Понедельник, 05.12.2016, 19:37
TERRA INCOGNITA

Сайт Рэдрика

Главная Регистрация Вход
Приветствую Вас Гость | RSS
Главная » Криминальное Чтиво » Интеллектуальный бестселлер

Джон Ирвинг / Отель «Нью-Гэмпшир»
04.07.2008, 15:58
Последняя реконструкция нового фойе «Гастхауза Фрейд» — это была идея отца. Я представляю, как в одно прекрасное утро он стоял перед почтой на Крюгерштрассе, глядя через улицу на новое фойе, в котором полностью растворился кондитерский магазин. Старые вывески, как карабины усталых солдат, стояли, прислоненные к лесам, которые уже разбирали рабочие. Вывески гласили: BONBONS, KONDITOREI, ZUCKERWAREN и GASTHAUS FREUD. И тогда-то мой отец понял, что их нужно выбросить все: нет больше кондитерского магазина, нет больше «Гастхауза Фрейд».

— Отель «Нью-Гэмпшир»? — спросила Визгунья Анни, которая приходила самой первой (и уходила самой последней).
— Меняемся в соответствии со временем? — спросил Старина Биллиг, радикал. — Закатать рукава и жить с улыбкой. Отель «Нью-Гэмпшир», по мне, звучит неплохо.
— Очередная фаза, очередная фаза, —  Эрнст.
— Блестящая идея! — воскликнул Фрейд. — Подумай только, как это зацепит американских клиентов! И никакого больше антисемитизма, — сказал старик.
— И никаких больше антифрейдистов, пугающихся названия, — сказал Фрэнк.
— А как, черт подери, ты думал, он его еще назовет? — сказала мне Фрэнни. — Это же отцовский отель, разве не так? — спросила она.
Привинчен на всю жизнь, как сказал бы Айова Боб.
— Думаю, очень мило, — сказала Лилли. — Приятный штрих, маленький, но милый.
— Милый? — сказала Фрэнни. — О господи, у нас проблемы: Лилли думает, что это мило.
— Сентиментально, — философски заметил Фрэнк. — Но какая разница…
Я подумал, что если еще раз услышу это его «какая разница» или «это не играет роли», то закричу; сымитирую даже не оргазм, а что покруче. И снова, в очередной раз, я был спасен медведицей Сюзи.

— Смотрите, ребята, — сказала Сюзи, — ваш отец сделал шаг в практическом направлении. Вы представляете, сколько туристов из США и Англии найдут это название успокаивающим?
— Это правда, — мило согласилась Швангер. — Для британцев и американцев это восточный город. Сама архитектура некоторых церквей, эти ужасные купола-луковки… и все его жизненные связи непонятны для Запада… для тех, кто приехал с такого далекого Запада, что даже Центральная Европа кажется Востоком. К вам потянутся робкие души, — пророчила Швангер, как будто сочиняла новую книгу о беременности и абортах. — Отель «Нью-Гэмпшир» будет для них звучать знакомо. Знакомо, как дом.
— Блестяще, — сказал Фрейд. — Добро пожаловать, робкие души, — вздохнул он и протянул руку, чтобы потрепать ближайшую голову.
Он наткнулся на голову Фрэнни и потрепал ее, но большая мягкая лапа медведицы Сюзи оттолкнула его руку в сторону.

Я привыкну к этому, к этой лапе собственника. Таков мир: то, что с первого взгляда поражает нас своей странностью, потом становится совершенно обычным явлением и даже успокаивает. И наоборот — то, что кажется с первого взгляда успокаивающим, становится странным. Но я не мог не согласиться, что медведица Сюзи влияет на Фрэнни благотворно. Если Сюзи сможет удержать Фрэнни от Эрнста, я уже буду ей благодарен; не слишком ли это много — ожидать, чтобы медведица Сюзи уговорила Фрэнни перестать писать Чипперу Доуву?

— Фрэнни, как ты думаешь, ты лесбиянка? — спросил я ее в безопасной темноте Крюгерштрассе (установленная отцом мигающая вывеска барахлила: ОТЕЛЬ «НЬЮ-ГЭМПШИР»! ОТЕЛЬ «НЬЮ-ГЭМПШИР»! ОТЕЛЬ «НЬЮ-ГЭМПШИР»! — снова и снова розовым неоном).
— Сомневаюсь, — тихо сказала Фрэнни. — Думаю, я просто люблю Сюзи.
Я, конечно, сразу же подумал, что раз Фрэнк у нас гомосексуалист, а теперь и Фрэнни «спуталась» с медведицей Сюзи, то, может быть, всего лишь вопрос времени, прежде чем и мы с Лилли обнаружим у себя подобные наклонности. Но, как всегда, Фрэнни прочитала мои мысли.
— Это совсем не то, — прошептала она мне. — Фрэнк в этом убежден. А я ни в чем не убеждена, кроме, может быть, того, что это для меня проще.
Я имею в виду, сейчас мне проще любить кого-нибудь одного со мной пола. Это не так серьезно, чтобы к этому нужно было специально готовиться, как-то убеждать себя — да и риска меньше, — сказала она. — С Сюзи я чувствую себя безопасней, — прошептала она. — Вот, наверно, и все. Мужчины совсем другие, — сказала Фрэнни.
— Фаза такая, — говорил по любому поводу Эрнст, расхаживая по отелю.

