Суббота, 10.12.2016, 08:02
TERRA INCOGNITA

Сайт Рэдрика

Главная Регистрация Вход
Приветствую Вас Гость | RSS
Главная » Криминальное Чтиво » Криминальный детектив

Дональд Майкл Томас / Забытые дела Шерлока Холмса
10.11.2014, 23:24
Обращение доктора медицины Джона Г. Ватсона к будущим читателям
Те из вас, кто читал мои записки об убийце с Брикстон-роуд, опубликованные под броским заголовком «Этюд в багровых тонах», наверняка помнят, как я впервые встретился с Шерлоком Холмсом. Для неосведомленных читателей позволю себе с предельной краткостью изложить предысторию этого знакомства. В 1878 году, окончив Лондонский университет и получив диплом доктора медицины, я поступил на курсы военных хирургов в Нетли. Затем меня назначили ассистентом хирурга в Пятый Нортумберлендский стрелковый полк, стоявший в Индии. Не стану подробно описывать армейскую службу. Пока я добирался до Бомбея, разразилась вторая война с Афганистаном. Оказалось, что моя часть принимает участие в боевых действиях, и мне удалось догнать ее в Кандагаре. А в сражении при Майванде шальная пуля какого-то гази  угодила мне в плечо и поставила крест на моей военной карьере.
Не только это ранение определило мою дальнейшую судьбу. В пешаварском госпитале я заболел брюшным тифом и ослабел настолько, что врачи без малейших колебаний отправили меня обратно в Англию. Пару месяцев спустя я поселился в небольшом пансионе на Стрэнде, где безуспешно пытался свести концы с концами, получая пособие по инвалидности в размере одиннадцати шиллингов и шести пенсов в день.
К началу лета 1880 года я с тревогой осознал, что мои скромные сбережения совсем иссякли. У меня не осталось в Англии ни родственников, ни друзей, к которым можно было обратиться за помощью. Нетрудно догадаться, что я чувствовал, день за днем теряя остатки здоровья и денег, необходимых для сносного существования.
Как-то раз июльским утром я прогуливался по Пикадилли в привычно мрачном расположении духа. Здесь царило большое оживление. То и дело мимо меня проносились превосходные гнедые жеребцы, которые везли роскошные кареты, украшенные фамильными гербами и напоминающие очертаниями изогнутые лебединые шеи; тут и там мелькало множество наемных кебов весьма респектабельного вида. Часы пробили полдень, и на площади Гайд-парк-корнер я повернул прочь от прелестных всадниц и их кавалеров, чинно разъезжающих под кленами аллеи Роттен-роу.
По дороге мое решение сменить пансион на более дешевое жилье окончательно укрепилось. От этой мысли я почувствовал себя богачом и направился в бар «Критерион» на Ковентри-стрит. И как только вошел туда, повстречал молодого Стэмфорда, работавшего у меня фельдшером в больнице Святого Барта. Случаются же такие совпадения! За разговором я признался ему в своих финансовых затруднениях и намерении переехать. Он тут же вспомнил о своем знакомом Шерлоке Холмсе, который тоже подыскивал себе недорогую квартиру. Не далее как нынешним утром тот обмолвился, что нашлось удобное местечко, но арендная плата слишком велика для него одного и ему нужен компаньон, готовый войти в долю.
Помню все так, будто это случилось вчера. Я очень обрадовался возможности быстро устроить свою жизнь.
«Бога ради! — воскликнул я. — Если ваш приятель ищет того, кто будет делить с ним квартиру и расходы пополам, то этот человек перед вами. Я тоже предпочитаю доброе соседство полному одиночеству».
Правда, я пока еще ничего не знал о своем неожиданном компаньоне.
Сейчас не самый подходящий момент для того, чтобы рисовать подробный портрет человека, на долгие годы ставшего моим другом. Однако я должен отметить, что за все время нашего знакомства ни внешность, ни характер Шерлока Холмса не претерпели значительных изменений. Ростом он был около шести футов, но при этом настолько худощав, что казался намного выше. Острый, пронзительный взгляд и тонкий орлиный нос придавали его лицу выражение сосредоточенности. Плотно сжатые губы и четкая выразительная линия рта свидетельствовали о твердом, решительном характере. Если сравнивать Холмса с кем-либо из знаменитостей, то фигурой и манерами он больше всего напоминал адвоката сэра Эдварда Карсона, одного из лучших английских юристов, а в характере его было что-то общее с агрессивным и уверенным в себе лордом Биркинхэдом, прежде известным как мистер Ф. Э. Смит. Однако оба эти примера весьма далеки от истины. Во всем мире едва ли отыщется человек, которого по праву можно было бы назвать двойником Шерлока Холмса.
