Воскресенье, 11.12.2016, 09:04
TERRA INCOGNITA

Сайт Рэдрика

Главная Регистрация Вход
Приветствую Вас Гость | RSS
Главная » Жизнь Замечательных Людей

Анатолий Житнухин / Леонид Шебаршин. Судьба и трагедия последнего руководителя советской разведки
04.08.2015, 21:30
На одной из пресс-конференций в конце 1991 года, после провала ГКЧП, председателю комиссии Верховного Совета СССР по расследованию августовских событий Александру Оболенскому журналисты задали вопрос: «Когда мы узнаем всю правду о том, что всё-таки произошло в трагические дни августа?» Его ответ тогда процитировала практически вся российская и зарубежная печать: «Боюсь, что при жизни нашего поколения мы всю правду вряд ли узнаем».
Несмотря на то, что за двадцать с лишним лет далеко не всё тайное стало явным, многое всё же прояснилось. Прежде всего — прояснилось в головах людей. Ведь многим понадобилось время, чтобы понять, против кого  и против чего  выступил ГКЧП. Они воочию увидели, куда новые правители страны привели СССР и куда они повели потом Россию.
Были обнародованы и многие важные детали августовских событий. Стало, например, известно, что Горбачёв лично благословлял «мятежников» и заблаговременно уехал отсиживаться в Форос. Заранее знал о выступлении ГКЧП и Ельцин. Причём сценарий, по которому стремительно раскручивались события, был выгоден обоим: одному — чтобы поднять свой приблизившийся к нулю рейтинг; другому — чтобы расчистить путь к практически неограниченной власти, выведя Россию из состава СССР.
Однако, несмотря на очевидность планов и целей участвовавших в августовских событиях сторон, к историческому явлению под названием ГКЧП в официальной пропаганде и большинстве средств массовой информации по-прежнему применяется понятие «путч», которое режет слух нормальному человеку. Режет той ненавистью, которую вложили в слово «путч» рвавшиеся к власти силы охлократии, задумавшие чудовищный эксперимент над страной, Россией, народом.
Но есть в этом слове и плохо скрытый страх тех, кто сознательно  разрушал страну, хорошо знал тогда и понимает сейчас, что рано или поздно правда всё равно восторжествует. И надо сказать, что история уже многое расставила по своим местам…
Утром 19 августа по радио и телевидению было зачитано Заявление советского руководства о создании Государственного комитета по чрезвычайному положению . А в Обращении к советскому народу ГКЧП с горечью отмечал, что в последнее время на смену былому энтузиазму и надеждам людей пришли безверие, апатия и отчаяние. Власть на всех уровнях потеряла доверие населения, а политиканство вытеснило из общественной жизни заботу о судьбе Отечества и гражданина. Стало насаждаться злобное глумление над всеми институтами государства, страна сделалась неуправляемой.
Как отмечалось в обращении, воспользовавшись предоставленными в процессе демократизации свободами, возникли экстремистские силы, взявшие курс на ликвидацию Советского Союза, развал государства и захват власти любой ценой. Создавая обстановку морально-политического террора и пытаясь прикрыться щитом народного доверия, политические авантюристы не считались с тем, что осуждаемые и разрываемые ими союзные связи устанавливались государством на основе широкой народной поддержки, прошедшей многовековую проверку историей. Те, кто по существу вёл дело к свержению конституционного строя, должны были ответить перед матерями и отцами за тех, кто стал жертвой межнациональных конфликтов.
ГКЧП видел свою задачу в преодолении глубокого и всестороннего кризиса, возникшей политической, межнациональной и гражданской конфронтации, хаоса и анархии, которые угрожали жизни и безопасности граждан Советского Союза, суверенитету, территориальной целостности, свободе и независимости нашей родины.
В обращении подчёркивалось, что ГКЧП руководствуется мнением народа, который в ходе Всесоюзного референдума по вопросу о сохранении Союза высказался ясно и недвусмысленно в его поддержку. Цели ГКЧП были подчинены тому, чтобы остановить распад страны и не допустить подписания договора о создании вместо СССР суррогатного объединения — Союза суверенных государств.
Необходимо отметить один характерный факт: кроме российского, литовского и молдавского руководства, никто из лидеров других республик не призвал к сопротивлению Государственному комитету по чрезвычайным ситуациям и не назвал его действия незаконными. В полном составе и безоговорочно согласилось с созданием ГКЧП правительство СССР — во имя сохранения целостности страны.
