Вторник, 06.12.2016, 13:09
TERRA INCOGNITA

Сайт Рэдрика

Главная Регистрация Вход
Приветствую Вас Гость | RSS
Главная » Terra » БИБЛИОТЕКА ПРИКЛЮЧЕНИЙ

Кир Булычев / Последняя война
16.08.2016, 16:39
СРОЧНО Г/П 304089 КАПИТАНУ ЗАГРЕБИНУ ПО ДОГОВОРЕННОСТИ С ГАЛАКТИЧЕСКИМ ЦЕНТРОМ ВАМ ПРЕДПИСЫВАЕТСЯ НЕМЕДЛЕННО ПРЕРВАТЬ ПОЛЕТ В СЕКТОРЕ 31–6487 ОЖИДАТЬ К/К КОРОНА КЕНШ Г/П 312 ПРИНЯТЬ НА БОРТ ПАССАЖИРОВ И ГРУЗ СПЕЦИАЛЬНОГО НАЗНАЧЕНИЯ ОБОРУДОВАНИЕ ДЛЯ ШАХТ ТИТАНА ПЕРЕГРУЗИТЬ НА К/К КОРОНА КЕНШ ПРОДОЛЖАЕТ ПОЛЕТ СОГЛАСНО УКАЗАНИЙ ПРЕДСТАВИТЕЛЕЙ ЦЕНТРА ЖЕЛАЕМ УСПЕХА
ЗЕМЛЯ-14 КОЛЛИ


