Воскресенье, 11.12.2016, 09:04
TERRA INCOGNITA

Сайт Рэдрика

Главная Регистрация Вход
Приветствую Вас Гость | RSS
Главная » Криминальное Чтиво » Криминальный детектив

Элизабет Джордж / Преследование праведного грешника
25.06.2015, 21:27
Душевное состояние Дэвида Кинг-Райдера можно было бы описать как печаль, граничащую со смертельной тоской. Его переполняли уныние и отчаяние, совершенно не вязавшиеся с его нынешним положением.
Перед ним на сцене театра «Азенкур» Горацио повторил пророческие слова Гамлета: «Да, Божий промысел за нас порой решает», а Фортинбрас воскликнул: «О смерть надменная!» Троих из четырех поверженных персонажей унесли со сцены, и остался только Гамлет, лежащий на руках Горацио. На сцену один за другим вышли человек тридцать хористов: из левой кулисы появились норвежские солдаты, из правой — датские придворные, и обе группы соединились в глубине сцены, на переднем плане которой оставался Горацио. Под нарастающие звуки музыки хор подхватил слова главных героев, а из-за кулис донесся артиллерийский залп, против чего сам Кинг-Райдер изначально возражал, желая избежать ненужных сравнений с «1812» . И тогда, сидя в своей ложе. Дэвид увидел, что весь партер поднялся на ноги. Его примеру последовал бельэтаж, затем балкон. Заглушая музыку, пение и стрельбу, зрители разразились аплодисментами.
Именно об этом мечтал он уже более десяти лет — о полной реабилитации своего выдающегося таланта. Хвала Господу, эта мечта наконец воплотилась в реальность, окружающую его сейчас со всех сторон, снизу и сверху. Три года неимоверных умственных усилий и изматывающего физического труда нашли свое завершение в нескончаемых овациях, которые стерли воспоминания о двух его предыдущих провалах в Уэст-Энде.
Что касается тех двух мюзиклов-феерий, их судьба была предрешена характером аплодисментов и тем, что за ними последовало. В обоих случаях, вежливо и вяло похлопав исполнителям, зрители поспешно покидали театр, а члены труппы отправлялись на вечеринку по случаю премьеры, больше напоминавшую поминки. Лондонские театральные обозрения лишь подтверждали то, что передавалось из уст в уста уже в первый вечер. Две весьма дорогостоящие постановки пошли на дно, словно бронированные линкоры. А Дэвиду Кинг-Райдеру выпало сомнительное удовольствие читать бесконечные аналитические статьи о причинах его творческого застоя. «Жизнь без Чандлера» — такого рода заголовки он нашел в обзорах нескольких театральных критиков, выражавших что-то похожее на сочувствие. Но все остальные — те самые типы, что за утренним «Уитабиксом»  оттачивали злобные метафоры и месяцами терпеливо дожидались удобного случая, чтобы вставить их в свою статейку, содержащую скорее ядовитый сарказм, чем полезную информацию, — все остальные были безжалостны. Его награждали самыми разнообразными характеристиками, начиная с «эстетствующего шарлатана» и кончая «утлым суденышком, покачивающимся на волнах былой славы», причем источником этой славы был, естественно, Майкл Чандлер, и никто другой.
Дэвид Кинг-Райдер сомневался, чтобы чей-то еще музыкальный тандем подвергался столь же пристальному вниманию, как его сотрудничество с Чандлером. Создавалось впечатление, что все прочие союзы композиторов и либреттистов — от Гилберта и Салливана до Райса и Ллойда Уэббера — расцветали и увядали, достигали известности и подвергались суровой критике, возносились к вершинам славы и скатывались к провалу, спотыкались и добивались успеха, не испытывая при этом необходимости отбиваться от своры воющих шакалов, которые так и норовили ухватить Дэвида за пятки.
Романтическая история его соавторства с Майклом Чандлером, естественно, вызывала особый интерес. Когда один из членов команды, выпустившей дюжину успешнейших постановок в театрах Уэст-Энда, погибает самым нелепым образом, то из его кончины обязательно создают некую легенду. А Майкл погиб как раз таким образом: потерялся во Флориде, в подводной пещере, уже предъявившей свои права на три сотни ныряльщиков, которые беспечно нарушали правила, погружаясь поодиночке, по ночам, в состоянии опьянения и оставляя на водной глади лишь стоящую на якоре яхту, чтобы обозначить место погружения. О Майкле Чандлере горевали жена, любовница, четверо детей, шесть собак и соавтор, с которым Майкл грезил о славе, удаче и театральном успехе со студенческой поры в Оксфорде, где и подружились эти сыновья членов законодательного совета компании «Остин ровер».