…Шебаршин не раз сетовал, что председатель КГБ заранее не поставил его в известность о планах по созданию ГКЧП. И действительно: лишь во второй половине дня 18 августа, за несколько часов перед тем, как о ГКЧП узнала вся страна, В. Ф. Грушко, первый заместитель председателя КГБ, передал начальнику ПГУ распоряжение Крючкова привести в боевую готовность две группы ОУЦ , не называя целей приказа. Лишь утром 19 августа Леонид Владимирович из сообщений радио узнал о создании ГКЧП, а на совещании у Крючкова — о его целях и ближайших задачах.
Но могло ли быть иначе? Мог ли Крючков заранее посвятить Шебаршина в планы, которые предусматривали выполнение решений ГКЧП, мог ли он до конца положиться на него? Думается, что нет, и ход событий подтвердил правоту председателя КГБ.
Будем откровенны: за пределами круга чисто служебных вопросов отношения Крючкова и Шебаршина не носили доверительного характера. Дело в том, что взгляды председателя КГБ и начальника ПГУ на ряд принципиальных политических вопросов существенно расходились. Это касалось прежде всего их понимания места и значения партии в государстве и обществе. Владимир Александрович — убеждённый партиец, не мыслил дальнейшей жизни страны без ведущей роли КПСС. Леонид Владимирович к подобной перспективе относился скептически. В его опубликованных воспоминаниях часто говорится о формализме и скуке в работе партийных комитетов и организаций, в них трудно найти хотя бы одно более или менее позитивное суждение о КПСС. При этом Леонид Владимирович упоминает, что всегда был «абсолютно лояльным членом партии». Конечно, несколько странно слышать такие высказывания из уст члена КПСС, облечённого полномочиями огромной государственной важности. Ведь в партию вступали не для того, чтобы проявлять к ней просто лояльность, — обязанностью каждого коммуниста являлась активная борьба за её идеалы и принципы.
Поделились с автором своими наблюдениями на этот счёт товарищи Шебаршина по партийной организации ПГУ КГБ. Например, будучи членом парткома, Леонид Владимирович редко бывал на его заседаниях, не стремился использовать партийное влияние на повышение персональной ответственности руководителей за порученное дело.
(В скобках заметим, что у Крючкова расходились взгляды не только с Шебаршиным. Не находил он общего языка и со своим первым заместителем Ф. Д. Бобковым , с которым расстался задолго до августовских событий, ещё в начале 1991 года.)
Безусловно, глубокую зарубку в сознании Крючкова оставил отказ Шебаршина выставить свою кандидатуру для избрания в ЦК КПСС. Владимир Александрович резонно расценил такую позицию как сознательный уход Леонида Владимировича от острой политической борьбы, как снятие с себя существенной доли ответственности за происходящее в стране.
Кроме того, слишком очевидна была линия Шебаршина на обособление разведки от других управлений и подразделений КГБ, сопровождаемая его частыми рассуждениями об элитарности и корпоративных особенностях разведки. За такой точкой зрения руководство КГБ, многие начальники других управлений усматривали не только некоторый снобизм, но и желание вывести из-под огульной критики «демократов» лишь разведку и заявить о ее непричастности к репрессиям 1930-х годов. По их мнению, было недопустимо стоять в стороне от общих проблем в обстановке, требующей, с одной стороны, критического, но взвешенного переосмысления деятельности комитета, а с другой — активного разоблачения огромного количества наветов на работу чекистов.
На наш взгляд, все эти моменты помогают понять логику дальнейших действий Леонида Владимировича.
Уже 19 августа на совещании руководящего состава разведки по инициативе Шебаршина было принято решение не принимать мер по выполнению указаний председателя КГБ в связи с введением чрезвычайного положения и решений, принятых ГКЧП, а ограничиться лишь информированием загранаппаратов и сотрудников разведки о происшедших в стране событиях. Было дано указание направлять в Аналитическое управление КГБ и ГКЧП информацию только о негативном реагировании правительственных кругов и общественности зарубежных государств на события в СССР.
Шебаршин запретил полковнику Б. П. Бескову — командиру группы «Вымпел» — участвовать в планируемых акциях ГКЧП, предусматривавших, в частности, арест Ельцина. Вслед за этим такое же решение принял командир группы «Альфа» генерал-майор В. Ф. Карпухин. Оба руководителя спецподразделений перед самым началом спец-операции «Гром» по захвату здания Верховного Совета РСФСР в кабинете первого заместителя председателя КГБ Г. Е. Агеева отказались от участия в ней.
Было это в ночь на 21 августа, когда напряжение в Комитете госбезопасности достигло предела. По рассказу В. М. Прилукова, в кабинете первого заместителя председателя Агеева собралась небольшая команда в составе хозяина кабинета, заместителя председателя Лебедева, Прилукова, Карпухина и Бескова. Примерно в это же время в кабинете Крючкова совещались все другие лица, входившие в ударный штаб ГКЧП, — Бакланов, Варенников, Ачалов, Громов, Шенин, Крючков, Грушко, Плеханов. Приближалось время «Ч» — начало штурма здания Верховного Совета РСФСР.
