Суббота, 03.12.2016, 20:36
TERRA INCOGNITA

Сайт Рэдрика

Главная Регистрация Вход
Приветствую Вас Гость | RSS
Главная » Криминальное Чтиво » Криминальный детектив

Микаэль Катц Крефельд / Пропавший
19.08.2016, 15:06
Хоэншёнхаузен, Берлин, 11 июля 1989 года
Под моросящим дождем безмолвно высилось на фоне ночного неба здание тюрьмы, похожее на подкову. За матовым стеклом ближайшей к воротам сторожевой вышки скользили силуэты часовых. Внизу возле проходной у ворот стояли четыре солдата 14-го отдела с карабинами через плечо. Ночь была спокойная, сегодня не ожидалось поступления новой партии арестантов. Солдаты курили и переговаривались, ладонью прикрывая от дождя зажженные сигареты, которые при каждой затяжке освещали их лица.
На втором этаже блока «Б» полковник Хауссер, взглянув на красную лампочку под потолком, остановился перед дверью, ведущей в коридор, где располагались камеры для допросов. Хауссеру было около тридцати пяти, но, глядя на изборожденное морщинами лицо, можно было дать ему значительно больше. Он пришел в гражданском, пальто на нем было насквозь мокрым от дождя. Хауссер нетерпеливо переступал с ноги на ногу, ломая пальцы в черных перчатках. Все передвижение по тюрьме регулировалось световыми сигналами, чтобы исключить возможность каких-либо контактов между заключенными по дороге из камеры в кабинет следователя. Система изолированного содержания была четко продумана, и хотя Хауссер одобрял этот порядок, он все равно чувствовал раздражение, когда ему приходилось простаивать, пережидая красный сигнал. Как только заключенный прошел, свет в ту же секунду сменился на зеленый. Почти двухметровый великан Хауссер завернул за угол, где начинался узкий длинный коридор, вдоль которого по обе стороны тянулись обитые звуконепроницаемым материалом герметичные двери камер для допросов.
Несмотря на поздний час, почти все сто двадцать помещений, расположенные на трех этажах, были заняты. Один из пунктов установленного в тюрьме Хоэншёнхаузен режима гласил: никогда не давать заключенным спокойно спать ночью.
Хауссер отпер дверь последнего кабинета в конце коридора и включил лампочку на потолке. Обстановка здесь была спартанская, в кабинете, точно так же как и в остальных ста девятнадцати, не было ничего, кроме письменного стола, двух стульев и канцелярского шкафа. Проработав на этом месте шесть лет, Хауссер ни разу не проводил здесь допросов. Кабинет служил лишь прикрытием тех особых методов, которыми он пользовался. Обогнув стол, занимавший большую часть комнаты, Хауссер подошел к канцелярскому шкафу в углу и отпер его маленьким блестящим ключиком. Достав с верхней полки связку ключей, он сунул их в карман.
Через несколько минут он уже снова был во дворе. Подняв воротник, он под моросящим дождем направился к зданию, в котором прежде располагалась тюремная администрация, теперь оно было переделано под складские помещения. У лестницы, ведущей в подвал, стоял на часах молодой солдат. Завидев Хауссера, он вытянулся перед ним и отдал честь. Хауссер спустился по крутым ступенькам в подвал. Из темноты навстречу ему вышло двое его подчиненных. Он им кивнул, и втроем они двинулись вглубь подвала по коридору, вдоль которого тянулся ряд камер. С тех пор как тюрьму расширили, пристроив к ней новые флигели, подвальные помещения использовались под склады, за исключением последней камеры. Она принадлежала отделению «Зет», которое возглавлял Хауссер. Об этом помещении и о том, что в нем находится, было известно лишь очень немногим. Даже глава службы безопасности товарищ Мильке и сам товарищ Хонеккер ничего не знали о его существовании. Временами им сообщали добытые в нем сведения, но и то лишь изредка.
Хауссер достал из кармана связку ключей и отпер замок. Тяжелая дверь, скрипнув, нехотя подалась.