В общем, внимание, проявленное средствами массовой информации к душевному и творческому восстановлению Дэвида Кинг-Райдера после безвременной кончины Майкла, было вполне обоснованно. И хотя критики разгромили поставленную им пять лет спустя рок-оперу, они действовали в бархатных перчатках, вероятно полагая, что человек, потерявший одним махом давнишнего соавтора и старого друга, имеет право по крайней мере на одну ошибку в поисках собственного вдохновения. Однако после второго провала те же самые критики не проявили былого милосердия.
Впрочем, те времена давно закончились. Они уже стали прошлым.
Джинни, сидевшая рядом с ним в ложе, воскликнула:
— Дэвид! У нас получилось! У нас все получилось!
Она, несомненно, поняла, что и сама только что достигла вершин славы наравне с ведущими солистами театра, потому что, послав к черту все обвинения в семейственности, Дэвид доверил режиссуру этой постановки собственной жене.
Сын Дэвида, Мэтью, как администратор отцовской компании лучше других понимавший, до какой степени им нужен был успех, сжал руку Дэвида и хрипловато произнес:
— Черт побери! Ты молодчина, папа.
Дэвид хотел порадоваться этому признанию, ведь оно означало, что Мэтью решительно отказался от сомнений, которые испытывал, узнав о намерении отца превратить величайшую трагедию Шекспира в свой музыкальный триумф. «Ты уверен, что хочешь сделать это?» — спросил сын на начальном этапе работы, оставив невысказанным следующий вопрос: «Неужели ты хочешь подготовить свое окончательное падение?»
И теперь Дэвид убедился, что падение действительно было окончательным, хотя об этом никто, кроме него, не догадывался. Но разве у него был какой-то иной выбор, кроме попытки восстановить свое творческое имя?
Да, ему удалось осуществить грандиозный план. Толпы зрителей и вышедшие к рампе исполнители бурно рукоплескали ему, и даже критики, сидевшие на своих постоянных местах («Чтобы удобнее было подкладывать под них взрывчатку», — язвительно заметил Мэтью), вскочили на ноги и присоединили голоса к тем похвалам, которых Дэвид уже почти не чаял услышать после смерти Майкла Чандлера.
В последующие часы славословия продолжались. На открытии вечеринки в фешенебельной лондонской гостинице «Дорчестер», где большой зал приемов был оформлен в виде эльсинорского замка, Дэвид с женой завершали цепочку виновников торжества, включавшую занятых в премьере актеров. Сюда прикатила вся лондонская элита. Звезды театра и кино, захлебываясь от восторга, превозносили своих коллег, хотя втайне скрежетали зубами от зависти. Знаменитости из разных слоев общества, лицезревшие «Гамлета» в постановке компании «Кинг-Райдер продакшн», щедро сдабривали свои высказывания хвалебными сравнениями начиная от «великолепно» или «просто сказочно, дорогой» до «абсолютной магии, побуждающей к полному растворению в искусстве». Аристократического вида девицы в обтягивающих и сильно декольтированных нарядах, блиставшие в лучах собственной славы либо в лучах славы своих знаменитых предков, томно заявляли, что «наконец-то нашелся человек, которому удалось сделать Шекспира забавным». Представители королевской семьи — заметной статьи расходов национального воображения и экономики — высказали наилучшие пожелания всем участникам успешной премьеры. Каждому было лестно похлопать по плечу Гамлета и его драматическую когорту, каждый был счастлив поздравить Вирджинию Эллиот, мастерски поставившую рок-оперу ее супруга, но еще больше все стремились побеседовать с той самой знаменитостью, которую уже более десяти лет неустанно поносили и чернили.
Поэтому триумф ощущался особенно остро, и Дэвиду Кинг-Райдеру хотелось прочувствовать его во всей полноте. Он изголодался по тем переживаниям, которые поддержали бы его веру в то, что жизнь далеко не закончилась, а только открывается для него в новой радужной перспективе. Однако все это время он ощущал себя будто в ловушке. И слова «Все кончено» набатом отдавались в его ушах.
