Пятница, 09.12.2016, 06:49
TERRA INCOGNITA

Сайт Рэдрика

Главная Регистрация Вход
Приветствую Вас Гость | RSS
Главная » Жизнь Замечательных Людей

Николай Долгополов / Легендарные разведчики
06.02.2016, 10:55
Англичанин Гарольд Адриан Рассел Филби, известный всему миру под именем Ким, был советским разведчиком. За двадцать с лишним лет, что я пишу о разведке, мне не приходилось встречать других примеров того, чтобы иностранец, да еще представитель высшего света, столько сделал для нашей страны. Возможно, были люди и более самоотверженные, но их вклад в нашу победу во Второй мировой войне не сопоставим с тем, что совершил Филби, едва не ставший руководителем Сикрет интеллидженс сервис — одной из самых сильных спецслужб мира.
Кто знает, возможно, где-то в архивах хранятся дела советских, российских агентов, которые сделали еще больше. Один из моих героев — легальных разведчиков намекал перед смертью, что был, да и сейчас есть такой агент. «Эх, если б ты знал, Колька!..» Он называл этого человека то Вожаком, то Монолитом. Но может быть, он ошибался или, как это бывает, мистифицировал? Пока же мы не знаем разведчика-иностранца, равного Филби. Недаром же так сложно, долго, муторно и буквально по крупицам рассекречиваются его дела.
Своим главным успехом в разведке Ким Филби считал добытую им в 1942–1943 годах информацию о планировавшемся немцами наступлении под Курском, получившем название операция «Цитадель». Как известно, кровопролитной Курской битвой завершился коренной перелом в Великой Отечественной войне, начатый сражением под Сталинградом, и стратегическая инициатива окончательно перешла к Красной армии.
В моей книге «Ким Филби» представлено несколько его донесений, рассекреченных летом 2011 года. Среди них информация о перелете из Германии в Англию видного нациста Рудольфа Гесса, сведения о диверсионной работе англичан в захваченных Гитлером странах, о структуре британских спецслужб и характеристики их руководителей.
Филби сошелся со многими сотрудниками разведки. С некоторыми, как, например, со знаменитым писателем Грэмом Грином и Томми Харрисом, продолжал дружить даже после своего бегства в СССР из Бейрута в 1963 году. Филби переписывался и принимал вместе с женой Руфиной Ивановной у себя дома в Москве великого Грина. Правда, тот в разведке ничего особенного не сделал. Том Харрис не побоялся прислать ему в советскую столицу старинный стол из цельного дерева. Бывший богач — мебельщик Харрис в годы войны сделал отличную карьеру в контрразведке. Это он предложил начальству в июне 1941-го использовать Филби, который работал в Испании корреспондентом «Таймс» и вполне мог возглавить испанскую секцию.
Услышав фамилию Филби, заместитель директора СИС по внешней контрразведке Валентин Вивиан вспомнил хорошо знакомого ему Гарри Сент-Джона Филби. Узнав, что он — отец Кима, помог Филби-младшему стать руководителем сектора, который вел контрразведывательную работу на Пиренеях и, частично, в Северной Африке.
Тогда Филби и получил доступ к дешифрованным англичанами телеграммам абвера. Он же одним из первых сообщил в Москву о секретных переговорах его главы — немецкого адмирала Канариса с англичанами, о сроках приезда адмирала в Испанию. Ким, вроде бы с согласия начальства, выработал план уничтожения Канариса, который его лондонское руководство неожиданно отвергло. А ведь даже гостиница между Севильей и Мадридом, в которой должен был остановиться глава абвера, была хорошо знакома Киму Филби со времен работы в Испании. И Ким заподозрил, что дело не только в опасениях возглавлявшего СИС Стюарта Мензи-са быть в свою очередь уничтоженным немцами. Англичане держали Канариса под своим крылом на всякий случай, мало ли что…
Существуют предположения, которые разделял и Филби, будто расстрелянный Гитлером в 1944-м адмирал подкидывал британцам информацию, выгодную группе лиц, задумавших физически уничтожить фюрера, прекратить войну с США и Великобританией, сосредоточив все усилия на схватке с СССР. Канарис с его разбросанной по свету немецкой агентурой был связующим звеном между недовольными Гитлером генералами и нашими тогдашними союзниками. Захват или убийство адмирала были невыгодны Мензису, люди которого аккуратно «пасли» Канариса.