Фельгебурт, окрыленная нашей реакцией на «Великого Гэтсби», стала читать нам «Моби Дика». Из-за того, что произошло с матерью и Эггом, слушать про океан нам было трудно, но мы справились; мы сосредоточили свое внимание на ките и, главное, на китобоях (у каждого из нас был свой любимый китобой) и внимательно следили за Лилли, ожидая, что она отождествит отца с Ахавом.
— А может быть, она сравнит Фрэнка с белым китом, — прошептала мне Фрэнни.
Но Лилли нашла там для нас Фрейда.

Однажды вечером, когда портновский манекен стоял по стойке «смирно», а Фельгебурт монотонно гудела — как море, как прибой, — Лилли сказала:
— Слышите? Ш-ш-ш!
— Что? — спросил Фрэнк, будто призрак; мы все знали, что именно так сказал бы Эгг.
— Лилли, оставь, — прошептала Фрэнни.
— Нет, послушайте, — сказала Лилли.
И на миг нам почудилось, что все мы лежим в спальных гамаках в матросском кубрике и слушаем, как над головой у нас беспокойно бродит Ахав со своей искусственной ногой. Деревянные удары, костяной стук. Это была просто бейсбольная бита Фрейда; он слепо ковылял по этажу над нами, навещая кого-то из проституток.

— Кого он навещал? — спросил я.
— Старину Биллиг, — ответила медведица Сюзи.
— Старуха для старика, — сказала Фрэнни.
— Думаю, это очень мило, — сказала Лилли.
— Я имела в виду — сегодня Старину Биллиг, — сказала медведица Сюзи.
— Он ко всем ходит? — поинтересовался Фрэнк.
— Только не к Иоланте, — сказала Сюзи. — Она его пугает.
— Она и меня пугает, — сказал я.
— И конечно, не к Черной Инге, — сказала Сюзи. — Фрейд ее не видит.

Мне не приходило в голову навестить проститутку, одну или всех. Ронда Рей все же была не такая, как они. С Рондой Рей был секс с дополнительным вознаграждением, а здесь, в Вене, секс был бизнесом. Я мог мастурбировать, представляя Иоланту; это было достаточно возбуждающе. А поздними летними вечерами это могла быть и Фельгебурт. Чтение «Моби Дика» было таким грандиозным экспериментом, что Фельгебурт приходилось вечерами задерживаться подолгу. Мы с Фрэнком провожали ее домой. Она снимала квартиру в обветшавшем доме за Ратхаузом 29, около университета, и не любила пересекать Кернтнерштрассе или Грабен по вечерам одна, потому что иногда ее принимали за проститутку.

Тот, кто принимал Фельгебурт за проститутку, должен был обладать изрядным воображением; ведь она была такой очевидной студенткой. Не то чтобы она не была хорошенькой, просто она не придавала значения своей внешности. На все свои физические достоинства она или не обращала внимания, или скрывала их. Ее волосы были пышными, но и в тех редких случаях, когда они были чистыми, они все равно были неухожены. Она носила голубые джинсы и свитерок, закрывающий горло, или футболку, а усталость вокруг ее рта и глаз говорила о том, что она много читает, много пишет и много думает, думает о чем-то большем, чем собственное тело, его заботы и радости. Она, казалось, была того же возраста, что и Сюзи, но слишком серьезна, чтобы быть медведем. Ее презрение к ночной жизни отеля «Нью-Гэмпшир» определенно граничило с тем, что Эрнст назвал бы «отвращением». Когда был дождь, мы с Фрэнком провожали ее только до трамвайной остановки на Рингштрассе напротив оперы; но когда погода была хорошая, мы шли через площадь Героев и поднимались по кольцу до университета. Тогда мы были просто тремя ребятами, находящимися под свежим впечатлением от прочитанного про китов, идущими под большими зданиями города, который был для всех нас слишком стар. В такие вечера в большинстве случаев казалось, что Фрэнка с нами и нет.

— Лилли всего лишь одиннадцать, — говорила Фельгебурт. — Удивительно, что она так любит литературу. Это-то и может ее спасти. Отель для нее — совсем не подходящее место.
— Wo ist die Gemьtlichkeit? — пропел Фрэнк.
— Вы очень хорошо относитесь к Лилли, — сказал я мисс Выкидыш. — А свою семью завести не думали?
— Четыреста шестьдесят четыре! — пропел Фрэнк.
— Я не хочу заводить детей, пока не произойдет революция, — без тени юмора ответила она.
— Как ты думаешь, я нравлюсь Фельгебурт? — спросил я Фрэнка однажды вечером, когда мы возвращались домой.
— Подожди, пока начнутся занятия в школе, — предложил Фрэнк. — Тогда найдешь хорошенькую девочку своего возраста.