В камере горела электрическая лампочка, заливавшая все желтоватым светом. Когда-то в этом тесном пространстве помещалось до двадцати заключенных, но сейчас посередине стоял только большой металлический ящик. Он был сделан из четырех стальных корабельных дверей. Дверные коробки были прочно сварены в одно целое, после чего с двух сторон усилены двумя железными пластинами. Корабельные двери Хауссер в свое время реквизировал на военно-морской верфи в Ростоке, а сварочные работы были тайно произведены здесь же, в подвале, под его наблюдением. В верхнюю дверь, служившую крышкой ящика, был вделан корабельный иллюминатор, и в скудно освещенном пространстве камеры могло показаться, что он уставил на Хауссера немигающий глаз. Из правой стенки ящика выходил шланг, протянутый к водопроводному крану у ближней стены. Через неплотное соединение между краном и шлангом на полу натекла лужа. Переступив через нее, Хауссер приблизился к ящику. Склонившись над заржавленной плитой, с которой местами облезла черная краска, он протер перчаткой иллюминатор, а затем постучал кулаком по стеклу. В ящике кто-то завозился, расплескав по стеклу воду. Хауссер постучал еще раз, и тут в темном окне показалось белесое и одутловатое лицо. Человек в ящике глядел на Хауссера воспаленными обезумевшими глазами.
– Спокойно спит только тот, у кого чиста совесть, – негромко произнес Хауссер.