Разработчики операции «Гром», назначенной на три часа ночи 21 августа, прекрасно понимали, что для её осуществления не нужны ни танковые полки, ни десантные батальоны — предполагалось, что армейские части и подразделения внутренних войск лишь блокируют Верховный Совет. С основной задачей вполне могли справиться две элитные команды — группы Карпухина и Бескова. Такого мнения накануне придерживались и Карпухин, и многие другие специалисты. Позднее на допросе начальник отделения группы «Альфа» А. Савельев также высказал подобную точку зрения: «Как профессионал скажу, что в техническом плане штурм здания Верховного Совета РСФСР не представлял собой особой сложности, наши люди были хорошо подготовлены и смогли бы выполнить поставленную задачу»…
Никто и подумать не мог, что ночной разговор в кабинете Агеева примет такой неожиданный оборот.
Реакцию самого Агеева — старшего оперативного руководителя, на которого было возложено осуществление захвата здания Верховного Совета, описывать не будем. Генерал-полковник хорошо знал, что такое отказ от выполнения боевого приказа и чем он обычно карается. Но не суровость наказания останавливала служивых людей — этому явлению просто не было места в традициях и российского, и советского офицерства, об этом просто и подумать не могли.
Страна летела в пропасть, а люди, которые могли её удержать, игнорировали воинскую присягу. Заместитель министра обороны СССР В. А. Ачалов убедил своего министра Д. Т. Язова отменить участие войсковых частей в операции «Гром». Бывший тогда первым заместителем министра внутренних дел Б. В. Громов заявил министру Б. К. Пуго, что внутренние войска не будут выполнять его приказы.
Это был полный провал.
К извечному вопросу о роли личности в истории: многие ветераны КГБ СССР до сих пор считают, что несколько человек своим бездействием повернули ход исторических событий в России…
О сложившейся ситуации надо было доложить Крючкову. Тогда же в кабинете Агеева приняли решение: к Крючкову пойдут Агеев и Прилуков, расскажут всё как есть. Это, по воспоминаниям Прилукова, было невыносимо тяжёлое поручение, для него — может быть, самое тягостное за всю его жизнь…
Крючков не решился докладывать присутствовавшим в его кабинете об отказе групп «Альфа» и «Вымпел» участвовать в операции «Гром». Было принято соломоново решение: направить группу товарищей для рекогносцировки. Вернувшиеся с места событий доложили: обстановка серьёзная, много пьяных, может быть кровопролитие, хотя операция возможна. Но Крючков вынужден был принять иное решение, продиктованное позицией групп «Альфа» и «Вымпел». Тогда он и произнёс: «Я этого не допущу, венгерские события повторять нельзя».
Его слова вызвали взрыв возмущения. Особенно негодовали Бакланов и Шенин.
Операция отменяется. Обессиленный Крючков звонит Ельцину. Всем слышен ответ: «Я в Форос ехать не собираюсь». О чём они между собой договаривались раньше — так и осталось тайной. Но то, что определённые договорённости, связанные с выступлением ГКЧП, были — не вызывает сомнений.
…А Шебаршин в те дни принял сторону ельцинского окружения. В критический момент противостояния он был у Г. Э. Бурбулиса, ближайшего соратника Ельцина, и советовался с ним. Именно из кабинета Бурбулиса Шебаршин, как он пишет в своих воспоминаниях, позвонил Крючкову и стал отговаривать его от каких-либо решительных действий. При этом он полагал, что якобы может вспыхнуть гражданская война. Но это выглядело довольно наивно — никаких предпосылок в стране для этого не было.
Прояви тогда Крючков больше чёткости в руководстве подразделениями КГБ и решительности, не увязни в политических комбинациях — и всё могло пойти по-другому. Например, ещё вечером 18 августа не составляло труда арестовать Ельцина в аэропорту Чкаловский, куда его самолёт вернулся из Алма-Аты. Затем планировалось, что Карпухин с подразделением «Альфа» задержит Ельцина и Хасбулатова в Архангельском и доставит их в охотхозяйство «Завидово» для переговоров с членами ГКЧП. Но до утра 19 августа Карпухин так и не дождался чётких распоряжений на этот счёт. Конечно же Виктор Фёдорович почувствовал колебания и половинчатость действий Крючкова, что и послужило одной из причин его отказа от участия в операции «Гром».
А ведь очевидцы утверждают, что Ельцин поначалу сильно струсил. Предоставим слово Р. И. Хасбулатову, исполнявшему тогда обязанности председателя Верховного Совета РСФСР:

