Суббота, 10.12.2016, 15:43
TERRA INCOGNITA

Сайт Рэдрика

Главная Регистрация Вход
Приветствую Вас Гость | RSS
Главная » Криминальное Чтиво » Хорошие книги

Андре Моруа / Сентябрьские розы
14.07.2015, 21:30
Вечер был мягким и мглистым. Они шли по аллеям Булонского леса, по ковру из опавших листьев, отзывающихся на их шаги шелковистым, приглушенным шорохом. Эрве Марсена подумал, что стремительные движения, худощавая фигура, блеск в глазах делают его спутника неожиданно юным. Он попытался заговорить с ним о его книгах. Фонтен остановился и негодующе вскинул к небу трость:
– Ах нет, друг мой, нет!.. Оставим в покое эти несчастные творения. Вам может показаться это притворством, но я их почти все позабыл… Это же вполне естественно. Ведь что такое книга? Мысль, застывшая в определенное мгновение… Автор… э-э… делает слепок своих чувств в некий момент Х… Но человек, которого вы встречаете десять, двадцать лет спустя, это человек из времени Y или Z; с автором вашей любимой книги у него нет ничего общего, кроме воспоминаний детства, да и то… Тот Гийом Фонтен, что в убогой комнатке писал свои «Экзерсисы», которые вы изволите расхваливать, мне уже представляется неким незнакомцем… Отсюда и глубокое безразличие писателя к своему прошлому творчеству, невыносимая скука, которую он испытывает, если вынужден перечитывать свои книги… Вы потом в этом сами убедитесь.
– И тем не менее, дорогой мой учитель, Бальзак любил рассуждать о своих героях.
– Бальзак – это редчайший феномен: подлинный романист… А я… Я романист не в большей степени, чем Монтескье, а он-то отнюдь не был таковым.
– Но ваши романы…
– Друг мой, когда вы узнаете меня лучше, то поймете, как появились на свет мои романы. Вам ведь приходилось слышать о безумных и пылких молодых особах, что приходят к мужчине, которым восхищаются, и заявляют ему: «Я хочу от вас ребенка!» Так вот… Представьте теперь, что некая женщина сказала мне: «Я хочу от вас роман», и вы окажетесь недалеки от истины. Я уступил, в таких случаях всегда уступают. Роль Иосифа унизительна… Я, если можно так выразиться, несколько раз согрешил, и мои романы – это проявления моей слабости… Но не могу сказать, что эти мимолетные прихоти имеют для меня хоть какое-то значение.
– А что для вас имеет значение?
– Что имеет значение?
Гийом Фонтен вновь вскинул трость:
– Прежде всего, удовольствие от самого процесса размышления… Не для того, чтобы это описать… Но для себя самого, когда читаешь этих мыслителей… Что имеет значение? Бродить по библиотеке, взять наугад какую-нибудь книгу, переворачивая страницы, неожиданно наткнуться на фразу, которая приведет в восторг; перечесть автора, что был верным спутником юности; испытать радость оттого, что его ты нашел новым, а свои собственные ощущения все теми же… Что имеет значение? Дружба. Но не ревнивая дружба. Дружба, которая основана на взаимном уважении, родстве чувств, особенно если это дружба между мужчиной и женщиной, исполненная чувственности, но при этом не… э-э… не обожженная ревностью.
– Так вы не любите свою работу?
– Люблю, разумеется… Вернее, мне хотелось бы за несколько лет плодотворной лености произвести на свет какой-нибудь короткий шедевр: «Кандид» или «Цветы зла»… Мне хотелось бы медленно накапливать максимы и характеры. Все мы пишем слишком много. Не потому, что мы сами этого хотим. Нас к этому подталкивают. К тому же надо как-то жить… Вот представьте себе, мой дорогой друг, вы выбираете эту профессию – поскольку ныне это называют профессией, – позвольте же мне обозначить некоторые моральные наставления… Вы не станете им следовать, я и сам не следую им, что не мешает им оставаться превосходными… Не стоит жить в Париже… Приезжайте сюда время от времени, чтобы изучать мир, который вам следует все же знать, но работать надлежит в одиночестве. Никогда не встречайтесь лично с издателем или главным редактором газеты. Завяжите с ними переписку, если в этом есть необходимость, но не принимайте в расчет их поступки или советы… Не стоит заботиться о рыночной стоимости книги. Буало отдавал  свои книги Клоду Барбену, он их ему не продавал, и если он говорил о Расине:

