Пятница, 09.12.2016, 12:39
TERRA INCOGNITA

Сайт Рэдрика

Главная Регистрация Вход
Приветствую Вас Гость | RSS
Главная » Криминальное Чтиво » Спецслужбы и террористы

Эрик Амблер / Эпитафия шпиону. Причина для тревоги
07.11.2016, 18:51
Арест
Я прибыл в Сен-Гатьен из Ниццы во вторник, 14 августа. В 11.45 утра, в четверг, 16-го я был арестован агентом полиции и препровожден в комиссариат.

Эти два предложения было написать легко. Сидя за столом и глядя на лежащий передо мной лист бумаги, я пытался представить себе, какой эффект могут возыметь эти слова. Еще недавно один их вид заставил бы мое сердце биться быстрее, погнал бы на улицу, в толпу, дышать пылью тротуаров и уверять себя, что я больше не одинок. А вот теперь я пишу их, и они меня не трогают. Сознание исцеляется быстро. Или же дело в том, что любой опыт частичен и не полон, и то, что сегодня кажется короткой прямой линией, завтра выглядит просто как сегмент безупречно выписанной окружности? Герр Шмидт ответил бы на этот вопрос утвердительно. Но он вернулся в Германию, и вряд ли нам суждено увидеться вновь. Как, впрочем, если уж на то пошло, и с другими. Несколько недель назад я получил от одного из этих других письмо. Оно было передано мне новым управляющим «Резервом» и содержало воспоминания о «славных часах», проведенных в моем обществе; заканчивалось же письмо просьбой одолжить сто франков. Оно все еще лежит у меня в кармане и пока осталось без ответа. Если мне и пришлось некогда провести с его автором «славные часы», я об этом не помню. И денег дать в долг у меня нет. В этом состоит одна из причин того, что я взялся за данное повествование. Другая же… ну да о том судить вам самим.

