Понедельник, 05.12.2016, 23:38
TERRA INCOGNITA

Сайт Рэдрика

Главная Регистрация Вход
Приветствую Вас Гость | RSS
Главная » Terra » БИБЛИОТЕКА ПРИКЛЮЧЕНИЙ

Луи Жаколио / Берег черного дерева и слоновой кости
02.06.2016, 16:04
ПОСЛЕДНЕЕ НЕВОЛЬНИЧЬЕ СУДНО
Шхуна «Оса», принимавшая в Ройяне груз к берегам Габона, Конго, Лоанго, Анголы и Бенгуэлы, 25 июня 185* года получила от своих отправителей из Бордо, братьев Ронтонаков, приказание отплыть в море.
В свою трехмесячную стоянку на рейде это судно не раз было предметом пытливых разговоров между рыбаками, которые занимались ловлей сардинок и часто посещали этот небольшой порт Жиронды. Они находили, что корпус шхуны слишком высок, водорез чересчур тонок, мачты с их принадлежностями слишком высоки и чересчур уж кокетливо наклонены к корме для простого товарного конвоира, борт, хотя без малейших признаков присутствия люков, был так же высок, как и на военном судне. Два румпеля, один — впереди мачты, другой — совершенно на задней части кормы под гиком грота, ясно обозначали, что при построении шхуны арматоры имели в виду цель, чтобы она во всякую погоду могла выдерживать плавание и смело идти на все опасности морских переходов. В ней было около шестисот тонн, что необычайно для простой шхуны; над ней развевался флаг, усеянный звездами свободной Америки.
Одно обстоятельство еще более усиливало недоумение моряков, собиравшихся вечером в кабачках на морском берегу, именно то, что за все долговременное пребывание шхуны на стоянке ни один человек из ее экипажа не сходил на берег. Каждое утро капитан садился на один из пароходов, ходивших по реке, ехал в Бордо и каждый вечер тем же путем возвращался на свое судно. Каждый день можно было видеть, как помощник капитана молча расхаживает на корме, между тем как вахтенные, под надзором боцмана, убирают судно, чинят паруса или покрывают наружные стены тройным слоем смолы.
Любопытные пытались разговориться с негром, корабельным поваром, который аккуратно каждый день отправлялся за провизией в деревню, но им скоро пришлось отказаться от этой попытки, потому что повар ни слова не понимал по-французски, по крайней мере никогда не отвечал, когда с ним заговаривали на французском языке, что, впрочем, ни мало не мешало ему в торговых сношениях, так как он отлично объяснялся с торговцами с помощью всенародного языка, заключавшегося в трех словах: франки, доллары и шиллинги. Закончив свои покупки, он знаками приказывал все перенести в шлюпку, окрещенную моряками оригинальным прозвищем «Капустная почта», и, управляя искусно задним веслом, приближался к борту шхуны, а минуту спустя был уже поднят на судно со своей провизией и экипажем. А чего бы нарассказали добродушные ройянские рыбаки, если бы знали, что таинственное судно, значившееся, по формальным документам американским, было наполнено экипажем космополитов и находилось под командой луизианца французского происхождения капитана Ле Ноэля?
После самых странных предположений общественное любопытство успокоилось за неимением пищи. Однако все пришли к единодушному соглашению, что это загадочное судно со своими изящными формами, с продолговатым и узким корпусом, с высокими, как на корвете, мачтами, роскошными парусами должно быть первоклассным ходоком и что все эти достоинства, изящество и быстрота очень редко встречаются в скромных береговых судах, предназначаемых для меновой торговли по берегам Сенегамбии и Конго.
Однажды было к нему приведено на буксире шесть плашкоутов, которые были размещены вдоль борта; и немедленно стали их разгружать на шхуну; все это были обыкновенные товары при торговле с африканскими берегами: ром, куски гвинейской кисеи, медные и железные товары, ножи, старые сабли, литихские ружья, по шести франков за штуку, стеклянные изделия, ящики с сардинками, одежды, обшитые галуном для вождей, трубки глиняные и деревянные, удочки, сети и прочее. Мало-помалу «Оса» погрузилась до грузовой ватерлинии; она получила полный груз и, по разгружении последнего плашкоута, была готова оставить порт по первому сигналу.