Когда вы пишете и долго, и упорно,
Доходы получать потом вам не зазорно…

так это благодаря… э-э… снисходительности друга, который в глубине души осуждал это… Никогда не слушайте советов супруги, любовницы, льстеца… Публикуйте мало… Раскрывайте свою ладонь, только если она полна. И главное : заботьтесь прежде всего о форме… Фо-о-орма, друг мой, фо-о-орма… Лишь она одна порука тому, что произведение будет жить долго. Сюжет не значит ничего. Теокрит записывал разговоры обычных домохозяек, Цицерон выступал в суде, ведя пошлые административные тяжбы, Паскаль беседовал с воображаемыми иезуитами, подобного рода ученые споры давно ушли в прошлое. Всех этих авторов по прошествии стольких веков читают по-прежнему благодаря отточенной форме… Она одна лишь, уверяю вас, раскрывает индивидуальность человека… Лучше написать поэму, чем роман… Вот я, к примеру, пишу романы, которые отнюдь не являются поэмами. Так я их и не люблю, друг мой, знайте, что я их не люблю. Video meliora proboque…
Всю эту тираду он произнес со страстью, расталкивая своей тростью камешки на тропинке.
– Как вы суровы! – воскликнул Эрве. – Ваши романы поэтичны, а что касается формы, их безыскусную простоту я предпочитаю всем этим украшательствам, когда каждое слово сияет собственным блеском, отдельно от прочих.
Они приближались к заставе Сент-Джеймс. Фонтен остановился возле решетки, встав прямо перед молодым человеком, при этом его едва не сбил въезжающий в Булонский лес автомобиль.
– Нет-нет! – запротестовал он. – Оставьте мне, по крайней мере, право самому осознавать свои возможности.
– Но если таковы ваши ощущения, дорогой мой учитель, отчего бы вам не попытаться примириться с собой? Вы достаточно свободны, известны, богаты, чтобы ни от кого не зависеть. Разве вы не можете делать все, что пожелаете?
– Мой добрый друг, – ответил Фонтен, – вы не знаете жизни. Это продажная девка с железным характером. Она обуздает вас, как и всех прочих… И не надо думать, будто я богат!.. Напротив… Некогда я женился, это правда, на богатой женщине, но с тех пор случилась война, и потом это падение франка, в общем, Полина теперь бедна. Но ее вкусы и склонности остались вкусами и склонностями богатой женщины, и, чтобы дать ей возможность жить так, как она привыкла, я вынужден продавать себя… Ну вот!.. Мы и пришли. Надо перейти улицу.
Дом, в котором Гийом Фонтен обитал в Нёйи на углу бульвара Ришар-Валланс и улицы де ла Ферм, находился посреди сада. Вычурная постройка с двустворчатыми окнами, причудливыми балконами, крыльцом с волютами: некая помесь поддельной готики, поддельного ренессанса и слишком подлинного стиля 1900-х. Фонтен пригласил своего спутника пройти в сад, который, словно сад префектуры, был засажен фиолетовыми и желтыми анютиными глазками на овальных клумбах. Подняв трость, он с отвращением указал на фасад.
– Полюбуйтесь! – произнес он. – Разве это можно назвать жилищем писателя? Такой богатый и такой… э-э… уродливый. Жить надо или в красивом месте, или в келье. Но где взять средства? Моя жена унаследовала это… строение от первого мужа… Порвать с прошлым трудно, даже невозможно… Войдите на минутку… Я вам покажу свое оборонительное сооружение. Ведь надо же как-то обороняться.
Он провел Эрве в вестибюль с колоннами, облицованный, словно холл отеля, белым и черным мрамором, затем, спустившись на несколько ступеней по лестнице, они оказались в библиотеке. Там, выстроившись в бесконечные ряды, сияли золотые переплеты. Фонтен огляделся:
– Здесь, по крайней мере, я сам себе хозяин… Садитесь в кресло, друг мой.
После негромкого стука в дверь появился старик в белоснежной куртке, тучный, торжественный, хитроватый на вид. Он казался мягким и добродушным, как каноник из комедии.