Кристиансхавн, 12 сентября 2013 года
Могенс отвернул кухонный кран и смыл с тарелки недоеденную овсянку. Щеткой для мытья посуды он заталкивал непослушные комочки в сливное отверстие стальной мойки, пока они не размягчились и не исчезли в трубе. Часы показывали без десяти семь. За стеной слышно было, как в соседней квартире переругиваются соседи и хнычет ребенок. Могенс вытер руки посудным полотенцем, проверил, в порядке ли одежда и не забрызгал ли он белую рубашку, которая была на нем. Затем подошел к холодильнику, собрал в мусорный мешок все, что в нем хранилось, вышел на лестницу и выбросил мешок в мусоропровод. Вернувшись в квартиру, он зашел в ванную и сложил зубную щетку вместе с начатым тюбиком зубной пасты в сумку для туалетных принадлежностей, в которую еще с вечера собрал все самое необходимое. Он осмотрел себя в зеркале. Убрал со лба растрепавшуюся челку, снял очки с толстыми линзами и протер усталые глаза. Могенсу было сорок два года, но ему казалось, что большая часть жизни осталась позади. На обрюзглом лице отчетливо видны были следы нездорового образа жизни: пристрастие к фастфуду и отсутствие должного моциона. В нем было по меньшей мере двадцать килограммов лишнего веса. Надетый сегодня просторный костюм, который он нарочно выбрал слишком большого размера, отнюдь не делал его стройнее. Но скоро с этим будет покончено. Отныне он собирается заботиться о здоровье и больше двигаться. Нынешний день все изменит. Отвернувшись от зеркала, он вошел в спальню, где на кровати стоял раскрытый чемодан с вещами. Он уложил туда сумку с туалетными принадлежностями и прозрачный пластиковый мешочек с белокурым париком и черными очками, купленными для маскировки, которая скоро ему потребуется. Через пять минут он уже выходил за порог, одетый в пальто, с мягким кожаным портфелем в одной руке и чемоданом в другой. Бросив на квартиру прощальный взгляд, он захлопнул дверь, уверенный, что, как бы ни кончился этот день, он больше никогда сюда не вернется.
Могенс шел по Овергаден-овен-Вандет, над которой еще не рассеялся туман, нависший над каналом со стоящими на причале катерами. Тарахтящий звук пластиковых колесиков его чемодана разбудил английского бульдога, спокойно спавшего на палубе одного из причаленных к набережной судов. Пес залаял и недовольно посмотрел на Могенса, тот поспешил перейти на другую сторону. Возле «Федьекеллера» уже собралась кучка бездомных, один из которых улыбнулся ему беззубой улыбкой и, кивая на чемодан, громко крикнул вслед: «Bon voyage!»
Ничего не ответив, Могенс прибавил шагу.
Немного спустя он уже волочил свой чемодан по пешеходному переходу площади Кристиансхавн-торв и, перейдя на другую сторону, встал на автобусной остановке перед кондитерской «Лагкагехусет», из которой вкусно пахло горячей сдобой. Мало кому известно, что когда-то на этом месте стояла тюрьма, подумал Могенс и тут же отогнал от себя эти мысли. Он нетерпеливо взглянул на часы. До прихода автобуса 9А оставалось еще две минуты. Вокруг Могенса сгустилась толпа ожидающих пассажиров, и он почувствовал легкий приступ клаустрофобии, на лбу выступила испарина. Он сделал над собой усилие, чтобы совладать с расшалившимися нервами. Могенс страдал гипертрофией потовых желез, и от малейшего волнения его прошибал пот, но сегодня ему необходимо быть воплощенным хладнокровием. Тут подъехал автобус и раскрыл двери. Подталкиваемый нетерпеливыми пассажирами Могенс поднялся в переполненный салон.
Протиснувшись вперед, он встал поближе к средней двери, возле которой иногда можно глотнуть свежего воздуха. Но по мере продвижения по маршруту, пролегавшему через центральную часть города, в автобус на каждой остановке садились все новые пассажиры, и Могенса постепенно оттеснили от двери в сторону задней площадки, где воздух был такой тяжелый, что вообще невозможно было дышать. Он чувствовал на себе пристальные взгляды пассажиров, привлеченные его большим чемоданом. Ему казалось, что все уже догадались о его планах. Еще немного, и кто-нибудь начнет звать полицию. На него снова накатил панический страх, его так и подмывало броситься к выходу, продраться сквозь толпу и выскочить на улицу. Но он совладал с собой, закрыл глаза и постарался выровнять дыхание.
Доехав наконец до Главного вокзала, он с облегчением вышел из автобуса и, влившись в поток пассажиров, поднялся по широким ступеням в вестибюль. Тошнота, вызванная дорожной тряской, понемногу улеглась, выброс адреналина наполнил его бодростью. Пройдя через широкий вестибюль, Могенс устремился в сторону Ревентловсгаде, где находились камеры хранения. Миновав помещение охраны, в котором, как ему было известно, сейчас еще никого нет, он вошел в зал. Бледный неоновый свет, лившийся с потолка, освещал бесконечные ряды алюминиевых ячеек, придавая залу сходство с моргом. Могенс шел, уставя глаза в пол, старательно избегая смотреть на размещенные под потолком камеры наблюдения. Возможно, в полиции и сумеют установить его личность по видеозаписи, но к тому времени он будет уже далеко. Отыскав пустую ячейку, он поставил в нее чемодан и заплатил шестьдесят крон за двадцать четыре часа хранения. Если все пройдет успешно, то он вернется за чемоданом в течение ближайших пяти часов. То есть, конечно, если…

Пользуясь прежним проездным билетом, он сел в автобус и устроился на одном из передних сидений. Автобус номер 9А ехал сейчас полупустой. Зато машин на улице прибавилось, и на обратный путь ушло чуть больше времени, чем на поездку к вокзалу. Он снова взглянул на часы. Было без пяти восемь. Через шесть минут он снова окажется на площади Кристиансхавн-торв, и времени у него остается даже с запасом, чтобы пешком дойти до Бробергсгаде, до которой оттуда приблизительно восемьсот метров. В 7:59 он отметится на работе точно так же, как делал это на протяжении без малого двадцати лет. Никто из коллег не заподозрит ничего неладного. Все будет выглядеть совершенно нормально. При мысли об этом он улыбнулся… И тут на самой середине моста Книппельсбро автобус вдруг остановился. Могенс вскинул голову и увидел сквозь лобовое стекло, как впереди, загораживая автобусу дорогу, опускается красно-белая перекладина шлагбаума. Сигнальный звонок на мосту ударил ему по нервам, и он увидел, как разводное крыло со всей проезжей частью начало подниматься, как аппарель, словно для того, чтобы все взмыли по ней прямиком к обложенному тучами небу.
Как же так! Этого не может быть! Ошеломленный, он все еще не верил своим глазам. Он составил подробнейший план и не учел такую возможность! Он панически схватился проверять часы. Было уже без четверти восемь. Глядя в окно, он наблюдал, как через акваторию порта со скоростью улитки подплывает к мосту трехмачтовая шхуна. В душе он проклинал старую посудину, желая ей провалиться в тартарары, проклинал ее экипаж, который, собравшись у борта, махал прилипшим к парапету моста прохожим и велосипедистам, которые сгрудились там, чтобы полюбоваться редкостным зрелищем красивого парусника.

