Суббота, 10.12.2016, 21:30
TERRA INCOGNITA

Сайт Рэдрика

Главная Регистрация Вход
Приветствую Вас Гость | RSS
Главная » Terra » Военно-историческая библиотека

Кирилл Маль / Гражданская война в США, 1861–1865
01.07.2015, 21:10
«Адский перекресток нашего бытия»
В непрерывной цепи исторических событий, составляющих прошлое каждого народа, есть звенья разной величины и значения. Одни события мимолетны, малозначимы и проходят почти бесследно независимо от шума, который им удалось создать. Другие же, напротив, огромны и не могут не потрясать своим масштабом, а иногда одно подобное событие определяет ход исторического процесса на десятилетия, а то и на столетия вперед. Таким переломным моментом в истории Америки стала гражданская война 1861–1865 гг.
Это была не только самая кровопролитная война за все время существования США, в ходе которой погибло 650 тысяч американцев (больше, чем в I, II мировых, во Вьетнамской и Корейской войнах вместе взятых), не только первая и единственная крупномасштабная междоусобица, охватившая всю заселенную белыми часть Америки от Атлантического побережья на востоке до Великих равнин на западе, от Вермонта на севере до мексиканской границы на юге. Это была великая катастрофа, коренным образом изменившая лицо тогдашних Соединенных Штатов, уничтожившая целую цивилизацию, «унесенную ветром» этой войны, заложившая основы  новой Америки, включая ее политическое устройство, экономику, психологию и менталитет ее граждан.
Известный американский историк Шелби Фут, автор трехтомного труда по истории гражданской войны в США, труда, который считается классическим, так ответил в одном интервью на вопрос о значимости этого события для истории Америки: «Любое понимание этой нации должно основываться, я имею в виду по-настоящему основываться, на изучении гражданской войны. Я совершенно в этом уверен. Она определила нас. Революция внесла свою лепту. Наше участие в европейских войнах, начиная с I мировой войны, также внесло свою лепту. Но гражданская война сделала нас такими, какие мы есть, определила наши хорошие и плохие стороны, и, если вы собираетесь постичь американский характер 20-го века, вам совершенно необходимо изучить великую катастрофу века 19-го. Это был перекресток нашего бытия, и этот перекресток был адским».
Для истории человечества гражданская война в Америке также имеет большое значение. Во-первых, именно с гражданской войны начинается становление Соединенных Штатов как великой державы, оказывающей в настоящее время первостепенное влияние на происходящие в мире процессы. Во-вторых, эта гражданская война была единственной в своем роде, не похожей на все остальные гражданские войны. Ее уникальность заключалась в том, что она причудливым образом сочетала в себе, казалось бы, не сочетаемые черты войны междоусобной и войны межгосударственной.
Гражданские войны, неоднократно полыхавшие на европейском континенте, всегда были следствием глубоких социально-экономических конфликтов, которые выливались в вооруженную борьбу «дворцов и хижин». Великий раскол, который едва не погубил американскую нацию в прошлом веке, произошел по совершенно другим причинам, и пропасть, образовавшаяся в обществе к началу 60-х годов 19-го столетия, разделяла не борющиеся за политическое и экономическое влияние классы, не богатых и бедных, а две разные цивилизации, стоявшие на разных путях развития.
Грандиозный конфликт, потрясший США в середине прошлого века, не был, однако, чем-то внезапным, как камнепад, обрушивающийся в горах на головы ничего не подозревающих путников. Он был вызван глубинными процессами, происходившими в экономической и политической жизни Америки, начиная с европейской колонизации и Войны за независимость. И все же иностранному гостю, посетившему это государство накануне войны, было трудно заметить признаки надвигающейся бури.
