Воскресенье, 04.12.2016, 09:09
TERRA INCOGNITA

Сайт Рэдрика

Главная Регистрация Вход
Приветствую Вас Гость | RSS
Главная » Криминальное Чтиво » Криминальный детектив

Пьер Леметр / Жертвоприношения
01.07.2014, 01:43
Если некое событие полностью нарушает равновесие вашей жизни, его можно считать поворотным. Камиль Верховен прочел это за несколько месяцев до случившегося в статье под заголовком «Ускорение истории». Такое поворотное событие, столь неожиданное, захватывающее, что оно может наэлектризовать всю вашу нервную систему, вы распознаете незамедлительно, потому что оно, в отличие от всего, что с вами происходит, несет в себе заряд энергии и обладает специфической плотностью: стоит только этому событию произойти, как вы уже понимаете, что свершившееся будет иметь для вас огромные последствия и то, что с вами произойдет, будет необратимо.
Например, три выстрела из винтовки в женщину, которую вы любите.
Именно это и случилось с Камилем.
И совершенно не имеет значения, что в этот день вы, как и он, отправлялись на похороны своего лучшего друга и вам казалось, будто вы уже получили причитавшуюся вам дозу неприятностей. Судьбе нет дела до подобных банальностей, она вполне может явить себя в виде стрелка, вооруженного винтовкой марки «Mossberg-500» двенадцатого калибра с нарезным дулом.
Остается лишь выяснить, как вы будете на это реагировать. В этом-то и вопрос.
Но поскольку ваша мыслительная деятельность совершенно парализована, реагируете вы чаще всего чисто рефлекторно. Например, перед тем, как прозвучат три выстрела, женщина, которую вы любите, оказывается избита до полусмерти, а затем вы ясно представляете себе, как убийца пристраивает на плече винтовку, перезарядив ее с сухим щелчком.
В такие вот моменты проявляют себя исключительные личности, те, кто умеет принимать правильные решения в неправильных обстоятельствах.
Но если в вас нет ничего исключительного, вы защищаетесь как можете. И часто, столкнувшись с подобным катаклизмом, вы, пока еще в состоянии действовать, обречены совершать ошибки или нечто неопределенное.
Если вы не молоды и подобные вещи уже сокрушали вашу жизнь, вам кажется, что у вас выработался иммунитет. Таков и Камиль. Первая его жена была убита — настоящий катаклизм, — и ему понадобился не один год, чтобы прийти в себя. Если с вами уже случалось нечто подобное, вам начинает казаться, что больше уже ничего случиться не может.
Но здесь-то вас и поджидает ловушка.
Потому что вы успокоились.
А для судьбы, от взора которой ничто не ускользает, это лучший момент для нанесения удара.
И для напоминания о безупречной точности случая.
Анна Форестье входит в пассаж Монье приблизительно через час после его открытия. Главный проход практически пуст, там еще витают довольно стойкие запахи моющих средств, магазины лениво открывают свои двери, выставляются прилавки с книгами, украшениями, рекламные стенды.
В этом пассаже, построенном в девятнадцатом веке в конце Елисейских Полей, торгуют предметами роскоши, кожей, дорогой канцелярией, антиквариатом. Вместо крыши здесь стеклянный купол, и если фланер поднимет голову, то взгляду его будет явлена куча деталей в стиле ар-деко — фаянс, небольшие витражи, карнизы. Анна тоже могла бы ими любоваться, будь у нее на то желание, но она не стала: задирать в такой час голову и рассматривать детали и потолки — не утреннее занятие.
Для начала ей необходим кофе. Очень крепкий.
Потому что сегодня, как нарочно, Камиль валялся в постели. Он, в отличие от нее, скорее ранняя пташка. Но Анна не была расположена к любовным играм, и, пока она тактично отклоняла его ласки — а это не так-то просто, объятья Камиля очень горячие, — прошло время, и она срочно бросилась в душ, забыв о налитом кофе. Когда она вернулась в кухню с феном в руках, кофе уже остыл, а одну из контактных линз она сумела подхватить в нескольких миллиметрах от раковины…
Времени уже не оставалось, так что она выскочила на улицу без завтрака. Поэтому, оказавшись сразу после десяти часов в пассаже Монье, она тут же устраивается на террасе небольшого кафе прямо возле входа. Она тут первая клиентка, кофемашина еще разогревается, ей приходится ждать, и если Анна то и дело поглядывает на часы, это вовсе не означает, что она торопится. Скорее — чтобы охладить пыл официанта, который, воспользовавшись тем, что кофе все равно пока не сварить, пытается от нечего делать завести с Анной разговор. Он протирает столы, постоянно поглядывая на нее, и, как бы между прочим, сужает концентрические круги вокруг ее столика. Официант — высокий худой блондин с грязными волосами, из породы пустозвонов, каких можно встретить повсюду в местах скопления туристов. Описав последний круг, он усаживается поблизости, упирает одну руку в бок, устремляет взор на улицу, восхищенно вздыхает и делится с Анной своими удручающе банальными метеорологическими наблюдениями.
