Среда, 07.12.2016, 19:21
TERRA INCOGNITA

Сайт Рэдрика

Главная Регистрация Вход
Приветствую Вас Гость | RSS
Главная » Криминальное Чтиво » Фантастический боевик

Виталий Забирко / Мы пришли с миром
22.01.2013, 21:22
   Утро выдалось солнечным и настолько морозным, что в воздухе витали блестки замерзшего пара. Иней превратил деревья сквера в хрустальную чащу из зимней сказки, и на ее фоне картины местных художников, выставленные на продажу, выглядели образцами дремучего примитивизма. Фактически так оно и было.
   Художники, одетые, как на зимнюю рыбалку, в полушубки и тулупы, переминались с ноги на ногу и сумрачно поглядывали вдоль аллеи. Кто курил, кто, греясь, попивал чай из термоса. О покупателях не стоило и мечтать — даже случайные прохожие предпочитали не сворачивать в сквер в лютый мороз.
   В отличие от художников я твердо знал, что не гений, а ремесленник и мой товар никоим образом не относится к произведениям искусства. Чертики, игрушечные скелеты, уродливые инопланетяне и прочая нечисть, которую автолюбители подвешивают на ниточке у лобового стекла. А чем еще может торговать бывший кукольный мастер сгоревшего три года назад кукольного театра? Веяние времени... Тем не менее моя продукция пользовалась спросом — все-таки мастер я неплохой и знаю, как заставить дергающуюся на ниточке куклу выглядеть как живой и весьма забавной. Иногда за день удавалось продать до десятка кукол, однако сегодня, похоже, не мой день. Я бы и не пришел в сквер по такому морозу, но деньги были нужны позарез. Всегда так — как нужны деньги, нигде не достанешь. Известная теория подлости.
   Слева от меня притопывал валенками Мирон. Вообще-то Савелий Миронов, но своего имени он не любил и предпочитал, чтобы его называли по фамилии. Точнее, как он говорил, по имени пращура-родоначальника. Большой нос Мирона посинел, борода, усы и брови покрылись изморозью. Полярник, да и только. У него, что ли, занять? Художник он неплохой, но не из тех, кто жертвует всем ради искусства. Прекрасно понимая, что картины художника начинают повышаться в цене только после его смерти, умирать Мирон не собирался и переквалифицировался в иконописцы. Хотя в Бога не верил. Писал он, как и положено, на досках, старил иконы и худо-бедно сводил концы с концами.
   Я смерил Мирона оценивающим взглядом. Да нет, откуда у него деньги? Будь у него наличность, не вышел бы сегодня в сквер клацать зубами на морозе.
   До слуха донесся характерный скрип снега от чьих-то быстрых шагов, и все как по команде повернули головы на звук. По аллее, не обращая внимания на картины, уверенной походкой шла девушка. Этакая Снегурочка. В белой шубке с капюшоном, в белых сапожках, разве что русая коса не свешивалась с плеча. Красавица, которой не по аллее запущенного сквера шагать, а по подиуму прохаживаться. Щеки ее раскраснелись от мороза, зеленые глаза сияли, а губы сложились в загадочную улыбку Джоконды, обращенную не к кому бы то ни было конкретно, а ко всему миру.
   Как мастер-кукольник, я знал происхождение этой улыбки. Генетическое уродство — врожденный спазм лицевых мышц. Побольше бы таких «уродов» — мир бы светлее казался...
   Мирон придвинулся ко мне и шепотом продекламировал на ухо:
— ...она шла с сияющим от счастья лицом, и душа ее пела: «Эхма, тру-ля-ля, небеременная я!»
— Вечно ты все опошлишь... — поморщился я, провожая девушку взглядом. Сбросить бы годков эдак... Гм... Не стоит о грустном.
— Это не пошлость, а суровая правда жизни. Греться будешь?
— Что у тебя, чай?
— Я тебе что — реклама «Липтона»? Какой дурак по такой холодрыге чаем греется? Бери выше — «Вигор»!
— Аптечный?
— Другого не бывает! Представляешь, захожу утром в аптеку, беру бутылку, а рядом женщина стоит и интересуется у провизорши: «Это что, как „Биттнер"? Провизорша мнется и неопределенно кивает: „В общем, похожая настойка..." Тогда я оборачиваюсь и говорю: „Да, очень похожая. Только принимать нужно не раз в день, а три раза, и не по чайной ложке, а по граненому стакану".
Мирон вынул из-за пазухи бутылку, но, вопреки собственной рецептуре, налил в стакан всего на треть и протянул мне.
— Ручки терпнут, ножки зябнут, не пора ли нам дерябнуть? — продекламировал он. — Пей, пока теплый.
— Какой матерый поэтище в тебе пропадает... — пробормотал я, выпил и поморщился.
— Чего морщишься? — обидчиво заметил Мирон. — «Вигор» — лучше всякой водки. И дешевле. И никогда не бывает «паленым» — делается только на ректификате, так как аптекари под статьей уголовного кодекса ходят. Если кто-то окочурится от «паленой» микстуры, сразу загремят на зону.
Он выпил, обсосал наледь с усов, и сизый нос начал окрашиваться в багровые тона.