Утром, накануне того дня, когда шхуна должна была сняться с якоря, капитан Ле Ноэль, сойдя с парохода на Бакаланскую набережную, направился по обыкновению прямо в магазины своих арматоров и лишь только переступил через порог Ронтонак-старший молча махнул ему рукой, чтобы он следовал за ним в кабинет.
Дверь тихо затворилась за ними и негоциант сказал моряку без всякого предисловия:
— Капитан, мы должны перевезти четырех пассажиров в Габон.
— Четырех пассажиров, господин Ронтонак? — повторил капитан, совсем ошеломленный, — но вам известно…
— Тише! — сказал арматор, приложив палец к губам, — не было никакой возможности устранить эту помеху; я получил требование от главного комиссара адмиралтейства; малейшее колебание подало бы повод к бесчисленным подозрениям, которые возбуждаются против нас недоброжелателями; они ожидают только случая, чтобы предать их огласке.
— Никто не знает, что «Оса» вам принадлежит, потому что в портовых книгах записан я как хозяин и капитан; судно построено в Новом Орлеане, где я родился от родителей французского происхождения, но натурализованных в Америке; я плаваю по морям под флагом, усеянным звездами; для целого мира вы только мой товароотправитель. Отсюда следует, что никто не имеет права навязывать нам пассажиров и что вы поступили очень неблагоразумно: это может вам стоить пятьсот или шестьсот тысяч франков, а меня со всей моей командой отправят на верх мачты английского фрегата.
— Говорят вам, я никак не мог отвратить этой беды. Известно ли вам, что мы обязались перевозить почту транспорты между Бордо и французскими колониями Тихого океана?
— Не понимаю, какое отношение существует между этим и…
— Дайте же мне кончить! Морское министерство, по заключенному между нами контракту, предоставило себе право за условленную плату требовать отправления своих пассажиров, колониальных солдат и чиновников на всех судах, отправляемых нами во все страны мира, в числе двух человек на сто тонн груза. «Оса» в шестьсот тонн, и правительство имело право заставить нас взять двенадцать пассажиров вместо четырех.
— Но, господин Ронтонак, вам следовало бы отговориться вашим мнимым званием простого отправителя товаров.
— Я так и сказал, что судно не мне принадлежит, но что я постараюсь заручиться вашим согласием.
— Что за загадки! Признаюсь, я не понимаю.
— Послушайте, капитан, вы так сметливы, что должны понимать на полуслове. Через каждые два года «Оса» приходит в Ройян за грузом всегда к одному и тому же назначению, и вот в наших краях проходят уже слухи, что в продолжение столь долговременного отсутствия никогда никто не встречал ее на берегах Конго и Анголы; на этот раз клевета обозначилась еще резче…
— О! Вы могли бы сказать просто злословие, — перебил его Ле Ноэль, улыбаясь, — мы свои люди.
— Ну, вот вы и поняли, — подхватил Ронтонак, — пускай будет так, злословие… Я хотел разом ответить на него, согласившись принять этих пассажиров. Вчера, выставив на бирже объявление о времени отплытия шхуны, я мог уже лично убедиться, что эта мера произвела превосходное действие.
— Может быть вы и правы, однако, мы подвергаемся большой опасности.
— Все уладится, если принять некоторые меры предосторожности. Кто мешает вам высадить этих почтенных господ в Габоне и потом уже продолжать путь?..