Официант, конечно, кретин, но вкус у него есть, потому что Анна в свои сорок лет выглядит по-прежнему изумительно. Нежная брюнетка с зелеными глазами и улыбкой, которую, пожалуй, можно назвать пьянящей… По-настоящему яркая женщина. И эти ямочки. И плавные гибкие движения… У вас неминуемо возникает желание прикоснуться к ней, потому что все в ней выглядит округлым и упругим — грудь, ягодицы, небольшой живот, бедра, — на самом деле у нее все действительно округлое и упругое, есть от чего двинуться умом.
Каждый раз, когда Камиль думает об этом, он пытается понять, что же Анна с ним делает. Ему пятьдесят, он почти лыс, но главное, главное — метр сорок пять ростом. Это необходимо сразу же уточнить, чтобы не было никаких спекуляций: Анна не слишком высокая женщина, но она на двадцать два сантиметра выше его. Почти на голову.
Анна отвечает на заигрывания официанта милой, весьма выразительной улыбкой: шли бы вы, молодой человек, отсюда (гарсон кивает в знак понимания и сохраняет прежнюю любезность). Выпив кофе, Анна направляется по пассажу Монье к улице Жорж-Фландрен. Уже почти у выхода из галереи она опускает руку в сумку — наверняка за кошельком, — и пальцы у нее оказываются в чернилах. Потекла ручка.
Для Камиля именно с этой ручки и начинается вся история. Или же с того, что Анна решила идти именно в эту галерею, а не в какую-нибудь другую, именно в то утро, а не… и так далее. Сумма необходимых совпадений, необходимых, чтобы произошла катастрофа, просто озадачивает. Но именно благодаря такой же сумме совпадений Камиль должен был однажды встретить Анну — нельзя же бесконечно на все жаловаться.
Итак, авторучка, заправляющаяся чернилами, обычная ручка, и она течет. Чернила темно-фиолетовые, и их немного. Анна — левша, при письме она совершенно особым способом кладет руку, непонятно, как это у нее получается. К тому же пишет она очень крупными буквами, будто яростно ставит свои подписи одну за другой, и, что удивительно, выбирает себе только крошечные ручки, отчего все происходящее становится еще более странным.
Вынув из сумки запачканную чернилами руку, Анна интересуется причиной этого инцидента. Она ищет, куда бы поставить сумку, находит справа от себя кадку с растением, ставит сумку на край и вытряхивает ее содержимое.
Она, конечно, раздражена, но страху больше, чем настоящего ущерба. Впрочем, хоть немного зная Анну, можно догадаться, что беспокоиться ей не о чем: у нее ничего нет. Ни в сумке, ни в жизни. Гардероб — как у всех. Она не приобрела ни квартиры, ни машины, тратит столько, сколько зарабатывает, не больше и не меньше. Ничего не откладывает, потому что не так воспитана, — отец у нее был коммерсантом. Прежде чем разориться, он скрылся с кассой сорока ассоциаций, которые незадолго до того избрали его казначеем, и никто его больше не видел. Вероятно, этим фактом объясняется то, что деньги для Анны — это всегда нечто постороннее. И последние ее финансовые затруднения относятся к тому времени, когда она сама воспитывала дочь Агату, но это было далеко не вчера.
Анна тут же выбрасывает ручку в урну, засовывает мобильник в карман пиджака. Бумажник тоже нужно выбросить: он весь залит чернилами, но документы внутри чистые. Чернила впитались в подкладку, но снаружи сумка чистая. Возможно, в то утро Анна решила купить себе новую сумку — торговая галерея для того и существует, — но этого уже никогда не узнать, потому что то, что последовало дальше, не позволит строить никаких планов. А пока что Анна, как может, промокает дно сумки найденными там бумажными платками. Когда она заканчивает возиться, в чернилах уже пальцы обеих рук.
Она могла бы вернуться в кафе, но перспектива новой встречи с тем официантом ее не очень прельщает. Тем не менее она уже почти решается, когда прямо перед собой замечает указатель общественных туалетов, что достаточно редко в подобных местах. Эти туалеты располагаются сразу за кондитерской «Кардон» и ювелирным магазином «Дефоссе».
С этого мгновения все ускоряется.
Анна преодолевает отделяющие ее от туалета тридцать метров, открывает дверь и оказывается перед двумя мужчинами.