В середине 19-го столетия Америка была свободной, богатой и преуспевающей страной. Она походила на здорового, сильного и быстро растущего ребенка, не терпящего нужды ни в чем. Численность населения США неуклонно росла, увеличившись только за 50-е годы от 23 до 31 миллиона человек. И этот существенный прирост не был вызван одними естественными причинами. Ежегодно сотни кораблей бросали якоря в портах Восточного и Западного побережья, и толпы эмигрантов из Германии, Италии, Ирландии, Франции, России, Китая и других стран наводняли американские города. Убежав от притеснений, нищеты и беспрестанной борьбы за существование на старом континенте, они были рады обрести в лице Страны Великих Возможностей свою вторую родину. С каждым годом число этих счастливцев становилось все больше: если в 1830 году в США въехали 2 210 000 эмигрантов, то в 1860 году эта цифра перевалила за 4 миллиона. Даже Старый Юг, всегда бывший и до сих пор остающийся замкнутым обществом, гостеприимно открыл свои двери беглецам из Европы. К концу 1850 года 21 % от населения Саванны, штат Южная Каролина, и 31 % от населения Мемфиса, штат Теннесси, составляли эмигранты.
Однако если кто-то и опасался, что этот постоянный поток новых граждан грозит Америке перенаселением, то он ошибался. Даже в «старых» штатах Восточного побережья, считавшихся заселенными, для всех хватало места под солнцем, не говоря уже о новых землях на западе и юго-западе страны. Территория США, кстати, тоже постоянно увеличивалась. Только одна, победоносная для американцев, Мексиканская война принесла Америке третью часть ее теперешних территориальных владений, в том числе и такие штаты, как Техас, Калифорния и Нью-Мексико. Эмигранты, прибывавшие каждый год в Америку, неизбежно должны были внести свой вклад в заселение и освоение этих новых земель, где пока хозяйничали дикие племена индейцев.
Впрочем, и без новых территорий для эмигрантов было полно работы на благо развивающейся американской экономики, во всех областях которой наблюдался неуклонный рост. Особенно быстро развивались торговля, промышленность и транспорт, хотя и сельское хозяйство не слишком от них отставало. Развитие шло не только вширь, но и вглубь. Везде применялись новшества и изобретения, вроде жатки Мак-Кормика в сельском хозяйстве, процесса обработки стали Келли в металлургии и аппарата Морзе в сфере связи. Одним словом, экономический прогресс, высокая степень (по меркам того времени) демократических свобод и благоприятное географическое положение, избавлявшее от угрозы извне, делали Соединенные Штаты одной из самых благополучных стран мира, и, на первый взгляд, казалось, что им обеспечено безоблачное будущее.
Но так могло показаться только на первый взгляд. Сама быстрота развития и территориального расширения Америки вызывала противоречия, постепенно перераставшие в серьезный конфликт. Во многом причины этого конфликта были заложены в государственном устройстве США. Главной из них было то, что с первых дней своего существования Соединенные Штаты были скорее союзом независимых республик, объединившихся для общей цели — победы над Британской короной в войне за свою независимость, нежели единым государством с сильной центральной властью. Вопрос о том, быть ли 13 бывшим английским колониям одной страной или жить врозь, встал на повестку дня сразу после Войны за независимость. И хотя все же было принято решение об объединении в федеративное государство, само это объединение было скорее юридическим, чем фактическим.
Как писал Роберт П. Уоррен, известный американский писатель, автор глубокого философского труда «Наследие гражданской войны», «…до войны, конечно, существовала горячая любовь к Союзу, но сам по себе Союз казался иногда в большей степени идеей, идеалом, чем реальным фактом». Подобный порядок вещей наложил глубокий отпечаток на менталитет граждан США. В их сознании родной штат значил больше, чем вся Америка, и, если кто-нибудь спрашивал, например, у уроженца Вирджинии, попавшего в Европу: «Откуда вы?», то неизменно получал ответ: «Из Вирджинии» вместо, казалось бы, логичного ответа «из Америки».