Если бы он смог рассказать Джинни, что ему пришлось пережить с того момента, как упал занавес, то она сказала бы, что его подавленность, нервозность и отчаяние совершенно естественны. «Нормальная реакция на стресс, связанный с премьерой», — заявила бы она, зевая. Потом прошлась бы по их спальне, бросила серьги на туалетный столик и, небрежно закинув туфли в стенной шкаф, напомнила бы Дэвиду, что в любом случае у нее гораздо больше причин для переживаний. Ее режиссерская работа завершена. Правда, в постановке есть еще мелкие погрешности («Надо бы, конечно, уговорить осветителя продумать более выигрышное освещение заключительной сцены»), но в общем и целом придется оставить все как есть и приниматься за постановку другой пьесы. А ему завтрашнее утро принесет поток телефонных поздравлений с просьбами об интервью и предложениями прокатиться с новым опусом по всему миру. И следовательно, он сможет заняться новой постановкой «Гамлета» или начать работать над новым произведением. У нее же такого выбора нет.
Если бы он признался, что у него нет никакого желания браться за что-то новое, то она сказала бы: «Конечно, ты вымотался. Это естественно, Дэвид. Как же можно сразу переключаться на что-то новое? Тебе необходимо отдохнуть и восстановить силы. Нужно время, чтобы источник вновь наполнился».
Под «источником» подразумевалось творческое вдохновение, и если бы Дэвид напомнил своей жене, что ей вроде бы никогда не требовалось пополнять собственные ресурсы, то она возразила бы, что режиссура в корне отличается от процесса сочинения произведения. Режиссер постоянно работает над свежим материалом и общается с актерской братией, от которой можно сойти с ума, пока вдолбишь ей, что и как нужно делать. А у композитора есть только музыкальный кабинет, рояль, полное уединение и собственное воображение,
И необходимость отвечать на запросы публики, угрюмо подумал Дэвид. Такова извечная цена успеха.
При первой же возможности они с Джинни незаметно покинули «Дорчестер». Сначала, когда он подал ей знак, что намерен улизнуть из зала, Джинни выразила недовольство, так же как и Мэтью, который, будучи бессменным отцовским менеджером, заявил, что будет нехорошо, если Дэвид Кинг-Райдер покинет торжество до окончания праздничного застолья. Но Дэвид сказал, что вымотался и находится на последнем издыхании, а Мэтью и Вирджиния признали правильность поставленного им диагноза. В конце концов, последний месяц он плохо спал, весь пожелтел и осунулся, а его поведение во время премьеры — нервные метания по их ложе — явно показывало, что его личные ресурсы окончательно истощились.
Из Лондона они выехали в молчании. Дэвид, зажав в одной руке стакан с водкой, сидел, упершись лбом в развилку между большим и указательным пальцами другой, но Джинни все же попыталась несколько раз втянуть его в разговор. Она полагала, что в качестве награды за годы упорной работы они могут позволить себе роскошный отпуск. И подходящими местами, по ее мнению, могли стать Родос, Капри и Крит.
Наигранная веселость в ее голосе подсказала Дэвиду, что жена всерьез начинает беспокоиться из-за того, что он никак не реагирует на ее предложения. А учитывая их семейную историю — прежде чем стать его пятой женой, она была его двенадцатой любовницей, — Джинни имела все основания подозревать, что его состояние не имеет ничего общего с премьерной нервотрепкой, упадком сил после победы или тревогами по поводу реакции критиков на его музыку. Последние несколько месяцев оказались очень тяжелыми в плане их интимных отношений, и она отлично помнила, как ему удалось исцелиться от импотенции в случае с предыдущей женой, ведь исцеление ему принесла именно связь с Джинни. Поэтому когда она наконец сказала: «Милый, так порой бывает. Во всем виноваты нервы, не более того. С сегодняшнего дня дела пойдут на лад», ему тоже захотелось как-то успокоить ее. Но он не нашел нужных слов.