Таким образом, моя жизнь мало чем отличалась от жизни большинства американцев, которым в 1957 году было пятнадцать лет. Я ожидал, что «робкие души», постояльцы, которые (по предсказанию Швангер) потянутся к отелю «Нью-Гэмпшир», будут вроде меня. Но это оказалось не так. Время от времени они приезжали на автобусах: странные группы, приехавшие с организованным туром, а некоторые туры были такими же странными, как и сами группы. Библиотекари из Девона, Кента и Корнуолла; орнитологи из Огайо — эти наблюдали аистов в Русте. Они все были настолько пунктуальны в своих привычках, что дружно ложились спать до того, как начинали работать проститутки; они спали всю ночь, не обращая внимания на ночную суматоху, а утром часто были уже готовы к выезду прежде, чем Визгунья Анни провизжит свой последний оргазм, прежде, чем явится радикал Старина Биллиг с отблеском нового мира в его близоруком мысленном взоре. Группы отличались рассеянностью, и Фрэнк зарабатывал дополнительные деньги, устраивая некоторым из них «пешие экскурсии». Группы не доставляли хлопот, даже Японское мужское хоровое общество, которое хором обнаружило проституток и использовало их тоже хором. Ну и шумное, странное было это время: постоянное траханье и постоянное пение! Японцы привезли с собой множество фотоаппаратов и фотографировали всех подряд, и всю нашу семью тоже. Фрэнк до сих пор досадует, что всеми нашими венскими фотографиями мы обязаны лишь Японскому мужскому хоровому обществу. На одной фотографии Фельгебурт с Лилли и, конечно же, с книгой. Есть трогательная фотография двух Старин Биллигов; они выглядят, как сказала бы Лилли, «милой» пожилой парой. Есть Фрэнни, опирающаяся на сильное плечо медведицы Сюзи, Фрэнни выглядит несколько исхудавшей, но нахальной и сильной, «подозрительно самоуверенной» — вот как охарактеризует ее Фрэнк в этот период. Есть любопытная фотография отца и Фрейда. Глядя на нее, складывается впечатление, что они собрались играть одной бейсбольной битой и спорят, кто будет бить следующим, и прервали свой спор только на мгновение, чтобы сфотографироваться.

Я с Черной Ингой. Помню того японского господина, который попросил меня и Ингу встать рядом; мы сидели внизу и играли в девятку, но японец сказал, что не хватает освещения, и нам пришлось встать. Получился несколько неестественный момент. Визгунья Анни продолжает сидеть за столом; в той части стола, где света было достаточно, перепудренная Бабетта шепчет что-то Иоланте, которая стоит несколько в стороне, сложив руки на своей впечатляющей груди. Иоланта так и не освоила игру в девятку. На фотографии она выглядит так, будто собирается всех разогнать. Помню, что японцы тоже ее боялись, возможно, потому, что она была намного больше любого из них.

Эти фотографии, единственные наши фотографии за 1957-1964 годы, когда мы жили в Вене, примечательны тем, что все знакомые нам люди изображены на них с одним или двумя японцами, то есть с кем-то, кто совершенно нам незнаком. Даже порнограф Эрнст, прислонившийся к машине. А вот рядом с ним облокотился на капот Арбайтер, а эти ноги, торчащие из-под переднего бампера старого «мерседеса», принадлежат тому, кого мы называли Ключ; на всех фотографиях у Шраубеншлюсселя изображены только ноги. А машину окружают японцы — чужаки, которых никто из нас больше никогда не увидит.

Могли ли мы тогда понять — внимательнее присмотревшись к фотографии, — что это была не обычная машина? Кто слышал когда-нибудь о «мерседесе», пусть даже и старом, который требовал бы к себе такого внимания? Герр Ключ все время или лежал под машиной, или крутился вокруг нее. И почему это одна-единственная машина, принадлежащая Симпозиуму, требовала такой заботы — ведь выезжала она очень редко? Глядя на нее уже теперь… ну, на фотографии все очевидно. Трудно смотреть на эту фотографию и не понимать, чем на самом деле был этот «мерседес».

Примечание. Каждый города имеет свой «главный» отель, который вспоминают, когда хотят сказать о лучшей гостинице города. В Нижнем Новгороде, центре Поволжья, отель Дипломат может служит примером идеального современно отеля, предоставляющего сервис европейского стандарта. Расположение в центре города, удобные коммуникации, качественное обслуживание в сочетании с домашним уютом, делают его лучшим выбором среди отелей Нижнего Новгорода, пятого по величине города России.
  -------------
  "Скачайте книгу в нужном формате и читайте дальше"
Категория: Интеллектуальный бестселлер
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Поиск

Меню сайта

Чат

Статистика

Онлайн всего: 38
Гостей: 36
Пользователей: 2
sf, Redrik

 
Copyright Redrik © 2016