Конечно, постепенное превращение США в единую экономическую систему должно было рано или поздно привести к политическому объединению Соединенных Штатов, и такие интеграционные процессы, безусловно, были. Однако экономика в США развивалась по своеобразному пути, выписывая иногда столь причудливые зигзаги, что и политическая интеграция носила весьма специфический характер. Фактически уже в начале 19-го века в Америке сложились два основных экономических региона, которые хотя и были связаны между собой, оставались все же самостоятельными. Различия в экономике порождали в свою очередь различия в политическом, социальном и культурном развитии этих регионов. В результате к середине прошлого столетия на территории США в рамках единого государства сосуществовали две непохожих друг на друга цивилизации: северная и южная. Правда, северяне и южане в основном верили в одного и того же протестантского Бога, говорили на одном и том же английском языке и имели одно и то же историческое прошлое, но они по-разному смотрели на многие явления в экономике, политике, да и просто в жизни.
Как уже говорилось выше, различия между двумя цивилизациями лежали в первую очередь в экономической сфере. Север был преимущественно промышленным регионом. Именно сюда устремлялся основной поток эмигрантов, находивших здесь применение своим талантам и навыкам. Именно в северных штатах были заложены основы почти всех отраслей американской промышленности, развитие которых привело к созданию целой индустриальной империи. Так, Массачусетс специализировался на текстильной промышленности, Мэн — на деревообработке и лесной промышленности, Питтсбург, штат Пенсильвания, стал центром добычи угля и железа, а Коннектикут был штатом, производившим часовые механизмы и детали повозок и экипажей.
Юг, напротив, оставался аграрной территорией, и основным занятием населения здесь было сельское хозяйство.Принято представлять эту часть страны как край бесконечных плантаций и рабовладельцев, пьющих целых день джулеп с мятой, а по вечерам истязающих забавы ради своих чернокожих невольников. Цифры однако говорят о другом. Три четверти населения южных штатов никогда не владели никакими рабами, жили и работали на небольших фермах, занимавших менее 500 акров каждая. Правда однако и то, что плантационное хозяйство играло в экономике Юга важную, можно сказать, ключевую роль. На громадных полях, принадлежавших небольшой горстке землевладельцев, выращивались табак, рис и сахарный тростник.
Но основной культурой, приносившей львиную долю богатств всему региону, был хлопок. Рентабельности этой отрасли сельского хозяйства в немалой степени способствовало изобретение в 1793 году хлопкового джина — машины, быстро нашедшей себе применение на плантациях Юга. Как следствие, хлопок стал стремительно завоевывать экономику южных штатов и вскоре сделался ее основой. «Хлопок — это нечто большее, чем просто культура, — писал один житель Юга. — Это династическая система со своими законами и стандартами, всегда подвергаемая нападкам и особенно устойчивая к переменам. Это создатель новых стран, творец бедствий, вершитель истории. Именно хлопок сотворил на Юге социальную и политическую экономику, отличающую его от остальной страны».
Победоносное шествие хлопка по штатам американского Юга во многом определило экономическое, социальное и политическое лицо этой части страны. Благодаря хлопку класс богатых землевладельцев, постепенно вымиравший во всех развитых европейских странах, на американской земле удивительным образом укрепился и пустил корни. Благоприятные климатические условия, бесплатный труд негров-рабов и острая потребность в хлопке, которую испытывали текстильные фабрики Европы, в первую очередь Англии, делали плантационное хозяйство необычайно прибыльным предприятием, приносившим плантаторам Юга баснословные барыши. Богатые и беззаботные, плантаторы быстро превратились в своего рода земельную аристократию, и хотя настоящих аристократов, аристократов крови, среди них было немного, это не особенно смущало гордых южан, считавших себя элитой американского общества, или, если так можно выразиться, «республиканской знатью».