На протяжении нескольких километров железная дорога, соединяющая Тулон и Ла-Кьота, проходит в непосредственной близости от побережья. В окне поезда, ныряющего из тоннеля в тоннель, которыми изобилует этот участок пути, то и дело проносится внизу ослепительно голубое море, красные камни, белые дома в сосновых рощах. Ощущение такое, словно нетерпеливый киномеханик держит перед тобой волшебный фонарь, в котором стремительно мелькают яркие картинки. Даже если вам уже приходилось бывать в Сен-Гатьене и вы ищете глазом знакомые места, все равно ничего не увидеть, кроме красной черепицы крыши и светло-желтой штукатурки стен отеля «Резерв».
О Сен-Гатьене и его пансионе я услышал от одного парижского приятеля. Кухня, по его словам, в «Резерве» épatant, номера удобные, атмосфера приятная. К тому же Сен-Гатьен еще «не открыт». В «Резерве» вполне можно прожить на сорок франков в день en pension.
Сорок франков — сумма для меня весьма приличная, но, не пробыв в «Резерве» и двух дней, я перестал о чем-либо беспокоиться и даже, по правде говоря, пожалел, что не проведу там трех недель полноценного отдыха, вместо того чтобы просто остановиться на обратном пути в Париж. Такая это была славная гостиница.
Деревня Сен-Гатьен живописно расположилась с подветренной стороны невысокого мыса, на котором и был построен отель. Стены домов, как обычно в рыбацких деревнях Средиземноморья, выкрашены в белый, голубой (с оттенком яичной скорлупы) либо розоватый цвет. Каменистые холмы, склоны которых, густо поросшие сосной, смыкаются с берегом на противоположной стороне залива, укрывают миниатюрную бухту от мистраля, который тут порой изрядно задувает с северо-запада. Население — 743 жителя. Большинство живет рыболовством. Имеются два кафе, три бистро, семь продуктовых лавок и, на дальней оконечности залива, полицейский участок.
Но с того конца террасы, где я сидел в то утро, ни деревни, ни полицейского участка не было видно. Отель стоит на высшей точке мыса, а терраса огибает южную сторону здания. Терраса нависает над настоящей впадиной глубиной в пятнадцать футов. Ветви растущих на дне ее сосен касаются опор балюстрады. Но затем поверхность вновь начинает подниматься, устремляясь к высшей точке мыса. В сухом зеленом кустарнике тут и там валяются груды красных камней. Несколько побитых ветром тамарисков шевелят своими искалеченными ветками, резко выделяясь на фоне пронзительной голубизны моря. Время от времени набегающая волна разбивается о камни, поднимая вокруг себя белое облако брызг. Мир и покой разлиты вокруг.
Уже стало по-настоящему жарко, в садах, разбитых по эту сторону отеля, вовсю стрекотали цикады. Слегка повернув голову, сквозь колонны балюстрады можно было увидеть маленький гостиничный пляж. Посреди него возвышались два просторных разноцветных тента, врытые в песок. Из-под одного высовывались две пары ног — женские и мужские. Покрытые сильным загаром, судя по всему, они принадлежали молодым людям. Садовник, надежно укрыв голову и плечи от солнца огромной соломенной шляпой, наносил голубую краску на планшир строящего на козлах ялика. С дальней стороны залива, огибая мыс, к берегу приближалась моторка. Вскоре я уже мог различить в ней худощавую долговязую фигуру управляющего «Резервом» Кохе. Он стоял, нагнувшись над румпелем. С ним был спутник — скорее всего деревенский рыбак в красновато-коричневых брюках из парусной холстины. Вышли в море, наверное, с рассветом. Может, на обед достанется красная кефаль. Где-то вдалеке скользил, направляясь из Марселя в Вильяфранко, лайнер компании «Недерланд-Ллойд».
Я думал о том, что завтра вечером упакую чемодан, а в субботу ранним утром автобус повезет меня в Тулон, где я пересяду на парижский поезд. В самую жару поезд подъедет к Арлю, тело будет липнуть к жесткой кожаной спинке сиденья третьего класса, все вокруг покроет плотный слой пыли и сажи. Когда доедем до Дижона, я уже изрядно устану и захочется пить. Не забыть бы захватить с собой бутылку воды и, может, немного вина. Хорошо будет добраться до Парижа. Но эйфория быстро пройдет. Предстоит долгий переход от Лионского вокзала к метрополитену. Чемодан с каждым шагом все тяжелее. Поезд до Нейи, до площади Конкорд. Пересадка. Поезд до Мэри-д'Исси в сторону вокзала Монпарнас. Пересадка. Поезд до Порт-д'Орлеан в сторону Алезиа. Выход. Монруж. Авеню де Шатийон. «Отель де Бордо». А в понедельник утром — завтрак на стойке кафе «Де л'Ориент» и очередное путешествие на метро, Дефер-Рошеро в сторону Этуаль, затем пешком вниз по авеню Марсо. Месье Матис уже на месте. «Доброе утро, месье Водоши! Отлично выглядите. В этом семестре у вас английский для начинающих, немецкий для продвинутых и итальянский для начинающих. Английский для продвинутых я возьму на себя. У нас двенадцать новых учеников. Три бизнесмена и девять рестораторов (он никогда не говорил — официантов). Все хотят заниматься английским. На венгерский желающих нет». Очередной учебный год.