Филби еще не раз информировал Центр о секретных сепаратных переговорах и англичан, и американцев с немцами.
Зимой 1941 года, когда немцев отогнали от Москвы, Филби передал своему связнику текст телеграммы посла Германии в Токио министру иностранных дел рейха Риббентропу о предстоящем нападении Японии на Сингапур. На Сингапур, а не на Советский Союз. Это подтверждало сообщения токийской резидентуры: японцы вступать в войну с СССР пока не собираются.
Использовал Филби и свои любовные связи. Он был близок с Айлин Фиэрс, которая работала в архиве контрразведки. Киму никак не удавалось разыскать свою первую жену Литци. Коммунистка из Австрии, в жилах которой текла и еврейская кровь, она смогла выехать из Вены в Англию благодаря браку с Филби и таким образом была спасена от преследования нацистов. Но потом исчезла. Филби доложил начальству, что не может быть двоеженцем и официально вступит в новый брак, только когда расторгнет прежний.
Айлин помогала Киму во всём. Позволяла даже порыться в архивных делах. Частенько Филби брал из архива тома разведывательных донесений коллег из разных стран, чтобы поздним вечером внимательно их изучить. Впрочем, так вопреки инструкциям поступали многие сотрудники, и на это смотрели сквозь пальцы.
Знала ли Айлин, для кого предназначалась отобранная Кимом информация? Впоследствии она говорила, что даже не догадывалась об этом. Ким подтверждал: точно не знала. Он не посвящал возлюбленных в свои тайны.
А мне кажется, что Айлин все-таки догадывалась. Женщина на ложе — что контрразведка. Но не обязательно вражеская.
В 1944 году Филби сообщил в Центр, что один из руководителей американской разведки доверительно поведал ему о совместной секретной работе ученых-ядерщиков Англии и США над атомной бомбой с использованием урана. В Москве поняли: если союзники объединили усилия, значит, они близки к цели. Это, в свою очередь, подстегнуло Сталина и Берию, заставило максимально мобилизовать научные кадры и выделить немалые финансовые средства для создания советской атомной бомбы.
Филби удалось добыть и документы, в которых говорилось о послевоенных планах англичан в отношении СССР. Исход войны был уже ясен, и наши союзники теперь были озабочены перспективой образования в Восточной Европе социалистических государств. Так что СССР превращался для западного мира в главного противника. В связи с этим в СИС по инициативе покровителя Филби Валентина Вивиана был создан специальный отдел по борьбе с Советским Союзом.
К английским планам подрывной деятельности против СССР в Москве отнеслись более чем серьезно. Филби не давали задания достать все эти документы, просили хотя бы известить о их содержании. И Филби в очередной раз сделал невозможное.
Опытный разведчик Вивиан разработал методы борьбы против советской разведки, придумал, как посеять вражду между СССР и коммунистическими партиями Запада, как с помощью дезинформации расколоть и настроить против Советского Союза международное коммунистическое движение. Все эти документы хранились в секретной папке, которая называлась «Документы Вивиана».
Но Филби переиграл друга семьи Вивиана, трогательно опекавшего его и продвигавшего по служебной лестнице. Присланные Филби «Документы Вивиана» позволили советскому руководству принять необходимые меры еще во время войны.
Филби собирал данные об агентах, забрасываемых Англией в разные страны. Сначала это были лишь сложные кодовые псевдонимы, затем они обретали реальные очертания и настоящие имена. Через несколько лет Центр уже располагал внушительным списком. Этих шпионов набралось столько, что некоторых, осевших в дальних краях, Москва так и не тронула. Другие же, обосновавшиеся поближе к советским границам, наоборот, вызывали огромный интерес.
