карты, – объяснял Валентайн. – Европеец на первом месте по ходу игры, стало быть, верхняя карта для каждого кона – его первая карта. Стоит ему увидеть меченую начальную карту сверху, он ставит много.
– Но он же не знает, какой будет его вторая карта, – возразил Дойл.
– Не знает, поэтому время от времени может проигрывать. Но по итогам вечера он все равно в плюсе.
– И кто же метит карты?
Валентайн обвел глазами остальных пятерых за столом. Метить карты в Нью-Джерси – уголовное преступление, наказуемое четырьмя с половиной годами тюрьмы. Его взгляд остановился на без конца курящей красотке, напомнившей ему Одри Хепберн в молодости.
– Дама на третьем месте, – определил Валентайн. – Напряжена слишком.
– Ты гений, – ответил Дойл.
– На сколько «Бомбей» уже попал с этими жуликами?
– На шесть миллионов.
– Да ладно, я серьезно.
Дойл откашлялся в трубку. Валентайн выпрямился в кресле. Казино обдирают ежедневно – Лас-Вегас каждый год теряет сто миллионов, – но эти деньги утекают по капле. Большие уловы случаются, но в основном через счетчиков карт. Насколько ему было известно, ни одному мошеннику еще не удавалось украсть шесть миллионов из одного казино. Это слишком большие деньги.
– Ты абсолютно уверен? – переспросил Валентайн.
– Казино подтвердило. Ого, – сказал Дойл, заводя мотор.
– Что случилось?
– Похоже, у меня объявился компаньон.
– Кто?
– Европеец. Я срисовал его белый фургон вчера, когда он выходил из «Бомбея».
– Убирайся-ка ты оттуда.
Шины завизжали, когда Дойл резко сдал задним ходом.
– Черт, стекло на пассажирском месте опускается…
– Уноси ноги!
– Кто-то направил на меня что-то. Похоже на радиоприемник…
Валентайн открыл рот, потом услышал громкий «Бум!» – как будто тысяча дверей разом захлопнулась. Он заорал в телефон, но напарник не отвечал. Наконец он различил крики людей в «Макдоналдсе». Подождал, что кто-нибудь выйдет, поднимет телефон и объяснит, что же там произошло.
Потом мобильник Дойла затих.
Валентайн обзвонил всех знакомых полицейских Атлантик-Сити. Через десять минут выяснил, кто дежурит. Его попросили подождать. Тони начал молиться. В глубине души он уже знал, что произошло. Мог увидеть всю картину так же ясно, как руку перед своим носом. Но все же он дождался, когда полицейский вернулся к телефону и произнес в трубку: «Тони, сочувствую», – чтобы окончательно принять тот факт, что погиб его лучший друг, с которым он был неразлучен сорок лет.
Полицейский пытался утешить его. Валентайн выдавливал из себя слова, но ничего не получалось. Он ощутил резь в глазах. Потом комната вдруг стала очень маленькой.
Он положил телефон и заплакал.

Дойл
Кладбище называлось «Сады заката», ухоженные лужайки, свежие и наводящие ужас. Атмосфера не отличалась серьезностью. Это место больше подошло бы для развеселого выступления Джона Тэша перед тридцатилетними бездельниками, потягивающими вино по немыслимым ценам и болтающими по мобильным телефонам. Выбравшись из машины, Валентайн услышал, как еще один человек из траурной процессии пробормотал, что Дойла в таком месте уж точно не хватало, ха-ха.
Кряхтя, шесть человек извлекли гроб из катафалка и угрюмо понесли к свежевырытой яме, которая послужит последним пристанищем Дойлу. Холодный февральский ветер зло дул в спины. Старожилы называли Атлантик-Сити легкими Филадельфии. Восточные ветры отличались особой жестокостью. Поставив гроб на каталку, мужчины выстроились шеренгой под бдительным оком распорядителя похорон.
Валентайн шел, опустив голову. Кому охота лежать на кладбище, которое больше похоже на поле для гольфа? Он похоронил жену полтора года назад, после чего у него возникла стойкая неприязнь ко всем хлопотам, связанным со смертью. «Желаете сосновый гроб за тысячу долларов, мистер Валентайн? Или полированный клен за две?» Что он должен был ответить? «Положите ее в картонную коробку, ей уже все равно, и мне тоже»? Но горе было слишком велико, и ему пришлось пройти весь путь, начиная от выбора цветов и заканчивая выбором надгробия. Сам он хотел бы, чтобы после смерти его кремировали, а прах развеяли на берегу океана в Атлантик-Сити. Просто и рационально, такой и должна быть смерть.
Он приплясывал, чтобы согреть ноги, и слушал, как брат Дойла, отец Том, читает собравшимся из Нового Завета. Полицейские, политики и все судьи за последние тридцать лет пришли выразить соболезнования. Работать в правоохранительных органах Атлантик-Сити и не знать Дойла было совершенно невозможно. И на лужайке не осталось сухих глаз.
Тони покосился на Лидди, вдову Дойла. Она выглядела ошеломленной, словно все еще не могла поверить в случившееся. Будучи женой полицейского столь долго, она, наверное, решила, что после выхода Дойла на пенсию его жизнь перестанет подвергаться риску. Она утратила бдительность и теперь расплачивалась за это. Двое сыновей, Шон и Гай, поддерживали ее под руки, не давая упасть. Рыжеволосый Шон был точной копией своего отца. Гай, склонный к размышлениям музыкант, пошел скорее в Лидди.
За ними в инвалидной коляске сидела мать Дойла, Сара. Еще в 1974 году она возглавила кампанию против казино. Она была настолько убедительна, объясняя избирателям Нью-Джерси, что азартные игры – это плохой выбор, что по результатам референдума через четыре года их оставили только в Атлантик-Сити, городе, на который всем было наплевать. Он вспомнил, когда в последний раз виделся с ней. В ту ночь, когда Дойла ранили, двадцать лет назад. Она пришла в отделение «скорой помощи», чтобы поблагодарить его за арест стрелявшего в Дойла человека, который умирал в соседней палате.
Отец Том спросил, не хочет ли кто-нибудь сказать несколько слов в память о Дойле. Валентайн сделал шаг вперед.
– Дойл был моим лучшим другом. И напарником. Уверен, сейчас он смотрит на нас с неба, и ему не нравятся наши вытянутые лица. Я знаю много историй о Дойле. Вот эта моя любимая.
Как-то мы с Дойлом поймали парня, который крал фишки. Звали его Турман, и был он не слишком хитер. Турман ставил стаканчик с кофе на стол рядом с фишками другого игрока. Когда игрок отворачивался, Турман передвигал стаканчик на фишки, и одна из них прилипала к жвачке на дне.
Мы с Дойлом застукали Турмана и арестовали. Он божился, что понятия не имеет, каким образом фишка на двадцать пять долларов прилипла к его стаканчику. Было ясно, что никаких доказательств, за исключением этой жвачки, у нас нет и в помине. В общем, получалось, в суде будет слово Турмана против нашего.
И тут Дойлу пришла в голову мысль. Он пошел в кухню полицейского участка и взял дуршлаг. Надел дуршлаг на голову Турману и подсоединил его проводками к копировальному аппарату. Пока я отвлекал Турмана, Дойл написал на листке «ОН ЛЖЕТ» и положил листок в аппарат. Дойл попросил меня вести допрос. Я спросил: «Турман, вы украли фишку в двадцать пять долларов у этого человека?» Турман ответил: «Нет, сэр!» Тут Дойл нажал кнопку «копирование», из аппарата выполз лист, Дойл посмотрел на него и протянул: «Ого!» Ну а я говорю: «Турман, вы ведь давно этим промышляете, так?» А Турман мне: «Нет, сэр, это не я». Дойл снова нажимает кнопку. На этот раз буквы были увеличены вдвое. Турман затрясся. А Дойл сказал: «Думаю, тут никаких сомнений быть не может!» И вскоре Турман раскололся.
В море скорбящих мелькнуло несколько грустных улыбок. Вернувшись на место к остальным мужчинам, несшим гроб, Валентайн склонил голову. Отец Том закончил речь молитвой «Отче наш», и толпа рассеялась.