Но пока — сосны и море, красный камень и песок. Я устроился поудобнее, мимо по кафельному полу террасы проскользнула ящерица. Вдруг она замерла в тени моего кресла — погреться на солнце. Было видно, как на шее у нее пульсирует жилка. Хвост свернулся в четкий полукруг, образующий касательную, по которой по диагонали проходила граница между кафельными плитками. Ящерицы наделены сверхъестественным чувством узора.
Ящерица-то и напомнила мне о фотографиях.
Я дорожу двумя вещами в жизни. Одна — фотоаппарат, другая — датированное 10 февраля 1867 года письмо от Деака фон Бойсту. Если бы письмо мне предложили продать, я бы с благодарностью согласился, но фотоаппарат я люблю по-настоящему, и ничего, кроме голода, не заставило бы меня с ним расстаться. При этом нельзя сказать, чтобы я был таким уж хорошим фотографом. Положим, один мой снимок попал в «Фотографии года», но ведь всякий фотограф знает, что при наличии отличного аппарата, достаточного количества пленки и хоть каких-то познаний всякий любитель рано или поздно сделает приличную фотографию. По преимуществу, вопрос удачи, как и в других популярных в Англии спортивных играх на ярмарочной площади.
В «Резерве» я кое-что снимал, а накануне зашел в деревенскую аптеку и оставил на проявку отснятую пленку. Обычно я не думал о том, чтобы отдать свои пленки кому-то для проявки. Вообще-то проявка пленки — это половина удовольствия для фотографа-любителя. Но здесь я экспериментировал, и если бы не увидел результатов эксперимента еще до отъезда из Сен-Гатьена, то просто не смог бы ими воспользоваться. Потому я и отдался на милость аптекаря. Похоже, в этом деле он не новичок, да и инструкции мои записал весьма тщательно. Негативы должны быть проявлены и высушены к одиннадцати.
Я взглянул на часы. Половина двенадцатого. Если пойти к аптекарю прямо сейчас, останется время вернуться, искупаться и выпить аперитив перед обедом.
Я встал, пересек террасу, обогнул сады и вышел по каменным ступеням на дорогу. Солнце палило так, что воздух над асфальтом дрожал. Я не надел шляпы и, прикоснувшись к волосам, почувствовал, что они стали горячими. Обвязав голову носовым платком, я двинулся вверх по холму, а затем спустился на главную улицу, ведущую к гавани.
А аптеке было прохладно и пахло одеколоном и дезодорантами. Едва отзвучал дверной колокольчик, как за стойкой появился аптекарь. Мы посмотрели друг на друга, но, судя по всему, он меня не узнал.
— Monsieur désire?
— Я вчера оставил пленку на проявку.
Он медленно покачал головой:
— Она еще не готова.
— Но мы ведь договаривались на одиннадцать.
— Она еще не готова, — ровно повторил он.
Заговорил я не сразу. В повадке аптекаря было что-то необычное. Он не сводил с меня глаз, увеличенных толстыми стеклами очков. И во взгляде тоже было что-то странное. Потом я понял, что именно. Это был страх.
Вспоминаю, это поразило меня. Он боялся меня — меня; человека, который всю жизнь боится других, наконец кто-то испугался. Мне стало смешно. Но и не по себе — кажется, я понял, в чем дело. Он использовал для моей хроматической пленки обыкновенный растворитель и испортил ее.
— Негативы не пострадали?
Он яростно затряс головой:
— Нет-нет, ни в коем случае, месье. Просто не просохли еще. Если вы соизволите назвать мне свое имя и адрес, я пришлю сына, как только негативы будут готовы.
— Ладно, не стоит, сам зайду попозже.
— Для меня это не составит никакого труда.
Какая-то странная настойчивость прозвучала в его голосе. Ну что ж, я мысленно пожал плечами. Если этот тип испортил пленку и теперь так по-детски не хочет быть носителем дурных вестей, это не мое дело. Внутренне я уже примирился с провалом своего эксперимента.
— Очень хорошо. — Я продиктовал имя и адрес.
Он вслух повторил и записал:
— Месье Водоши. «Отель де ла Резерв». — Голос у него слегка упал, и, прежде чем продолжить, он облизнул губы. — Снимки доставят вам, как только они будут готовы.
Я поблагодарил его и сделал шаг к двери. Передо мной вырос мужчина в панаме и плохо сидящем на нем темном воскресном костюме. Тротуар был узкий, он не посторонился, чтобы дать мне пройти, и я сам, пробормотав извинение, попытался протиснуться мимо. Но он положил мне руку на плечо:
— Месье Водоши?
— Да?
— Я должен попросить вас пройти в комиссариат.
— О Господи, это еще зачем?
— Небольшие паспортные формальности, месье. — Он был официально почтителен.
— В таком случае мне, наверное, лучше зайти за паспортом в отель?
Он не ответил, посмотрев вместо этого куда-то в сторону и почти незаметно кивнув. В другое плечо мне вцепилась еще чья-то рука. Я оглянулся и увидел позади себя, в двери аптеки, агента в форме.
Меня подтолкнули вперед, не слишком ласково.
— Не понимаю, — сказал я.
— Скоро поймете, — сказал мужчина в штатском. — Allez, file!
Почтения в его голосе уже не было.
--------------------------------------------------------------

                               
Категория: Спецслужбы и террористы
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Поиск

Меню сайта

Чат

Статистика

Онлайн всего: 25
Гостей: 24
Пользователей: 1
Redrik

 
Copyright Redrik © 2016