В отличие от Берджесса или Кернкросса, Филби был отличным конспиратором. Уроки его первого учителя — нелегала «Отто» — Дейча не прошли даром. Он пытался внушить простую для него истину и другим членам «пятерки»: их безопасность во многом зависит от них самих. Особенно беспокоил его Гай Берджесс. И, как показали последующие события, не зря.
И еще. Филби, человек вполне традиционной сексуальной ориентации, ни с кем из друзей не заводил нравоучительных бесед о том, что их гомосексуальные связи могут привлечь чье-либо внимание, помешать в работе. Здесь он уповал на удачу. Однако Берджесс был отчислен из разведки из-за чересчур бросающихся в глаза, иногда им публично афишируемых пристрастий.
Видимо, Филби корректно намекнул своим связникам, что «об этом» не стоит говорить с его друзьями. Увещеваниями дурные наклонности, приобретенные в детстве в какой-нибудь привилегированной частной школе в Мальборо, было уже не исправить. Пользы бы не принесло, а вот ненужную раздражительность у коллег по «пятерке» вызвало бы.
И все связники, от «Отто» — Дейча до «Питера» — Моди-на, следовали совету Филби. Эту тему на протяжении долгих лет сотрудничества обходили стороной.
Вскоре после начала войны Филби было поручено следить за переговорами союзников об открытии второго фронта. И здесь он проявлял чудеса оперативности.
Затягивание с открытием второго фронта превратилось для западных союзников в стратегическую задачу. И любая информация на сей счет из Лондона ложилась на стол Сталина. Вождя раздражали постоянные отговорки, а потом и не сбывавшиеся обещания Рузвельта и Черчилля. Особенно бесило его двуличие британского премьера. Сталину он обещал, что второй фронт откроется совсем скоро, а Рузвельта убеждал, что время еще не пришло. Филби информировал, что открытие второго фронта затягивается намеренно и иллюзий на этот счет советской стороне питать не стоит.
В конце Великой Отечественной между СССР и союзниками возникло еще одно неприятное разногласие. Срывались поставки взрывчатки, которую так ждали от англичан. Их караваны доставляли в Мурманск какой угодно груз, но только не взрывчатку, в которой очень нуждалась наступавшая Красная армия. Сообщение Филби о том, что это делается вполне сознательно, а не по недосмотру или по небрежности, как ни странно, успокоило Сталина. Он понял, что и здесь надо полагаться на собственные силы.
С огромной тревогой Москва восприняла информацию от Филби о возможной войне между СССР и союзниками. Те обсуждали между собой, реально ли начинать военные действия против Советского Союза, если Сталин продолжит наступление на Западную Германию после взятия Берлина. Быть может, это сообщение от Филби в какой-то степени охладило пыл Иосифа Виссарионовича.
Отметим, что «пятерка» действовала разрозненно. Это не была единая группа, слаженная команда. По условиям игры ее члены не имели права на контакты. Роль объединяющего звена выполнял, при строжайшей конспирации, Ким Филби. Иногда даже самоуверенный Берджесс обращался к нему за профессиональными советами.
А были ли повторы в передаваемой Москве информации? Конечно, были. К примеру, информация из контрразведки, приходившая от Бланта, не дублировалась, а подтверждалась Филби. В разведке понятие «много информации» отсутствует. Очень важно, чтобы данные одного источника подтверждались всеми другими.
Несмотря на витавшие в коридорах Лубянки подозрения в дезинформации, Кембриджскую пятерку ценили, особенно после того, как Филби и Кернкросс предупредили Москву о наступлении немцев под Курском.
Анализируя информацию, переданную всеми членами Кембриджской пятерки, приходишь к выводу: наиболее важным источником был Ким Филби. А с 1947 года, когда он возглавил пресловутый 9-й отдел по борьбе с коммунизмом, и до 1951-го ему уже не было равных ни в ценности, ни в оперативности.