Малыш читал перфорированную ленту, выползавшую из аппарата, а правая рука сама, автоматически, вставила конец ее в пишущую машинку, а та зажужжала, переводя в буквы радиограмму. Малыш подписал бланк, поставил время: 8 часов 40 минут. Время судовое. Сеанс связи с Землей должен начаться только через два часа.
Малыш включил экран внутренней связи. На мостике капитан был не один. Он стоял, наклонившись над столом с картами, большими ладонями придавив края, и оба стажера — Снежина с Христо — заглядывали через его плечи, слушали.
«Лучше поднимусь сам, передам мастеру, — подумал Малыш. — Радиограмма персональная, срочная».
Малыш подтвердил прием и выключил передатчик. Сигнал подтверждения, помчавшийся к Земле-14, представился ему в виде зримого тела, пропадающего из глаз, несущегося между потоками метеоров и космических лучей туда, за много миллионов километров, где ждет его Агнесса Колли. Нет, она не ждет. Она знает, что сигналу добираться почти полчаса. Она оборачивается к напарнику, рыжему Ахмеду, просит его сбегать за кофе. И Ахмед бежит. А Агнесса, пользуясь минутой одиночества, достает спрятанное в журнале метеоритных сводок письмо от Юры Цыганкова, которого она никогда не называет Малышом и не любит, если называют другие. Письмо уже протерлось на сгибах, — кончается вторая неделя, как «Сегежа» стартовала к Титану. Ахмед возвращается с чашкой кофе, Агнесса незаметно прячет письмо. Ахмед улыбается и говорит, что у него есть два билета…
Часы над головой прозвенели четвертушку часа. Восемь сорок пять. У Малыша испортилось настроение. Почему он решил, что Агнесса перечитывает его письмо? Она могла выбросить его, не распечатывая. Малыш включил авторадиста, вышел в коридор.
Коридор был наполнен негромким, многозначным гулом. В нем сливались далекие голоса, шорох воздуха в дак-тах кондиционеров, пришептывающие шаги роботов, звон посуды в буфетной — и все эти звуки растворялись, перемешивались и тонули в монотонном, утробном говоре двигателей.
Малыш остановился, с удовольствием прислушиваясь к голосам корабля, одернул куртку, пришлепнул ладонью волосы. И увидел доктора Павлыша. Доктор вышел из своего кабинета. Он нес рулон белой бумаги, подгребал им как веслом. Доктор был более других на «Сегеже» похож на идеального космонавта. В порту, на Земле, он облачался в голубой мундир космонавта дальнего плавания; глаза его принимали тогда цвет горного озера, а серебряная змея, обернувшаяся вокруг чаши над верхним карманом, почему-то производила впечатление штурманского штурвала. Девушки называли его «капитаном». Павлыш улыбался чуть загадочно.
Малыш не устоял перед искушением. Он вспомнил, что доктор все уши прожужжал Снежине об аметистах Титана, хотя сам на Титан не ходил.
— Послушай, Слава, — сказал Малыш. — На Титан не идем.
— Что случилось? — спросил доктор.
— Срочная с Земли, — сказал Малыш, показал ему издали бланк и хотел проследовать дальше.
— Стой. — Слава преградил путь рулоном бумаги. — Не веди себя как женщина.
— А как? — спросил Малыш.
— Знаешь, как они говорят: «Ах, что я знаю, но тебе не скажу».
— Чудак, — сказал Малыш. — Видишь же: лично капитану. Выходим на рандеву с «Короной Кенш». Знаешь такой? Г/П 312?
— Еще бы! — сказал Павлыш. — Это же Галактический центр. Пойду скажу Снежине.
«Ну вот, — подумал Малыш, оставшись в одиночестве. — Почему это не я скажу Снежине?»
— Как дети малые, — сказал он сам себе, открывая дверь в рубку. — Скажу, не скажу…
— Ты кому? — спросил Глеб Бауэр, вахтенный штурман.
— Себе.
— Что за депеша?
— Мастеру, — сказал Малыш строго.
— А почему не вовремя? — спросил Бауэр. Он сидел на диванчике в штурманском закутке и читал лоцию сектора. — Что-нибудь серьезное?
Малыш молча прошел в рубку. Загребин стоял у большого экрана, рассказывал какую-то байку практикантам; те хлопали глазами от восторга и по наивности верили каждому слову. Малыш не спеша подошел к ним и встал лицом к мастеру, рядом с Христо. Сделано это было с намерением — Христо был невелик ростом, а Снежина значительно превосходила Малыша, и тот не любил стоять с нею рядом.
— Геннадий Сергеевич, — сказал Малыш. — Вам срочная с Земли.
Загребин погасил сигарету о пепельницу, прикрепленную к ободу большого экрана, прочел телеграмму медленно и обстоятельно, даже чуть шевелил губами.
Малыш посмотрел на Снежину и обрадовался, что Павлыш не успел ей ничего сказать.
— Что там? — шепнул Христо, толкнув Малыша Локтем.
Загребин протянул вдоль пульта большую мягкую, покрытую веснушками кисть, включил внутреннюю связь.
— Старшего помощника просят подняться на мостик, — сказал он.
Потом обернулся к Малышу и спросил добрым голосом, обманчиво добрым голосом:
— Команда уже оповещена?
— Я сюда прямо из рубки, — сказал Малыш. — Разве не понимаю?
— Между приемом и вашим появлением здесь прошло десять минут — нет, девять. Издалека шли?
Дверь отъехала в сторону. Старпом Баков возник на мостике. Скорость, с которой он преодолел расстояние от своей каюты до мостика, была фантастической, но при том Баков сохранял спокойствие и делал вид, что не спешит.
— Учись, — сказал капитан Малышу. — Алексей Иванович, прочтите, — продолжал он.
Малыш отступил на несколько шагов, натолкнулся спиной на Глеба Бауэра. Тот уже поднял с диванчика два метра своих костей и сухожилий. Малыш задрал голову и сказал тихо:
— На Титан не идем. Срочная с Земли-14.
— Шутишь, дуся, — сказал Глеб.
— Глебушка, — позвал капитан. — Брось ты эти вторичные источники информации. Разыщи сектор три-один-глесть-четыре-восемь-семь. Запомнишь? Или повторить?
Через сорок три минуты «Сегежа» начала торможение. К этому времени содержание телеграммы было знакомо всему экипажу.