В восемь часов четыре минуты Могенс выскочил из автобуса на остановке «Кристиансхавн-торв». С портфелем под мышкой он перебежал на другую сторону и со всех ног пустился по Дроннингенсгаде. Он уже не помнил, когда ему приходилось так бегать, а судя по неуклюжим движениям, тело тоже давно забыло, как это делается. Добежав наконец до Бробергсгаде, он вынужден был остановиться и перевести дыхание. Торопливо приведя в порядок одежду и вытерев вспотевший лоб, он направился к открытым воротам здания, в котором располагалась фирма «Лауритценс Энтерпрайз». Рабочие фирмы давно уже разъехались по стройкам, и маленький дворик был пуст, там не было ни одного автомобиля. Проходя мимо мастерской, Могенс увидел, что там осталось двое или трое кузнецов. Не задерживаясь, он кинулся по лестнице в бухгалтерию, которая находилась на втором этаже. Отворив дверь, он взял с полки, где стояли часы, перфокарту со своей фамилией. Фирма, где он работал, была старинная, с давними традициями и устарелым оборудованием. Механизм глухо звякнул «дзинь», часы отметили время – восемь часов девятнадцать минут. Никогда еще не бывало, чтобы Могенс так опаздывал на работу.
– Что, никак было не встать?
Обернувшись, Могенс увидел перед собой Карстена Хольта – начальника отдела продаж. Карстен был мужчина лет тридцати пяти, загорелый и довольно коротконогий, как будто ноги у него отстали в росте от туловища. У Карстена был автомобиль – старый «камаро», и Карстен любил о нем поговорить. За это он получил прозвище Карстен Камаро, или сокращенно К. К. Карстен не возражал.
Карстен указал на Могенса пальцем:
– Что это ты так вспотел, коллега? Уж не заболел ли?
– Вспотел?
Могенс торопливо отер лоб и положил на место перфокарту.
– Да ничуть! – сказал он в ответ. – О чем ты, К. К.?
– Не вода же с тебя градом льет.
Могенс помотал головой и, чувствуя спиною взгляд, которым проводил его Карстен, поспешно удалился в свой кабинет.
В кабинете Могенс увидел пачками брошенные на стол бумаги. На самом деле счетоводческой работой должны были заниматься девицы из бухгалтерии, а не он. Его работа была более ответственной – следить за тем, чтобы все сходилось без сучка и задоринки или, по крайней мере, выглядело бы так в глазах налоговой службы. Работа у него была, можно сказать, творческая. Могенс плюхнулся в потертое кресло, которое заскрипело под его тяжестью.
Подумать только! Все планы, которые он так тщательно составлял, рухнули из-за разведенного моста! Кажется, Карстен Камаро как-то подозрительно на него посматривал. Или ему это только померещилось? Могенс задумался, вспомнив, какой злобный взгляд бросил на него бульдог с палубы причаленной яхты. Это было дурное предзнаменование, посланное из преисподней. Но как бы то ни было, а надо продолжать начатое. Если он не осуществит задуманный план, то никогда отсюда не вырвется.
  -------------
  "Скачайте книгу в нужном формате и читайте дальше"
Категория: Криминальный детектив
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Поиск

Меню сайта

Чат

Статистика

Онлайн всего: 41
Гостей: 37
Пользователей: 4
sf, Papa_Smurf, rv76, Спика

 
Copyright Redrik © 2016