— Мне придется бороться со страшными опасностями, которых вы, кажется, не в состоянии и предвидеть; если обыкновенная форма и довольно обычная внешность моего судна успели возбудить здесь некоторые подозрения, то в море дело принимает совсем другой оборот. Когда шхуна идет под ветром вся оснащенная парусами со средней скоростью двенадцати узлов, глаз моряка не ошибется и тотчас поймет, что это не какое-нибудь дрянное суденышко на веслах, перевозящее арахисы, буйволовые рога и пальмовое масло. Следовательно, весьма опасно приближаться к берегам, состоящим под надзором английских и французских крейсеров, и в особенности с тех пор, как морские державы предоставили себе право это нелепое право, осматривать суда военными кораблями. Из этого вы можете понять так же хорошо, как и я, какой опасности мы подвергаемся. Нельзя безнаказанно иметь в трюме двенадцать нарезных орудий и в отличном состоянии ружья, аптеку со снадобьями на четыреста человек и, что еще важнее, иметь целый склад цепей, которые совсем не похожи на то, чтоб их изготовляли для быков, и эту винтовую машину искусно скрытую в трюме с ее угольной камерой, всегда полною… и эти железные кольца, привинченные в равных расстояниях под кубриком… неужели вы думаете, что самый глупый офицер английского флота мог бы обмануться в их назначении?
— Не можете ли вы снять их временно?
— К чему же это послужит? И без них остается еще в двадцать раз более причин чем нужно, чтобы повесить меня со всей моей командой. Первое, чего требует от вас крейсер, — это страховой полис, потому что все они хорошо знают, что подозрительные суда не могут подвергать себя этой формальности. Как только получают ответ, что судно не застраховано, немедленно начинается обыск сверху до низу. В море я избегаю неприятных встреч тем, что не следую по общепринятым путям, притом же у меня там открытое пространство, а в борьбе на быстроту, с помощью моего винта, я никого не боюсь. Приближаясь к конторам на берегу, я почти уверен, что там ждет меня встреча; а если меня захватит авизо или корвет в ту минуту, как я буду высаживать пассажиров на берег, и прежде, чем я успею уйти в открытое море, тогда почти наверно можно сказать, что «Оса» никогда уже не увидит ройянского порта. Вам известно, какие ужасные преследования я выдержал; мы указаны с подробными приметами всем флотам, хотя ничего еще неизвестно об имени и национальности судна… Поверьте мне, господин Ронтонак, вы сделали огромную ошибку. А у нас намечалось такое приятное плавание! Король Гобби обещал нам сто штук черного дерева, а вам хорошо известно, что в Бразилии дадут в настоящее время около трех тысяч франков за штуку.
— Увы! — вздохнул Ронтонак. — Даже при том предположении, что какой-нибудь десяток из них потерпит повреждение на море, все же это принесло бы нам около миллиона барыша!
— А я-то рассчитывал уже бросить это ремесло, чтобы зажить, наконец, честной жизнью в ранчо, которое устроил себе на берегах Мисиссипи.
— И действительно, это должно быть вашим последним путешествием — в настоящее время так трудно вести это дело.
— Однако дело уже сделано, и, так как нет средства отступить, то надо придумать средство выпутаться из этой беды, чтобы вы не потеряли вашего корабля и товара, а я не расстался бы со своей шкурой.
— Боже мой? Мы создаем мнимые, может быть, опасности, а между тем нет никаких доказательств, что прямо подходя к Габону, вы не могли бы…
— Я не желаю подвергаться такой опасности.
— Так что же остается делать?
— У меня есть план… Ведь вам только нужно, чтобы эти пассажиры были доставлены на место, но все равно когда и как?
— Конечно, только с одним условием…
--------------------------------------------------------------

                               
Категория: БИБЛИОТЕКА ПРИКЛЮЧЕНИЙ
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Поиск

Меню сайта

Чат

Статистика

Онлайн всего: 25
Гостей: 24
Пользователей: 1
Redrik

 
Copyright Redrik © 2016