Дойл и Лидди жили в фермерском доме с этажами на разных уровнях в пригороде Абсекона. Вдоль улицы вереницей стояли машины, и Валентайн припарковал свою, взятую напрокат, в соседнем квартале. За весь день он не перемолвился словечком с Мейбл, поэтому включил сотовый и набрал рабочий номер.
Его сразу переключили на голосовую почту – это означало, что Мейбл разговаривала с клиентом.
– Привет, подруга, это я. Надеюсь, все нормально. Оставлю телефон включенным. Звони, если что.
Он вылез из машины и поежился от холода. Дверь дома была открыта, и он вошел.
В накуренной гостиной было полно полицейских. Он пожимал руки и похлопывал по плечам, пробираясь в угол, где отец Том склонился к своей матери Саре. Опустившись на колено, Валентайн поцеловал в щеку престарелую главу клана Фланаганов.
– Сколько лет, сколько зим, миссис Фланаган, – сказал он.
– Прошлым летом у мамы был инсульт, – пояснил отец Том. – У нее отнялась речь.
Валентайн вгляделся в морщинистое лицо пожилой женщины. В ее каштаново-карих глазах он заметил знакомые искорки – все системы работают как положено. Поднимаясь, Валентайн сжал руку отца Тома. На десять лет моложе Дойла, он отказался от футбольной стипендии в университете Нотр-Дам, чтобы служить Господу.
– Мы с мамой как раз рассматривали ваши с Дойлом старые снимки, – сказал священник. – Правда, мама?
Она моргнула. Валентайн проглотил застрявший в горле ком.
– Я бы тоже взглянул, – признался он.
В центре гостиной на столе были разложены фотографии Дойла. Отец Том взял одну и протянул ему. На черно-белом снимке Валентайн и Дойл в идеально отутюженной форме – то была первая настоящая работа.
– Все пытался вспомнить девиз на вашей форме, – сказал священник.
– Нас двое, и мы оба первые, – ответил Валентайн.
Это заставило его улыбнуться. Сара снова моргнула. Валентайн положил фотографию и, извинившись, отошел.
В кухне он нашел Лидди, хлопочущую вокруг нескольких гостей, которые сидели за столиком. Поставив кофейник, она обвила Валентайна руками.
– О, Господи, Тони, – тихо воскликнула она. – Когда умерла Лоис, я и представить себе не могла, что ты чувствовал. Теперь могу.
«Нет, не можешь, – подумал он, крепко обняв ее. – Ты еще не просыпалась на протяжении полутора лет, каждое утро здороваясь с тем, кого нет рядом».
– Как мальчики? Держатся?
– Так себе, – буркнула Лидди. – Только на прошлой неделе отмечали тридцать пятый день рождения Шона. Знаешь, что он мне сказал? «Не верится, что мне потребовалось столько времени, чтобы оценить собственного отца».
Валентайн вспомнил о своем сыне, с которым вел нескончаемую борьбу, и подумал, слетят ли когда-нибудь подобные слова с уст Джерри. Вряд ли.
--------------------------------------------------------------

                               
Категория: Спецслужбы и террористы
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Поиск

Меню сайта

Чат

Статистика

Онлайн всего: 34
Гостей: 32
Пользователей: 2
Маракеши, Marfa

 
Copyright Redrik © 2016