Они вошли через запасный выход с улицы Дамиани и направляются в галерею.
Войди она на секунду позже… Да, смешно сказать, но это очевидно: войди Анна на пять секунд позже, они бы уже напялили на головы свои капюшоны и все было бы по-другому.
Но все произошло, как произошло: появляется Анна, все застывают в изумлении.
Она по очереди оглядывает их, удивляясь их присутствию в дамском туалете, их внешнему виду и особенно их черным комбинезонам.
И оружию. Винтовкам. Даже если совершенно не разбираешься в оружии, это впечатляет.
С губ одного из типов срывается ругательство, может быть, даже крик. Анна смотрит на него, он в изумлении застывает. Она поворачивает голову к другому. Тот повыше ростом, длинное жесткое лицо. Сцена занимает не больше нескольких секунд, все трое, уставившись друг на друга, не в силах прийти в себя, не произносят ни слова. Их застали врасплох. Мужчины торопливо натягивают капюшоны.
Тот, что повыше, поднимает оружие и с пол-оборота, будто он собирается рубить топором дуб, бьет Анну в лицо прикладом.
Изо всех сил.
Он буквально сносит ей череп. Он даже утробно крякает, как теннисист, отбивающий мяч. Анна делает шаг вперед, пытается ухватиться за что-нибудь, но рука ее встречает лишь пустоту. Удар был столь неожиданным и сильным, что ей кажется, будто голова отделяется от тела. Ее отбрасывает на метр назад, она раскидывает руки и падает на пол.
Деревянный приклад раскроил ей почти половину лица, от челюсти до виска, кожа на левой скуле лопнула, как кожура на фрукте, кость прорвала щеку сантиметров на десять, сразу хлынула кровь. Снаружи кажется, что бьют боксерской перчаткой по груше. Для Анны же, изнутри, это удары молотка, но молотка сантиметров в двадцать шириной, который держат обеими руками.
Второй нападающий начинает орать от ярости. Анна слышит его крики, но не отчетливо, потому что сознание перестает ей подчиняться.
Тот, что повыше ростом, как ни в чем не бывало подходит к Анне и направляет ствол винтовки ей в голову, сухой щелчок, и он уже готов выстрелить, когда его сообщник снова что-то кричит. На этот раз — громче. Может быть, он даже хватает подельника за рукав. Оглушенной Анне не удается открыть глаза, у нее только двигаются руки, пальцы сжимаются и разжимаются в пустоте. Спазматическое и рефлекторное движение.
Мужчина с винтовкой останавливается, оборачивается в нерешительности: ясно, что выстрелы наверняка привлекут внимание полицейских и те сразу заявятся, — любой профессионал вам это подтвердит. В течение секунды мужчина колеблется, какое принять решение, и, как только выбор сделан, он снова поворачивается к Анне и начинает бить ее ногами. По лицу, по животу. Она пытается увернуться, но, даже если бы у нее хватило на это сил, ей мешает дверь. Анна лежит на пороге. Выхода нет. С одной стороны дверь, с другой — мужчина, который со всей силы бьет ее носком правого ботинка, сохраняя равновесие на левой ноге. Между двумя ударами Анне удается перевести дух: нападающий на мгновение останавливается, вероятно, потому, что не достигает искомого результата. Тут он решает сменить тактику на более радикальную: он переворачивает винтовку, поднимает ее над головой и начинает молотить по телу Анны деревянным прикладом. Сильно, с размаху.
Как будто вбивает кол в замерзшую землю.
Анна старается увернуться, отворачивается, скользит в собственной крови, которая уже повсюду, и закрывает руками шею. Первый удар приходится на затылок. Второй, прицельный, дробит ей пальцы.
Изменение тактики оказывается несогласованным, потому что второй, кто пониже, что-то орет, повисает на сообщнике и, вцепившись тому в руку, мешает завершить начатое. Из-за возникших разногласий первый оставляет свои намерения и возвращается к традиционной практике. Он снова начинает бить Анну ногами: точные удары грубых кожаных сапог — такие сапоги носят военные — сыплются на ее тело. Он целится в голову. Анна, съежившись, продолжает закрывать голову руками, удар следует за ударом: голова, шея, предплечья, спина, — сколько их было — неизвестно: врачи скажут, что по крайней мере восемь ударов, патологоанатом насчитает скорее девять, поди знай, когда от них нигде нет спасения.
Тут Анна теряет сознание.
  -------------
  "Скачайте книгу в нужном формате и читайте дальше"
Категория: Криминальный детектив
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Поиск

Меню сайта

Чат

Статистика

Онлайн всего: 24
Гостей: 23
Пользователей: 1
utah

 
Copyright Redrik © 2016