– Мадам велела передать месье, чтобы он не забыл: он ужинает в посольстве, сейчас половина восьмого, а на ужине нужно быть в смокинге.
Гийом Фонтен вздохнул, возвел глаза к небу и повернулся к своему гостю.
– В смокинге, – повторил он. – В смокинге!.. Вот так-то я сам себе хозяин… Смокинг! Мое лакейское одеяние… Словом, вам здесь оставаться еще минут пять, мой добрый друг… Алексис, ступайте, скажите хозяйке, что здесь я повинуюсь музам и выйду отсюда, лишь когда меня заставят обстоятельства.
Алексис, мягко и снисходительно улыбаясь, неслышно направился к двери, а Фонтен вновь обратился к Марсена:
– К черту посольства!.. Опоздание – вежливость художника… Ну да… В художнике ценят не только творчество, но и его протест против условностей. Он должен быть… э-э… воплощением свободы. Буржуа притворно гневается: «Однако же, что они такое говорят, этот Верлен, этот Рембо!» А в глубине души весьма доволен… Кстати, конструктор автомобилей, который частенько приглашает меня на ужин… Как вы его называете? Ну, знаете, тот самый, у которого мы с вами познакомились?..
– Ларивьер?
– Да-да, Ларивьер… Так вот! Этот человек признателен мне хотя бы за то, что я, несмотря на всякого рода принуждения, налагаемые обществом или семейной жизнью, по-прежнему непунктуален, ленив, непредсказуем, между тем как сам он таковым быть не решается… «Ваша работа!»  – почтительно выражается моя супруга… Работа! Работа – это святое! «Ты будешь зарабатывать хлеб свой написанием романов», – говорит Господь. Почему? А что, если пуритане ошибались? Что, если жизнь создана для удовольствий? Пуритане богатеют, вместо того чтобы наслаждаться, они не наслаждаются своим богатством. Все это зиждется на ложных постулатах. «Суета сует», – говорит нам Екклесиаст, но сам не верит ни единому слову… Во всяком случае, перечтите его… Вы убедитесь, что Екклесиаст был старым распутником, который на исходе жизни находил особое удовольствие в том, чтобы сетовать и жаловаться.
Таким образом он рассуждал еще не менее получаса и сдался лишь после третьего предупреждения супруги, которая явилась высказать его лично. В вечернем платье, с обнаженными упругими плечами, бриллиантовым полумесяцем в волосах, выглядела она весьма величественно. Ее «бархатистые» глаза, которыми некогда так восхищались газетчики, по-прежнему торжествующе сияли. В ней привлекал незаурядный ум, а нарочитая бестактность, напротив, отталкивала. При взгляде на госпожу Фонтен вспоминались эти робкие высочайшие особы, которые бессознательно причиняют боль. Она взглянула на Эрве с откровенной неприязнью:
– Прошу вас, сударь!.. Позвольте моему мужу одеться. Нам давно пора было выходить… Право же, Гийом, это неразумно…
– Полина, – сказал Гийом, – не будем примешивать разум в дела, где ему вовсе не место… Ну, до свидания, друг мой, и до встречи!
– Да-да, – подтвердила супруга. – Приходите как-нибудь к нам обедать. Это будет наилучший способ увидеть Гийома, не мешая его работе.
При свете луны, поднявшейся уже высоко, вырисовывались короткие резкие тени. Бледные уличные фонари вытянулись вдоль пустынного, бесконечного, унылого бульвара. Шагая к станции метро, Эрве Марсена размышлял о том, что скрывается за горьким шутовством Фонтена. Зарождающийся бунт или болтливое смирение? И кто такая Полина Фонтен? Добрая советчица или домашний тиран? Он сам не понимал и удивлялся, как случилось, что он, причем так неожиданно быстро, оказался близок к человеку, который прежде казался ему неприступным.
  -------------
  "Скачайте книгу в нужном формате и читайте дальше"
Категория: Хорошие книги
Всего комментариев: 19
1 Marfa   (30.09.2015 12:53)
Очень мило, атмосферно, изящно, по-французски...  Элегантное и стильное отображение незатейливой мысли "левак укрепляет брак"))