Дэвид все еще пытался отыскать их, когда лимузин въехал в аллею серебристых кленов, служивших отличительным признаком лесистой местности, в которой они проживали. Здесь, в часе езды от Лондона, землю покрывали густые леса, а тропинки, протоптанные поколениями лесных обитателей и фермеров, скрывались в низких зарослях папоротника.
Проехав между двумя приметными дубами, машина свернула на подъездную дорогу к дому. Через двадцать ярдов темнели распахнутые железные ворота. Дорога вилась под тополями, ольхами и буками, окаймлявшими ровную гладь пруда, поблескивающего отраженным звездным светом. Полого поднимающаяся аллея проходила мимо ряда молчаливых коттеджей и внезапно обрывалась на вершине аллювиального холма перед входом в особняк Кинг-Райдера.
Их домоправительница уже приготовила ужин, выставив на стол набор любимых блюд Дэвида.
— Мистер Мэтью позвонил, — пояснила Порция своим тихим, исполненным достоинства голосом. Сбежав из Судана пятнадцатилетней девушкой, она уже лет десять служила у Вирджинии, неизменно храня меланхоличный образ скорбящей черной мадонны. — Я сердечно поздравляю вас обоих, — добавила она.
Дэвид поблагодарил ее. Они стояли в столовой, и вся их троица отражалась в стеклах окон, протянувшихся от пола до самого потолка. Дэвид залюбовался украшающим центр стола канделябром с затейливым узором, где розы белели на фоне переплетенных ивовых ветвей. Он потрогал один из изящных серебряных завитков. Как обычно, подставил ноготь большого пальца под каплю стекающего воска. И, чувствуя подступивший к горлу комок, понял, что не в состоянии проглотить ни крошки.
Поэтому он сказал жене, что ему необходимо немного побыть в одиночестве, чтобы снять накопившееся за вечер напряжение. Он обещал присоединиться к ней позже. Ему лишь нужно немного расслабиться.
Принято считать, что творческие личности снимают излишнее волнение в процессе творчества. И Дэвид, пройдя в свой музыкальный кабинет, включил свет, налил очередную порцию водки и поставил стакан прямо на крышку рояля.
Сделав это, он подумал, что Майкл никогда не позволил бы себе подобного поступка. Майкл относился к таким вещам с трепетной осторожностью, ценя достоинства музыкальных инструментов и оказывая всяческое уважение их формам, размерам и возможностям. Он проявлял подобную осторожность почти во всех сферах жизни. И лишь в ту единственную безумную ночь во Флориде он позволил себе проявить беспечность.
Дэвид сел за рояль. Пальцы сами собой начали исполнять его любимую арию. Это была мелодия из его самой благополучной неудачи — «Милосердие», и Дэвид мурлыкал что-то, наигрывая музыку и тщетно пытаясь вспомнить слова арии, в которой когда-то был ключ к его будущему.
Играя, он блуждал рассеянным взглядом по стенам кабинета, являвшим свидетельства его успехов. На полках пылились заслуженные награды. За стеклами рамочек поблескивали различные аттестаты и сертификаты. Афиши и программки напоминали о постановках, которые по сей день шли по всему миру. А пара десятков вставленных в серебряные рамки фотографий подтверждала достижения его жизненного пути.
Среди них была и фотография Майкла. И когда взгляд Дэвида упал на лицо старого друга, его пальцы вдруг по собственному почину заиграли новую мелодию — арию из «Гамлета», которой, несомненно, суждено стать модным шлягером. Арию, чье название — «Какие сны в том смертном сне приснятся» — взято из самого знаменитого монолога принца.
Проиграв лишь половину этой музыкальной темы, Дэвид остановился. На него вдруг навалилась такая невероятная усталость, что руки упали с клавиш, а глаза закрылись сами собой. Но он по-прежнему мысленно видел лицо Майкла.
— Тебе не следовало умирать, — сказал он соавтору. — Я думал, что успех все изменит, но он лишь обостряет перспективу провала.
Он взял свой стакан и вышел из кабинета. Залпом выпив водку, он сунул стакан в стенную нишу рядом с травертиновой вазой и даже не заметил, что небрежно поставленный на край сосуд упал и покатился по застланному ковром полу.
--------------------------------------------------------------

                               
Категория: Криминальный детектив
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Поиск

Меню сайта

Чат

Статистика

Онлайн всего: 24
Гостей: 23
Пользователей: 1
Papa_Smurf

 
Copyright Redrik © 2016