Стэмфорд представил нас друг другу в тот же день в химической лаборатории больницы Святого Барта. Пальцы Холмса были покрыты пятнами от едких кислот и слегка испачканы чернилами. На фоне полок и столов с разнообразными бутылками и пузырьками, ретортами и пробирками, а также мерцающей голубоватым пламенем бунзеновской горелки он сам казался частью лабораторного оборудования. Не обращая на меня особого внимания, Холмс увлеченно рассказывал Стэмфорду о только что проведенном успешном опыте. Ему удалось отыскать реактив, дающий осадок только при взаимодействии с гемоглобином. Проще говоря, с помощью этого вещества можно, например, определить, что одежда испачкана именно кровью, даже после того как пятно высохнет.
Вскоре я заметил удивительную противоречивость характера моего нового знакомого. Периоды сильного возбуждения быстро сменялись у него глубокой задумчивостью. Порой он впадал в полную апатию, ничем не интересуясь и не желая никого видеть. Я выяснил, что это состояние вызвано приемом наркотиков. Невозможно всю жизнь провести в экзальтации. Случается, что томительное однообразие и скука длятся целыми днями, неделями и месяцами. Некоторые люди находят утешение в выпивке или любовных похождениях. Шерлок Холмс предпочитал другое успокоительное средство — кокаин. Я был потрясен, когда узнал об этом, и пытался убедить его отказаться от пагубной привычки — но тщетно. Однако вскоре мне стало понятно, что Шерлок Холмс вовсе не попал в зависимость от дурманящих средств, а всего лишь спасался с их помощью от еще более страшной напасти. «Кокаин, — втолковывал он мне, — это мой протест против невыносимой скуки бытия». Но как только находилась новая работа для его изощренного ума, потребности в наркотиках он уже не испытывал. Его охватывали нетерпение и жажда деятельности. Я глубоко убежден, что кокаин попросту компенсировал моему другу временный недостаток другого стимулятора активности — адреналина. Шприц требовался лишь в том случае, когда организм Холмса сам не вырабатывал необходимого количества гормона.
Слава о великом сыщике разлетелась по всему миру, и я мало что могу к ней добавить. Он старался поддерживать реноме строгого и беспристрастного исследователя, но временами в нем проступали черты настоящего романтика. Еще в первую нашу встречу я отметил, что Холмс превосходно знает химию и неплохо разбирается в анатомии, хотя и не обладает систематическими знаниями в этой науке. Он также был знатоком английского законодательства и, казалось, прочитал все на свете книги по криминалистике. Из ботаники и геологии мой друг почерпнул лишь те сведения, которые могли быть ему полезны. При необходимости он в поразительно короткие сроки становился экспертом в любом ранее незнакомом ему вопросе. Когда после 1880 года начала бурно развиваться психиатрия, он так глубоко ее изучил, что мог бы рассказать о трудах Крафт-Эбинга или Шарко больше, чем они сами.
На первых порах мне казалось, что детектив совсем не интересуется литературой и философией. Но вскоре я убедился: по части творчества Эдгара Аллана По, Шарля Бодлера или Роберта Браунинга, этих певцов темной стороны человеческой натуры, он мог дать фору любому специалисту. Холмс целыми днями упражнял свой мозг, как другие тренируют тело с помощью эспандера или гантелей. Если он и не доказал последнюю теорему Ферма или проблему Гольдбаха, то, по крайней мере, лучше всех в мире осознавал принципиальную невозможность решения этих задач.
В характере Шерлока Холмса отсутствовали некоторые черты, присущие каждому истинному англичанину. Сам я в молодости увлеченно играл в регби за «Блэкхит», и меня очень удивило, что мой друг не видит смысла в командных состязаниях. Его трудно было представить среди гоняющихся за мячом простаков в заляпанных грязью фланелевых фуфайках. Традиционным англосаксонским забавам он предпочитал континентальные. Подобно французским или немецким спортсменам, Холмс отлично фехтовал, дрался на палках и боксировал. Не обладая мощным телосложением, он не раз демонстрировал потрясающую физическую силу, какой не мог похвастаться ни один из моих знакомых.
Его мало волновала светская жизнь, не говоря уже о политике и общественной деятельности. В начале нашего знакомства Холмс уверял меня, что стране жилось бы лучше под управлением негодяев, нежели реформаторов. Позднее он ни в грош не ставил премьер-министра Асквита, зато открыто восхищался манерами и образом действий Ллойд Джорджа. Однажды в знак признательности за услуги, оказанные короне накануне войны, нас пригласили в «Реформ-клуб», где мистер Асквит произносил послеобеденный спич. Холмс отправился на заседание с явной неохотой и бо́льшую часть времени просидел с прикрытыми глазами и выражением невыразимой скуки на лице. Желая польстить аудитории или, может быть, дать ей ценный совет, экс-премьер-министр отметил, что всегда предпочитал иметь дело с людьми, которых считал умнее себя, и именно этому обязан своим успехом в жизни. К моему смущению, Холмс внезапно очнулся и довольно громко, так, что услышали все присутствующие, сказал: «Видит Бог, это было не слишком трудно!»