Такую книгу хорошо читать весной, посреди цветущего сада. Потом встать и пойти дальше, молодой и прекрасной, упиваться жизнью... И забыв книжку на скамейке...

Все-таки французская литература - не мое. Прелестно, но глубоко не затрагивает. Только солнечным зайчиком скользит по поверхности души))

6 Nativ   (11.10.2015 19:21)
Согласна. "Прелестно, но глубоко не затрагивает" (цитирую Марфу).

Но вот сейчас я подумала, что книга кому-то может помочь в определенной ситуации. Сейчас прочитала в одном из отзывов: "Женам читать!" :)

2 Nativ   (08.10.2015 16:29)
Сейчас читаю эту книгу.
:) И вот ведь что :)) Раньше я думала, что в Колумбии живут только наркоторговцы, а теперь я должна думать, что в Колумбии живут сплошь поэты.

3 Marfa   (08.10.2015 16:30)
Это они по необходимости наркоторговцы - а в душе все исключительно поэты!!!

4 Nativ   (08.10.2015 16:44)
Точно. Почему наркоторговцы не могут быть поэтами? Теперь буду думать, что в Колумбии живут наркоторговцы-поэты.

5 Nativ   (11.10.2015 19:17)
Цитата из книги:

"Молитва о том, чтобы правильно распорядиться старостью: я славлю Тебя, Господь, и прошу каждый день моей жизни осторожно, одна за другой обрывать нити, что привязывают мою плоть к вещам обманчивым и мнимым...
Он остановился на вершине белой песчаной дюны, у подножия которой журчала река. Его поразил этот чистый воздух, и он долго не мог надышаться. «Старость, – думал он, – это не одряхление, а избавление. Жизнь безо всяких усилий должна вновь обратиться к природе, из которой она вышла. Если человек медленно угасает, становится возможным его единение с миром». Несколько раз он повторил: «Радостное согласие».

7 Marfa   (12.10.2015 08:35)
Выспренно и манерно. Впрочем как и вся книга. Нет второго плана, все плоско, без глубины, трехмерности.

Насчет того, что "кому-то помочь" - ну не знаю.... Может лучше брошюру прочесть типа "Как сохранить брак"?)) Тут муж с женой изъясняются между собой как в начале 19 века

8 Nativ   (13.10.2015 19:03)
Вот тебе и глубина в этой фразе.
Выспренно? Не знаю. Молитва же. И речь о мировой гармонии. Нормально, как по мне, на такую тему. Но там что-то не то в построении фраз, корявенько как-то. Возможно, "особенности перевода" хи-хи.
А брошюра не вызовет эмоционального отклика, не произведет на нуждающегося эмоционального впечатления, как это может сделать роман. Не, брошюра - это совсем другое.

Не 19 века, но прошлого века роман. Моруа 1885 г.р., умер он в 1967 году. Если предположить, что этот роман он писал на склоне лет, то почти целый век прошел. Хм, Любовь Орлова и Александров называли друг друга на "вы" до самой смерти. Т.ч. в определенных кругах и в 20 веке могли так изъясняться.

9 Marfa   (13.10.2015 19:20)
Наполнить неубедительными, ходульными персонажами с неестественными речами пространство романа ради подчеркивания одной фразы? Ну не знаю... Не верю! (по Станиславскому!))

10 Nativ   (14.10.2015 17:16)
Да ты думаешь, что я восторгаюсь что ли этой книжкой? Совсем не восторгаюсь, проходное чтение. Но все-таки, почти в каждой книге можно найти что-то полезное и обогащающее.

Ты видела игру актеров Художественного театра 40-50х годов прошлого века? Вот в такой приподнятой академической манере написана эта книга. И это отчасти оправдано, т.к. герой живет в мире классической литературы, обсуждают они классическую драматургию, героиня актриса, играющая в пьесах древнегреческих авторов, классиков испанской драматургии и т.д.

Книга представляется морализаторской, конечно. Но вообще мне кажется, что автор решал собственные проблемы и искал гармонии с миром.

11 Marfa   (15.10.2015 11:01)
Ну да - самое сильное впечатление от прочитанного - колумбийские наркодельцы-поэты))

12 Nativ   (17.10.2015 19:49)
Знаешь, я поинтересовалась в Вики... Расцвет колумбийских наркокартелей произошел в 70-х годах прошлого века, когда Андре Моруа уже не было в живых. Колумбийские наркокартели поднялись уже при Габриэле Гарсиа Маркесе. :)

13 Marfa   (17.10.2015 19:54)
Даже жалко стало что они не наркодельцы-романтики))

14 Redrik   (17.10.2015 19:58)
Марфа, Натив - вам надо срочно посмотреть вот этот фильм: http://territa.ru/forum/2-181-53008-16-1441973908
Он как раз про этих самых романтиков.)

15 Nativ   (17.10.2015 20:03)
Чой-то у меня никакого желания про них смотреть.

16 Redrik   (17.10.2015 20:06)
Зря. Это не дешевый боевик какой-то, очень реалистическое и даже психологическое кино. И что самое главное - практически никакой выдумки.

17 Nativ   (17.10.2015 20:18)
Да? Тогда надо подумать.

18 Marfa   (17.10.2015 20:24)
А они там точно романтики?)

19 Redrik   (17.10.2015 20:25)
Да, есть даже ценители поэзии и музыки.)

Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Поиск

Меню сайта

Чат

Статистика

Онлайн всего: 78
Гостей: 78
Пользователей: 0

 
Copyright Redrik © 2016