«Ельцин за это время дважды продемонстрировал свою слабость. Первый раз, когда всё только начиналось. Я заскочил к нему домой и увидел его полностью растерянным. Он говорил о том, что скоро придут люди Крючкова, что нас арестуют, всё пропало, мы проиграли. Я стал его трясти и даже возмутился — как так, два года мы бились за какую-то самостоятельность России, настаивали на своём праве иметь какие-то экономические права для осуществления реформ, а теперь сдаваться? Что о нас скажет история — что мы оказались трусами? Надо драться. К тому моменту я уже дал указание найти Силаева, министров и депутатов. И мы стали планомерно готовиться к противостоянию.
А в ночь с 20-го на 21-е Ельцин хотел сбежать в американское посольство. Когда мы спустились на лифте в гараж, он стал меня уговаривать. Сказал, что получил известие, мол, через час начнётся штурм, а потом нас должны расстрелять. Ельцин предлагал спрятаться у американцев, а потом, когда через несколько дней в мире поднимется шум и Горбачёв вернётся, выйти и руководить страной. Я выслушал и с трудом удержался от крепких выражений…»

Понятна позиция тех представителей руководящего состава КГБ, которые до сих пор считают, что одну из главных ролей в срыве планов ГКЧП сыграл Хасбулатов, который сумел фактически подчинить себе Ельцина и вернуть ему способность к действию. А ведь за всеми красочными снимками митингов в августовские дни с красующимся на танках президентом России скрывается подлинная сущность Ельцина — человека безвольного, трусливого, уходящего от проблем и страха с помощью алкоголя, а потому способного на самые непредсказуемые поступки. Что он и доказал сначала в Беловежской Пуще, а потом при расстреле Верховного Совета осенью 1993 года. Вот это были настоящие антигосударственные и антинародные заговоры, путчи по полной программе, которые у «демократов» принято почему-то называть «решительными действиями».
Напрашивается вопрос: а не вызвали бы силовые акции КГБ совместно с армейскими подразделениями — операция «Гром» и арест Ельцина — кровопролития в случае их проведения, чего, как известно, не желали члены ГКЧП?
Не принято, конечно, обсуждать то, что осталось в прошлом. Однако будем откровенны: вероятность такого хода событий существовала. Но за огромным числом всевозможных высказываний, предупреждений и не утихавшего кликушества на эту тему мало кто из либерал-демократов осудил впоследствии кровавый штурм Верховного Совета в октябре 1993 года, осуществлённый по личному приказу Ельцина. С их стороны почему-то остался незамеченным геноцид российского народа в 1990-е годы, причиной которого стала антинародная ельцинская политика. В результате её обнищала огромная часть жителей страны, резко увеличилась смертность и упала рождаемость, на несколько миллионов уменьшилась численность населения…
Некоторые бывшие руководящие работники КГБ считают, что половинчатая, а порой и невнятная позиция Крючкова делает его одним из главных виновников поражения ГКЧП. Ведь в Комитет государственной безопасности, в честность и порядочность людей, его представлявших, продолжала верить основная масса населения страны. Верить, несмотря на истеричную кампанию клеветы. А потому реальная возможность победы ГКЧП, опиравшегося на КГБ, существовала.
При этом есть вполне обоснованное мнение, что Крючков в августовские дни «завис» между двумя стульями и, продолжая в целом рассчитывать на Горбачёва, поддерживать его, надеясь на его переориентацию, скрытно вёл переговоры с Ельциным, что было зафиксировано очевидцами. Проще говоря: заигрался. Но правомерно ли вешать на Владимира Александровича основную часть вины за случившуюся трагедию? Давайте вспомним, что позиция практически всего сохранившегося здорового ядра партийных и советских руководителей по отношению к горбачёвскому курсу оставалась расплывчатой, что, кстати, и продемонстрировал прошедший в июле 1991 года пленум ЦК КПСС.
Это касается и членов ГКЧП. Ведь если проанализировать содержание основных документов, обнародованных ими 19 августа, то нетрудно заметить, что все обращения и заявления вполне соответствуют атмосфере и взаимоотношениям, сложившимся к тому времени в верхних эшелонах власти. В них не фигурируют какие-либо конкретные лица, не называются открыто силы, ответственные за бедственное положение страны, а трудящиеся не призываются к реальным действиям во имя защиты родины и социализма. Естественно, столь странная «тактика», характеризующаяся полным отсутствием организаторской работы в массах, привела к тому, что никаких значимых выступлений в поддержку ГКЧП в столице и других городах страны не наблюдалось.
Члены ГКЧП оказались «страшно далеки от народа»  и не думали на него опереться в своих действиях. Вопрос о проведении забастовок, демонстраций, митингов, способных противостоять массовым шабашам «демократов», даже и не ставился.
В действиях и оценках политики Горбачёва и его ближайшего окружения со стороны ГКЧП проявилась неопределённость. Долгое время все они были в одной команде и поддерживали его, а некоторые спокойно и довольно долго созерцали опасный характер политических и экономических реформ, не имеющих ничего общего с задачами выхода из кризиса и дальнейшего развития страны в рамках социалистического выбора. Трудно было не видеть, как СССР стремительно скатывается к капитализму и в стране устанавливается диктатура буржуазии.
Личная преданность «заговорщиков» Горбачёву, их надежды на то, что он в конце концов образумится, привели к тому, что ГКЧП стал инструментом осуществления чужих замыслов, направленных на окончательное разрушение Советского Союза и КПСС.
Как справедливо отмечал лидер КПРФ Г. Зюганов,