В другой раз Шерлок Холмс оказался на вечере покойного ныне Оскара Уайльда, хотя обычно избегал подобных раутов. Злосчастный драматург, как всегда, с напыщенным видом сыпал остротами и парадоксами, расхваливая собственные произведения, гениальные в каждом нюансе. Публика подобострастно внимала ему и восхищалась. Когда прием подошел к концу, мой друг поднялся с места и все собравшиеся обернулись в его сторону. Блеснув глазами, он пристально посмотрел на самовлюбленного сочинителя и чуть заметно поклонился.
«Маэстро, — шумно выдохнув сквозь зубы, процедил Холмс с непередаваемой иронией, — прежде чем мы уйдем, не могли бы вы немного рассказать о себе?»
Это был жестокий удар. Мистер Уайльд побледнел как смерть и через силу улыбнулся. До этого он больше часа говорил исключительно о своей персоне. Сардоническая реплика Холмса была вызвана именно этим самолюбованием. Однако за ней крылось и нечто другое, о чем знал лишь сам писатель, а Холмс, изучивший, как я уже говорил, множество трудов по психиатрии, мог только догадываться. Детектив разглядел шокирующую тайну, скрытую за маской позера, и дал собеседнику почувствовать это. Остальные вскоре узнали правду, прозвучавшую на трех заседаниях Центрального уголовного суда…
Полагаю, Шерлок Холмс еще и по этой причине вел замкнутый, малообщительный образ жизни. Острый язык наверняка погубил бы его, но прежде были бы сокрушены репутации многих других людей. Уже после смерти Холмса его брат Майкрофт рассказал мне о случае, произошедшем в Оксфорде, где Шерлок пытался получить систематическое образование.
Директор знаменитого колледжа, чье имя было известно любому мало-мальски просвещенному человеку, имел обыкновение прогуливаться с каждым из новичков за пределами Оксфорда. Маститый ученый хранил полное молчание, пока они шли в направлении Хедингтона или Годстоу, а несчастный студент начинал нервничать и, не выдержав напряжения, отпускал какое-нибудь банальное замечание о погоде или красоте окружающего пейзажа. Далее директор либо осаживал беднягу остроумной тирадой, либо вовсе не удостаивал его ответом. Так или иначе школяру сразу указывали его место на ближайшие три-четыре года. Эта уловка ни разу не дала сбоя.
Когда Холмса подобным образом пригласили на променад, он не проронил ни слова за всю дорогу. Вместе с директором они прошли по мосту Магдалины, миновали Хедингтон и поднялись на холм Шотовер. Наконец господин ученый, не привыкший к такому поведению новичков, но уверенный в своем превосходстве над любым из них, сам нарушил тишину и покровительственным тоном спросил:
— Мне говорили, Холмс, будто вы необычайно умны. Это правда?
— Да, — без ложной скромности ответил Шерлок.
До возвращения в Оксфорд воцарилось молчание. Когда они остановились у ворот колледжа, Холмс повернулся к обескураженному директору и невозмутимо раскланялся с ним.
— До свидания, сэр, — вежливо произнес он. — Беседа с вами доставила мне огромное удовольствие.
Майкрофт Холмс добавил, что после этого происшествия его младший брат отряхнул со своих ног прах прославленного колледжа и подыскал себе учебное заведение попроще, где ему дозволялось жить так, как он считал нужным. Сам Шерлок признался мне, что за два года обучения сдружился лишь с одним студентом — Виктором Тревором, сыном норфолкского судьи. Холмс никогда не был особенно общительным человеком. В колледже он, по его собственным словам, бо´льшую часть свободного времени проводил в комнате, совершенствуя свои мыслительные способности. Его манера поведения настолько отличалась от привычек однокашников, что те не находили с ним никаких точек соприкосновения.
На каникулы он обычно приезжал в Лондон, где занимался химическими экспериментами прямо в снятой на лето квартире. Сначала он жил на Монтегю-стрит, возле Британского музея. Но затем начал регулярно посещать химическую лабораторию крупнейшей городской больницы, что вынудило его перебраться через реку и обосноваться на Ламбет-Палас-роуд.
  -------------
  "Скачайте книгу в нужном формате и читайте дальше"
Категория: Криминальный детектив
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Поиск

Меню сайта

Чат

Статистика

Онлайн всего: 25
Гостей: 24
Пользователей: 1
Маракеши

 
Copyright Redrik © 2016