В 1945 году Кембриджскую пятерку едва не погубило предательство советского разведчика Константина Волкова, работавшего в Стамбуле под крышей советского консульства. За 30 тысяч фунтов стерлингов он собирался сообщить англичанам в числе прочих секретных данных имена трех советских агентов, работавших в Форин Оффисе и в контрразведке.
В Лондоне эта информация попала к Филби. После долгих проволочек он дал уговорить себя отправиться в Стамбул, успев сообщить о предательстве Волкова советскому резиденту. Филби сразу понял, кого намеревался Волков выдать, — Берджесса с Маклином и самого Филби.
Нелетная погода задержала его вылет в Турцию. А когда он, наконец, прибыл туда, никаких следов Волкова в Стамбуле отыскать не удалось — советская разведка успела вывезти Волкова в Союз. Официальных сообщений о его судьбе никогда не появлялось. О ней остается только догадываться.
Вы можете представить Филби или Берджесса, явившихся с предложением предать своих товарищей за 30 сребреников или 30 тысяч фунтов? Немыслимо.
Даже в Англии, где многие ненавидят Филби, клеймят его шпионом, признавали, что «он был тверд в своей вере, абсолютно предан своим идеалам, последователен в действиях. Всё это было направлено на создание и укрепление коммунистического влияния во всем мире». Так писала газета «Сити-зен» после кончины Филби в мае 1988 года. Никто, даже на Западе, не мог упрекнуть его в том, что он работал на СССР за деньги.
У Филби была поразительная выдержка. Она не раз помогала в его опасной работе. Но нельзя не признать, что ему сопутствовала удача. Дело Волкова попало к нему, а не к кому-то другому. Сотрудник, который должен был отправиться в Стамбул, панически боялся летать. Хотя Филби тоже не любил передвигаться воздушным путем, он заменил по приказу руководителя СИС струсившего коллегу. Исключительно быстро сработала советская разведка, вывезя Волкова из Турции. А англичане чересчур медлили. Даже силы природы были на стороне Филби. Его самолету пришлось приземлиться в Тунисе из-за грозы. А когда Филби прибыл в Стамбул, то не застал там британского посла, без согласия которого никак нельзя было вступать в контакт с Волковым. Дипломат уехал отдыхать на выходные за город.
Не слишком ли много случаев поразительного стечения благоприятных для Филби обстоятельств? Но это — реальность. Или подтверждение пословицы — везет сильному.
И вот она — палка о двух концах. Возглавляя отдел, целью которого была активная борьба против СССР, Филби ежедневно рисковал. Если бы засылаемые им агенты немедленно проваливались, руководителя отдела взяли бы под подозрение, а может, и вычислили бы. Не сообщай он регулярно о засылаемых в СССР агентах не только англичанами, но и разведками других стран, Советский Союз мог бы понести урон. Дилемма?
Ее Филби решал вместе с коллегами из Центра. Он предупреждал о предстоящей засылке агентов, и в Москве тщательно обдумывали, что с ними делать. В основном это были выходцы с Кавказа, из Прибалтики, бежавшие с немцами и перешедшие на сторону бывших союзников Советского Союза. Иногда их сознательно пропускали заранее знавшие о переходе границы пограничники, давали им обосноваться в нашей стране, выявляли связи, а затем арестовывали. Некоторые нарушители погибали. Филби уверял: среди них не было ни одного англичанина. Часто шпионов перевербовывали. Потом затевали радиоигры.
С 1945 года англичане старались забросить как можно больше шпионских групп в республики Прибалтики и на Украину. Но шпионские группы, подготовленные в основном из коренных украинцев, бежавших после войны в Канаду, ждали аресты. Филби передал даже имена агентов — парашютистов из трех групп.
1946 год показал, что никаких подозрений по поводу Филби у англичан не возникало. Он был награжден орденом Британской империи. (Несколько кощунственно сравнивать его с орденом Ленина, которым Филби тоже наградили, но суть понятна.) Представление о награждении Филби написал его шеф Мензис. Награда и последующие торжества в Букингемском дворце еще больше повысили акции Филби.