«с попустительства первых лиц государства и партии либерально-демократической верхушке страны удалось использовать ГКЧП в своих интересах, превратить его создание и деятельность в одну из самых гнусных политических провокаций XX века, перед которой меркнут поджог рейхстага и убийство Кирова.
Одни и те же лица сами всё затеяли, сами всё спровоцировали и сами же обвинили тех, кого выдвинули в ГКЧП и побудили к активным публичным действиям. Многие из тех, кто метал гром и молнии в адрес ГКЧП, ещё за две недели до августовских событий расписывали общий порядок его действий. Сценарий введения чрезвычайного положения в стране не допускал никакого исхода, кроме поражения ГКЧП».

На наш взгляд, огромная беда заключается в том, что члены ГКЧП своим нерешительным поведением и невразумительной позицией подставили под удар тысячи честных коммунистов и руководителей, поддержавших их в Центре и в регионах.
Со временем стало известно, что эта акция долго и тщательно готовилась в предательской группировке Политбюро ЦК КПСС. Например, Горбачёв заговорил о необходимости принятия чрезвычайных мер ещё в феврале 1991 года. И конечно же не случайно Яковлев весной и летом «предупреждал» о неизбежности «государственного переворота», последний раз, о чём с гордостью свидетельствуют его поклонники, — 17 августа. Мастер закулисных интриг, как всегда, проявил завидную осведомлённость и занимался подготовкой декораций, имитирующих достоверность всего происходящего.
В интервью «Независимой газете», опубликованном 18 мая 2010 года, бывший председатель Верховного Совета СССР А. И. Лукьянов подчеркнул, что есть вещи, о которых очень долго молчали. Например, о том, что Государственный комитет по чрезвычайному положению был образован самим Горбачёвым. Состав соответствующей комиссии, которая должна была подготовить введение чрезвычайного положения, был определён на совещании у Горбачёва, которое состоялось 28 марта 1991 года и на котором Лукьянов присутствовал. Тогда же в ГКЧП под руководством Янаева были включены все те, кто позже, в августе, в него и вошли. Им, членам комиссии, было предложено подготовить закон о порядке введения чрезвычайного положения, а группе генералов КГБ — и они сделали это — написать обращение к народу. Всё это и было осуществлено.
Становится понятным, почему накануне заявления о создании ГКЧП, в воскресенье 18 августа, О. Бакланов, В. Болдин, О. Шенин, В. Варенников и Ю. Плеханов посещают Горбачёва в Форосе, куда он 4 августа предусмотрительно улетел в отпуск, и получают от него принципиальное одобрение на решительные действия. Их позиция известна: заручиться его согласием на введение чрезвычайного положения в стране и отложить принятие ново-огарёвских соглашений, которые не имеют никаких правовых основ. Кстати, вопрос о новом Союзном договоре, по мнению членов ГКЧП, должен был решать Съезд народных депутатов, провести который намечалось в сентябре.
Участники встречи в Форосе единодушно вспоминают: Горбачёв выслушал их, пожал им руки и сказал: «Действуйте, чёрт с вами!»