— Полезная микстура, — философски заметил он, — особенно для творческих личностей.
— Андрей умней нас, — кивнул я на пустое место рядом со своим лотком. — Сидит себе дома в тепле да уюте...
Андрей Осокин работал в стеклодувной мастерской химического факультета университета. Платили ему гроши, поэтому он подрабатывал, выдувая стеклянные шары с зимним садом внутри. Красиво получалось, многие покупали детишкам на забаву.
— Андрея больше не будет, — вздохнул Мирон.
— В каком смысле? — настороженно поинтересовался я. Возраст у нас вроде бы еще не «переходный», но по-всякому бывает... — Заболел?
Мирон недоуменно посмотрел на меня, затем до него дошла двусмысленность собственной фразы. Он криво усмехнулся.
— Жив-здоров, но здесь теперь долго не будет показываться. Повезло мужику, получил серьезный заказ — стеклянные глаза делает. Первая партия — тысяча пар.
— Для инвалидов, что ли?
— Вряд ли. Одноглазым стеклянные глаза делают поштучно, а слепым они не нужны. Точно не знаю, но, думаю, заказ оплачивает какая-то туристическая фирма. У кого деньги есть, сейчас ездят на сафари, охотятся на львов и крокодилов, а когда возвращаются домой, заказывают чучела. И платят таксидермистам хорошо, даже Андрюхе за пару глаз отстегивают по сто долларов.
— Да уж... — завистливо вздохнул я. — Действительно, повезло Андрюхе...
Тут-то покупатель и появился. А я настолько ушел в себя, что не заметил, откуда он возник перед моим лотком. Грузный, в длиннополом, до пят, мятом пальто, поношенной меховой ушанке и огромных очках с темными оптическими стеклами. Рот от мороза прикрывал шарф, и наружу торчал лишь большой, почти как у Мирона, нос. Нос был бледный, нездорового желтоватого цвета, будто отмороженный. Бомж не бомж — не поймешь.
Он протянул руку в черной перчатке, взял с лотка Буратино, поднял за ниточку и подергал. Буратино запрыгал в воздухе, показал двумя ладонями покупателю «нос» и мерзко рассмеялся, переходя с грубого баса на дискант:
— Гы-гы, ха-ха, хи-хи...
Немудреные для марионетки движения и звуки, но на покупателей производят впечатление. Особенно показушный смех.
— Сколько? — глухим голосом из-под шарфа спросил покупатель.
— Триста, — назвал я минимальную цену. Если передо мной бомж, то и такая цена для него запредельная.
— Рублей?
— Долларов, — опередив меня с моей честностью, ехидно заметил Мирон.
Покупатель, не снимая перчаток, залез в карман, долго копался, наконец извлек пачку долларов. Непослушными то ли от мороза, то ли оттого, что в перчатках, пальцами, отсчитал три сотенные купюры и протянул мне. Затем взял с лотка Буратино, сунул в карман и побрел по аллее, заметая полами пальто снег.
Мы с Мироном застыли соляными столбами, глядя вслед по-сумасшедшему щедрому покупателю, пока он не скрылся с глаз. Все получилось, как в анекдоте о «новых русских». Кто бы рассказал — не поверил.
— Может, доллары фальшивые? — очнулся первым Мирон.
Я почувствовал, что пальцы, сжимавшие купюры, закоченели, и протянул деньги Мирону.
— Посмотри.
Он стащил с рук меховые рукавицы, взял купюры, потер между пальцами, посмотрел на свет:
— Вроде настоящие... Ну тебе везет! Такое дело обмыть надо.
Мирон снова достал бутылку, плеснул, теперь уже не скупясь, в стакан. И когда я выпил, то понял причину его щедрости.
— Как думаешь, мне комиссионные полагаются? — вкрадчиво поинтересовался он.
Я подул на закоченевшие пальцы, подумал и согласился. Мирон не раз меня выручал, да и прав он — если бы не его ехидство, пришлось бы довольствоваться тремястами рублями, а не тремястами долларами. А это, как говорят в Одессе, две большие разницы.
— Дистрибьютора устроят десять процентов?
— Обижаешь, начальник!
Я не стал торговаться.
— Хорошо, пятьдесят долларов.
— Лады! — повеселел Мирон и вернул мне две сотенные — Сдача рублями устроит?
— Можно и тугриками, — пошутил я, — но рублями лучше.
На «сдачу» у Мирона нашлось только четыреста рублей. Прав я оказался в своем предположении о его финансовой состоятельности.
— Остальные завтра, — заверил он — Разменяю в обменном пункте, тогда и отдам.
— Завтра так завтра, — согласился я. — Или послезавтра. Если мороз не спадет, то я здесь не появлюсь.
— А вдруг щедрый покупатель снова появится? — не преминул съехидничать Мирон.
— Такое случается раз в жизни, — резонно возразил я, непроизвольно оглянулся, и сердце у меня екнуло.
Покупатель возвращался, неся в правой руке большой полиэтиленовый пакет.
  -------------
  "Скачайте книгу в нужном формате и читайте дальше"
Категория: Фантастический боевик
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Поиск

Меню сайта

Чат

Статистика

Онлайн всего: 37
Гостей: 35
Пользователей: 2
anna78, Helen

 
Copyright Redrik © 2016