Поэтому появившиеся в 1980-х годах утверждения, будто еще в начале 1950-х сэр Стюарт Мензис, возглавивший затем СИС и подозревавший в коллеге советского агента, обдурил Филби, намеренно подсовывая ему дезинформацию, звучат смехотворно.
— Полная чушь, — сказал газете «Вашингтон пост» один из ветеранов ЦРУ, внимательно следивший за делом Филби. — Этот человек был советским шпионом с самого начала и до конца. К моменту своей смерти он приобрел все необходимые атрибуты героя художественного произведения.
Но в том-то и дело, что разведчик жил реальной повседневной жизнью. Он, наконец, развелся с Литци и женился на многолетней спутнице жизни Айлин Фиэрс. До свадьбы у них уже было трое детей, вскоре появился и четвертый. Семейная жизнь складывалась вполне благополучно.
Неудивительно, что Филби претендовал на то, чтобы превратиться в мистера «С» — то есть стать главой английской разведки. Как же тогда могла сложиться его судьба? Филипп Найтли, известный исследователь британской и других спецслужб, смотрит на такое назначение с долей здорового английского скепсиса. «Ведь в мире секретных служб есть своя школа мысли, удостоверяющая, что агент проникновения, забирающийся слишком высоко, не в силах принести чужой стороне большую пользу, — пишет он. — Если бы Филби стал "С”, он бы получил доступ к такой важной информации, что КГБ должен был бы ее использовать, а это значило бы разоблачение Филби. Таким образом, польза, которую он мог бы принести, добравшись до вершины древа британской разведки, была бы ограничена».
Я не согласен на 100 процентов с этим утверждением, но доля истины в нем есть. Хотя уверен: Филби нашел бы выход и из этого положения.
Карьеру в английской разведке он сделал всего за пять-шесть лет. Конечно, опыт — дело наживное, но у Филби его было маловато. Ведь на родине не догадывались о его, можно сказать, параллельной работе, которая, бесспорно, давала в практическом плане не меньше, чем успешная деятельность в английской спецслужбе.
Волею судьбы или волею именно Филби, он как бы случайно сходился с людьми, представлявшими огромный интерес для советской разведки. Считается, что в Москве ничего не знали об операции «Венона», еще с военных лет проводившейся американцами. Если коротко, то благодаря дешифровке перехваченных телеграмм советской разведки к концу войны и особенно после нее было выявлено немало агентов СССР. Среди них, к примеру, казненные в разгар маккартизма в США Юлиус и Этель Розенберг. Так утверждают американцы.
Операция «Венона» держалась многие годы в полном секрете. Даже попавшим под суд советским агентам не предъявлялось обвинений, которые могли бы дать понять КГБ, что часть закодированных сообщений расшифрована.
Еще в 1990-е Герой России Владимир Борисович Барковский говорил мне, что, во-первых, «главному противнику» удалось расшифровать всего лишь обрывки нескольких телеграмм, которые мало что дали. «Венону» же Барковский считал почти бесполезной тратой огромной суммы денег. А во-вторых, обо всех этих «Венонах» мы знали еще в конце 1950-х. На законный мой вопрос «откуда?» Барковский лишь пожимал плечами.
Когда архивы — наши и чужие — чуть приоткрылись, ответ стал абсолютно ясен. От Филби. Впервые он услышал об этом еще перед отъездом в США от начальника 9-го отдела Мориса Олдфилда. Конечно, СИС стремилась знать, как идет расшифровка, в которой англичане оказывали союзникам из Штатов посильную помощь.
Я читал книгу «Операция "Венона”» и полагаю, что дело хотя и медленно, но двигалось. Филби сумел познакомиться с талантливым дешифровщиком Гарднером. Приятельские отношения между ними переросли в дружеские. Филби иногда даже удавалось увидеть краешком глаза результаты работы Гарднера. Потому и узнал, что утечка секретных американских документов постоянно шла из посольства Англии в Вашингтоне. Филби понял: под реальной угрозой его друг по «пятерке» Дональд Маклин.