Довольно ясно позицию Горбачёва в Форосе сформулировал Варенников: он давал добро на введение чрезвычайного положения, но сам объявлять это положение не желал.
Вернёмся ещё раз к вопросу о том, можно ли назвать создание ГКЧП путчем, заговором либо переворотом. А ведь именно в таких трактовках августовские события мечтают сохранить в истории либерал-демократы. Однако любой здравомыслящий человек понимает: если это был заговор, то вряд ли заговорщики добровольно поехали бы к Горбачёву — к тому, против кого они якобы сговаривались. Путч означал бы ломку всей государственной системы, чего в планах ГКЧП, выступавшего за сохранение СССР и существующего политического строя, и в помине не было, да и быть не могло.
А. И. Лукьянов дал, пожалуй, наиболее точную характеристику действиям ГКЧП: это была отчаянная, но плохо организованная попытка группы руководителей страны спасти Союз, попытка людей, веривших, что их поддержит президент, что он отложит подписание проекта Союзного договора, который означал юридическое оформление разрушения Советской страны.
Почему же организация ГКЧП была столь слабой, что это сразу бросалось в глаза даже людям, которые никогда в жизни не соприкасались с подобными вопросами? Во многом проливает свет на эту проблему одна из бесед автора с В. М. Прилуковым. Он, в частности, рассказал, что за три дня до 19 августа у него состоялась доверительная встреча с В. А. Крючковым, и тот посетовал на то, что люди, казалось бы, призванные по своему статусу возглавить ГКЧП, и что немаловажно — помоложе его, отказывались от этого. Сначала отказался А. И. Лукьянов (он возглавлял Верховный Совет), потом О. С. Шенин (бывший тогда членом Политбюро, секретарём ЦК КПСС). Снял свою кандидатуру на этот пост и премьер-министр В. С. Павлов…
Крючков тогда переживал, что ему в преклонном возрасте (а было ему тогда 67 лет) придётся взвалить на себя ношу фактического  руководителя ГКЧП. Так и случилось. Что конечно же ничуть не умаляет мужества Г. И. Янаева, исполнявшего 19–21 августа обязанности президента страны. Вполне понятно, что впоследствии «демократы», захватив практически все СМИ страны, постарались представить этих деятелей, безусловно, исторического масштаба в сером, неприглядном свете.
На наш взгляд, здесь кроется один из главных просчётов ГКЧП: к советскому народу обратились тогда, по сути, лишь несколько человек — членов Государственного комитета, которых «демократам» нетрудно было выставить в качестве «заговорщиков». Однако Верховный Совет и ЦК КПСС, которым народ ещё доверял, хранили молчание. Реальная возможность подвигнуть эти авторитетные органы государства и партии на активные действия существовала, но не была использована — люди из ГКЧП и поддерживавшие его политики, обладавшие влиянием и властью, в решающий момент заняли довольно пассивную позицию.
Не ошибёмся, если скажем: во главе ГКЧП стали люди, остро чувствовавшие, какие беды придётся испытать их народу с реставрацией капитализма в России. А сомнений в том, что страну сталкивают на капиталистический путь, с каждым днём оставалось всё меньше.
Обратимся вновь к воспоминаниям Шебаршина.