Некоторые особо деликатные операции Эмилия Кареновна никому не доверяла, тем более роботам. К их числу относилось мытье и вытирание голубого сервиза. Как-то, еще в прошлом рейсе, она поручила достать его из шкафа Гришке, кухонному роботу. Тот одну чашку тут же разбил. Не хватало и еще одной чашки: ее уронил Зенон Кудараускас — поставил мимо стола. Но в этом вины тети Мили не было.
Иногда, если накатывало плохое настроение, надо было успокоиться, отвлечься, тетя Миля осторожно извлекала тонкие фарфоровые чашки из гнезд в шкафу, обдавала их теплой водой и насухо протирала чистым махровым полотенцем.
За полуоткрытой дверью трепетали голоса; приглушенный, доносился грохот из трюмов. Тетя Миля перетирала голубые чашки.
— В первом же порту расчет, — говорила она, глядя в белую стену буфетной. — В первом же порту.
Крупная слеза сорвалась с ее ресницы и гулко щелкнула по тонкому фарфору. Тетя Миля подставила чашку под кран, смыла слезу.
В коридоре заверещали роботы, и Глеб Бауэр прикрикнул на них, чтобы не попортили обшивку. Снежина заглянула в буфетную, хотела напиться, увидела, что тетя Миля перетирает чашки, заподозрила неладное, взмахнула большими красивыми руками и сказала:
— Что-то случилось? Кто вас обидел, Эмилия Кареновна?
— Никто, — сказала тетя Миля. — Никто не обидел. Чего тебе, Снежка?
Снежина поправила волосы, самые пышные и самые черные волосы в Космическом флоте, и села на вертящийся табурет. Она была дотошна и обстоятельна. Она любила ясность.
— Я не верю, — сказала Снежина. — Рассказывайте. Тетя Миля прижала чашку к груди. Поняла, что рассказать придется. Да и хотелось.
— Я их ждала, — сказала она. — Как ждала! Вся команда свидетель. Торт сделала со словами «Добро пожаловать» по самой середине… В холодильнике стоит. Каравай был, ты сама видела. Соль на верхушке. Ты же знаешь, я перегрузок совершенно не выношу, а пока тормозили, из камбуза не вылезала фактически, даже Гришку моего отключила. Все сама. Правда, Кирочка Ткаченко немного помогала, она это любит. Потом вышла к тамбуру, а как увидела — каравай Кирочке, а сама сюда. Плохо мне, просто не могу. Такое впечатление, словно в детстве снились, в кошмаре.
— А вы их разве на Земле не видали? — удивилась Снежина.
— Там у нас, на базе, другие были, двигатели монтировали. Милые такие, с тремя ногами, аккуратные, глазастые. А этих я как увидела — каравай Кирочке сунула и бежать. Даже стыдно, но ничего с собой поделать не смогла. Ой, идет…
Тетя Миля непроизвольно зажмурилась. Вцепилась пальцами в край стола — даже суставы побелели.
Снежина обернулась. Мимо открытой двери прошла хвостатая жаба. У жабы были длинные тонкие руки. Она жестикулировала ими, объясняя что-то семенившему рядом Малышу.
— Ты иди, — сказала тетя Миля тихо, не открывая глаз. — Мне самой стыдно, ты не думай. Только пирожок сверху возьми, из белой кастрюли. С рисом и яйцами.
Снежина вздохнула, мотнула головой, рассыпав по плечам чудесные волосы, открыла шкаф и взяла из белой кастрюли пирожок.
— Это очень крупные ученые, — сказала она.
— Я знаю, — согласилась тетя Миля. — Во мне животный атавизм пробудился.
— Вы к ним обязательно привыкнете, — утешила ее Снежина. — Можно еще один пирожок?
— Возьми. Только один. Скоро обед. В буфетную заглянул Христо.
— Извините, — сказал он. — Снежина за схемой пошла, а я жду. Извините. — У Христо печальные карие глаза и подвижные брови, движущиеся в такт губам. — Извините, — сказал он еще раз.
— Мы пошли. — Снежина отломила практиканту половинку пирожка. — Все будет хорошо.
В коридоре Снежина вспомнила, что хотела пить, но возвращаться не стала.
--------------------------------------------------------------

                               
Категория: БИБЛИОТЕКА ПРИКЛЮЧЕНИЙ
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Поиск

Меню сайта

Чат

Статистика

Онлайн всего: 28
Гостей: 25
Пользователей: 3
anna78, Redrik, Marfa

 
Copyright Redrik © 2016