К счастью для всех пятерых, англичане почему-то решили, что утечка идет от технического, вспомогательного персонала, а не от дипломатов. Персонал низшего ранга замучили поголовными проверками. Это затянуло расследование на годы.
В американских источниках промелькнули сведения о связях Филби, постоянно работавшего представителем СИС в Вашингтоне, с другим легендарным советским разведчиком — нелегалом Вильямом Фишером — полковником Рудольфом Абелем. Вероятно, они были знакомы еще по работе в довоенной Англии, а встречались вдали от американской столицы, предположительно на территории Канады. Дружеских отношений между ними не возникло. Фишер был аскетичен и строг. А Филби по складу характера являлся его антиподом. Но совместной работе оказавшихся в Штатах разведчиков это не мешало.
Англичане обвиняют Филби в предательстве. На самом деле он оставался верен клятве, которую дал еще в юности. Филби начал сотрудничать с советской внешней разведкой в 1930-е годы, а в ряды другой спецслужбы был принят во время Второй мировой войны. Так кого он предал? Его бескорыстная работа во имя идеи вызывает только уважение. Принципиальность, честность, джентльменство помогли ему прожить жизнь так, как он хотел.
Филби не предавал соотечественников, никогда не работал против Англии. И своих московских учеников он учил работать не «против Англии», а «по Англии». Филби не раз повторял, что ни один англичанин не погиб по его вине или в результате его действий. Он работал «по Англии» — это все пропускают мимо ушей. У него был другой подход к разведке.
Да, уничтожались агенты, например, в послевоенной Албании. И Филби дал на это ответ британскому журналисту Филиппу Найтли: «Сожалений возникать не должно. Да, я сыграл определенную роль в срыве разработанного Западом плана по организации кровавой бойни на Балканах. Но те, кто задумал и спланировал эту операцию, допускали возможность кровопролития в политических целях. Агенты, которых они отправили в Албанию, были вооружены и преисполнены решимости осуществлять акты саботажа и убийства. Поэтому я не испытывал сожаления из-за того, что способствовал их уничтожению, — они знали, на что идут».
И в Турции во время Великой Отечественной войны арестовывались переходящие советскую границу диверсанты из различных диаспор. Их отправляли бороться против своих соотечественников в Армению, Грузию и другие республики.
И предателя Волкова, предложившего в первые послевоенные годы услуги англичанам, вывезли из Стамбула. Понятно, какая ждала его участь. Но перейди Волков на чужую сторону, сколько бы людей было арестовано и казнено.
Вот что сказал Филби в одном из редких своих интервью советскому телевидению: «У меня нет никаких сомнений, что если бы мне пришлось повторить всё сначала, я бы начал так, как начал и даже лучше».
А в беседе с Найтли в своей московской квартире он заявил: «Что же касается возвращения на родину, то нынешняя Англия для меня — чужая страна. Здешняя жизнь — это моя жизнь и переезжать никуда я не собираюсь. Это моя страна, которой я прослужил более пятидесяти лет. Я хочу быть похороненным здесь. Я хочу, чтобы мои останки покоились там, где я работал».
Кое-кто из друзей Кима, вместе с ним работавших на СССР, тот же Энтони Блант, со временем сошли с дистанции: 1945 год, война закончилась, и они честно заявили: мол, помогали победить общего врага — фашизм, а теперь — всё, штык в землю. Филби же оставался с нами всегда. И когда до войны из-за сталинских репрессий чуть не полтора года у «пятерки» не было связи с Центром. И когда его считали двойным агентом. Десятилетия он работал на Советский Союз вдали от него, а потом 25 лет в Москве, которая стала для него родным домом.