«Мне вполне понятно, — пишет Леонид Владимирович, — какими мотивами руководствовались „заговорщики", решаясь на столь отчаянный шаг. Я неплохо знаю Крючкова, много общался с генералом Варенниковым, маршалом Ахромеевым, Олегом Дмитриевичем Баклановым и совершенно убеждён, что это честные, бескорыстные люди, патриоты своей страны, доведённые до отчаяния».

С этими словами трудно не согласиться. Но вот то, что Шебаршин пишет дальше, может вызвать у читателей некоторое недоумение:

«…Почему ГКЧП действовал столь вяло, неуверенно и нерешительно, почему Крючков в этот ответственный момент не привёл в действие весь комитет, почему не была отключена связь с Белым домом? Вопросы — крупные и мелкие — неотвязны. Не самый главный, но для меня весьма существенный: почему Крючков не пытался вовлечь в свои замыслы начальника разведки, хотя бы предупредить меня о том, что одно из наших подразделений может потребоваться для решительных действий в Москве?»

Постановка Леонидом Владимировичем таких вопросов кажется несколько странной: мы-то ведь уже знаем о тех противоречиях, которые существовали между Крючковым и Шебаршиным, как знаем и о том, что не кто иной, как начальник ПГУ, лично  дал своим спецподразделениям «отбой» после того, как они были заблаговременно, за трое суток до предполагаемой операции «Гром», приведены в боевую готовность. Но не будем торопиться упрекать Шебаршина в том, что вопросы, которыми он задаётся, не слишком корректны. За ними угадывается чувство вины, которую наш герой со временем стал испытывать за свою позицию, занятую во время августовских событий. Ведь Леонид Владимирович, по сути дела, говорит здесь о своей готовности поддержать Крючкова, если бы тот… доверял ему в той мере, в какой доверял он другим руководителям КГБ — Агееву, Калиниченко, Прилукову…
Нашу догадку подтверждают и друзья Шебаршина, в том числе и Прилуков, который рассказал о том, что в дальнейшем Леонид Владимирович не любил вспоминать об этих трагических событиях — чувствовалось, что в душе у него шла мучительная переоценка того, что случилось. Заметно изменилось и его отношение к той роли, которую судьба отвела тогда председателю КГБ. Да, Крючков, может быть, и не обладал в должной мере харизмой и бойцовскими качествами, необходимыми для того, чтобы в трудный момент повести людей за собой. Но он был человеком дела, способным на благородные и самоотверженные поступки. Жаль, что эти свойства Владимира Александровича Шебаршин смог оценить по достоинству лишь несколько лет спустя. Леонид Владимирович переживал, что в период ГКЧП излишне негативно и жёстко отнёсся к действиям Крючкова, даже назвал его предателем. Но, как человек порядочный, он в конце концов принёс ему извинения и до конца жизни в кругу друзей отзывался о нём только положительно.
--------------------------------------------------------------

                               
Категория: Жизнь Замечательных Людей
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Поиск

Меню сайта

Чат

Статистика

Онлайн всего: 24
Гостей: 23
Пользователей: 1
Papa_Smurf

 
Copyright Redrik © 2016