Из этого, впрочем, не следует, что небольшая группа аристократов-плантаторов, быстро превратившихся в особую замкнутую касту, правила всем остальным Югом или играла в его управлении сколько-нибудь заметную роль. Политика была слишком обременительной и скучной для настоящих джентльменов, предпочитавших всему прочему балы, скачки, охоту и по мере сил занятия сельским хозяйством (последнее, кстати, было далеко не простым делом). Поэтому политической и государственной деятельностью на Юге нередко занимались «плебеи». Так, из шести губернаторов Вирджинии, самого гордого, самого аристократического из всех южных штатов (после гражданской войны в Англии здесь обосновалось немало кавалеров-роялистов, бежавших от Кромвеля), сменивших друг друга между 1840-м и 1861-м годами, лишь один был прирожденным джентльменом, двое других начали свою карьеру батраками, а четвертый — сын деревенского мясника — был в молодости портным.
Вирджиния не представляла в этом отношении какого-либо исключения. По своему духу южное общество было в целом столь же демократично, сколь и северное. Например, здесь активно проводились в жизнь те же социальные программы, что и на Севере, за исключением аболюционизма  и эмансипации женщин. Значительные средства, поступавшие, между прочим, в бюджеты штатов из карманов налогоплательщиков, тратились на общественные больницы и на улучшение условий содержания заключенных. Прилагались усилия по смягчению долгового законодательства, и во многих юго-западных штатах были запрещены долговые ямы.
Впрочем, исключать влияние аристократической верхушки общества на уклад жизни на Юге, конечно, нельзя, хотя это влияние скорее касалось морали и менталитета, нежели права и политической жизни. Плантаторы своей идеологией и даже самим образом жизни внесли огромный вклад в зарождение южного сепаратизма, который уверенно завоевывал себе сторонников во всех слоях населения Юга. Поначалу этот сепаратизм выражался в осознании южанами самих себя как особой культурно-исторической общности (об отдельном южном этносе речи, конечно, не было), элиты Америки, подобно тому, как плантаторы-аристократы были элитой населения Юга. Характеризуя эти настроения, известный американский мыслитель Роллин Джо Остер писал, что южане начали «проявлять групповое сознание, свойственное европейскому романтическому национализму». Существовали три основных фактора, оказавших влияние на формирование такого группового сознания: это аграрная экономика, лежавший в ее основе хлопок и, как уже было сказано выше, наличие класса плантаторов.
Но из этого совсем не следует, что южане с самого начала стремились выйти из состава Соединенных Штатов. Совместное существование Севера и Юга в одном государстве приносило свои выгоды как первому, так и второму, и большинство южан вполне довольствовалось бы таким положением вещей, если бы «янки не совали свой нос в их дела. Но экономические реалии были таковы, что вскоре перед южанами встала дилемма: подчиниться экономическому и политическому влиянию Севера или распроститься с ним навсегда.
Основным полем, на котором сталкивались интересы Юга и Севера, была, конечно, экономика. Южане были уверены, что именно их штаты являются главным экономическим центром страны. Они вывозили большую часть продукции (в 1860 году хлопок составлял 57 % всего американского экспорта) и ввозили большую часть импорта. Север же, считали они, словно пиявка, высасывал богатства Юга своими протекционистскими таможенными пошлинами, спекуляциями с ценными бумагами, а также через кредитно-денежную систему. Эти претензии, конечно, не были совершенно справедливы, но и совсем лишенными основания их тоже считать нельзя.
--------------------------------------------------------------

                               
Категория: Военно-историческая библиотека
Всего комментариев: 1
1 moloss   (06.07.2015 14:30)
Хорошая книжка, спасибо Рэдрик - теперь будет у меня и в электронном виде))) Токмо карта к ней нужна - иначе гений генерала Ли оценить сложно.

Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Поиск

Меню сайта

Чат

Статистика

Онлайн всего: 42
Гостей: 40
Пользователей: 2
Redrik, Marfa

 
Copyright Redrik © 2016