Но иногда возникало к Филби недоверие. Он и его друзья являлись на встречи с советскими связниками в любое время, не прятались в бомбоубежища, даже когда немцы бомбили Лондон. Это был огромный риск. Они работали в форс-мажорных обстоятельствах. А в Москве им порой не верили. Так что Курская дуга стала переломным моментом не только в Великой Отечественной войне, но и в отношении к Кембриджской пятерке.
Возможно, какие-то подозрения возникли еще в период репрессий 1937 года. Расстреливали тогда и английских шпионов, и немецких, и американских — всех подряд. И вдруг появляется английский источник, который пишет: «В посольстве Великобритании в Москве на связи всего два-три советских агента». Два-три! Как же так? «Английских агентов» в НКВД расстреливали сотнями, тысячами, а кто-то из Лондона пишет, что у них всего два-три агента. Да не может быть такого! Значит, он врет. Получалось, что волна тех репрессий породила недоверие к самим себе.
Но Филби перенес и это. Его жена Руфина Ивановна рассказывала мне, что Ким был очень обижен на сбежавшего в Москву Гая Берджесса. Маклин послушался Филби — спасая жизнь, ускользнул от неминуемого ареста. Зачем остался в Москве Берджесс? Ведь если бы не его исчезновение, Филби, он в это верил твердо, мог бы работать и работать. А так карьера разведчика фактически закончилась. Несмотря на подозрения, расследования, Филби удалось остаться на свободе, даже получить работу журналиста в Бейруте. Но в 1963 году ему пришлось бежать оттуда на советском сухогрузе.
Киму Филби было уже за пятьдесят, когда он попал в новую, непривычную обстановку. Если хотите, попал Филби в Москве в политический наш застой. Он всё видел и понимал. На брежневские «дороггие товварриши» и затяжные лобзания с соратниками реагировал, по словам Руфины Ивановны, чертыханием. Но не отрекся. Цветет брежневщина, Филби бездействует, его могучий потенциал не используется. Новое признание — его занятия с молодыми разведчиками, издание его книг — пришло гораздо позже. Правда всегда пробивается.
Филби неплохо воспринял перестройку, воспрянул духом. Однако уходила целая эпоха, которая была и его эпохой. И Филби ушел с нею. Ушел в ореоле чистоты, романтизма и веры в страну, для которой работал и рисковал несколько десятилетий…
За выдающиеся заслуги Ким Филби был награжден орденами Ленина, Красного Знамени, Отечественной войны 1-й степени и Дружбы народов. Его личный вклад в Победу в Великой Отечественной над гитлеровской Германией огромен. Это признают все, даже те, кто его ненавидит.
Один из моих высокопоставленных собеседников из спецслужб рассказывал:
— Филби так много сделал для Победы над фашистской Германией! Когда я вошел в материалы, в дело, посмотрел его внимательно, то возникло ощущение несправедливости. Как же так, он столько совершил и не Герой Советского Союза? Почему? Начал я доводить эту идею до руководства. Мне объяснили, что время было не то — 1987 год. Может быть, Горбачев не хотел осложнений с англичанами. Однако поддержки эта идея не получила. И вдруг приходит от нашего тогдашнего начальника Крючкова документ, в свою очередь поступивший из приемной Яснова, тогда председателя Президиума Верховного Совета РСФСР. И к нему записка: «Владимир Александрович, (это Крючкову) прошу рассмотреть приложенное письмо». В нем три харьковских студента пишут: как же так, такой выдающийся человек, внес великий вклад в дело Победы и не Герой? Незадолго до этого по телевидению показали интервью Филби с известным журналистом Генрихом Боровиком, и ребята, видимо, посмотрели эту передачу. А уж коли поступило обращение о присвоении званий Героя таким путем, то дали команду — готовить представление. Мы начали готовить документы. Но 11 мая 1988 года Кима Филби не стало. И о представлении как-то забыли.
--------------------------------------------------------------

                               
Категория: Жизнь Замечательных Людей
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Поиск

Меню сайта

Чат

Статистика

Онлайн всего: 44
Гостей: 44
Пользователей: 0

 
Copyright Redrik © 2016