Среда, 07.12.2016, 11:33
TERRA INCOGNITA

Сайт Рэдрика

Главная Регистрация Вход
Приветствую Вас Гость | RSS
Главная » Криминальное Чтиво » Хорошие книги

Ники Пеллегрино / До свидания, Рим
22.06.2015, 19:55
– Серафина… Серафина… Се-ра-фи-на!
Мамин голос было слышно даже через закрытые двери. Он разносился по всему лестничному колодцу, а когда мама высовывалась из окна старого обшарпанного дома в Трастевере, гулко отдавался в узкой улочке далеко внизу.
Из трех сестер я была старшей, и чаще всего mamma звала именно меня. Если нужно отнести в прачечную белье, сходить на рынок или заплести младшим косы, значит, сейчас раздастся ее голос: «Серафи-и-ина!»
В то время mamma была все еще хороша собой. Она смотрелась эффектно даже в поношенном домашнем платье, с волосами, зачесанными назад и собранными у самой шеи в простой хвост. Каждый вечер mamma красила полные губы ярко-красной помадой и аккуратно подводила черным карандашом раскосые кошачьи глаза, потом брала блестящую белую сумочку с золотой застежкой и выходила на ночные улицы.
Одевалась она элегантно – в платья с осиной талией, пышной юбкой и открытыми, как у цыганки, плечами. Большую часть своего гардероба mamma сшила сама. Она вполне могла бы стать портнихой, однако нашла иной способ зарабатывать деньги – способ, который нравился ей гораздо больше.
По вечерам mamma предоставляла нам с сестрами прибираться после ужина и шла в бар на углу, где вместе с подругами лениво потягивала aperitivo,  прежде чем отправиться на работу. Мы привыкли оставаться дома одни. Предполагалось, что мы помоем посуду и сразу ляжем спать, но зачем слушаться, когда никто не видит? Иногда мы доставали мамины журналы и разглядывали фотографии кинозвезд – Риты Хейворт, Авы Гарднер, итальянки Джины Лоллобриджиды. Интересно, каково быть такими же красивыми и знаменитыми?..
Mamma не запрещала нам листать журналы, однако вряд ли обрадовалась бы, если бы увидела, как я вынимаю из конвертов ее бесценные пластинки, ставлю на проигрыватель и осторожно опускаю иглу. У нас дома хранилась целая музыкальная коллекция: американский джаз, неаполитанские любовные песни, даже несколько опер. Но моим любимым певцом – певцом, чей голос брал за душу и заставлял трепетать от восторга, – был Марио Ланца.
– Ланца даже не настоящий итальянец, – с презрением говорила моя сестра Кармела. – И вообще, он щекастый – только посмотри на это фото!
– Да ты послушай, как он поет! – отвечала я. – Разве может быть что-нибудь прекраснее?
– Ты поцарапаешь пластинку, если будешь все время ее слушать, и тогда mamma узнает, чем ты тут занимаешься.
Кармеле было тогда четырнадцать. В ее возрасте мне пришлось бросить школу, чтобы присматривать за ней и самой младшей, Розалиной.
У Кармелы был красивый голос. Даже когда она просто слушала мамины пластинки и подпевала, он и то звучал потрясающе. В теплую погоду, забрав сестер из школы, я часто приводила их на Пьяцца-Навона, и Кармела выступала перед туристами.
Обычно Кармела вставала рядом со своим любимым фонтаном. Едва она открывала рот, как вокруг собиралась толпа, и люди начинали бросать в соломенную шляпу монетки. Иногда мы исполняли что-нибудь на три голоса. Мы с Розалиной тоже немного умели петь, хотя настоящий талант был только у Кармелы. Нам мечталось, что в один прекрасный день ее заметят, и тогда наша семья разбогатеет.
Когда шляпа до краев наполнялась лирами, Кармела переставала петь, и мы подсчитывали выручку. Если денег оказывалось достаточно, мы покупали себе мороженое или кока-колу, а потом шли в кино. Больше всего мы любили музыкальные фильмы и часто их пересматривали. «Серенаду» я видела столько раз, что знала чуть ли не наизусть. Впрочем, как и «Любимца Нового Орлеана», «Потому что ты моя» и вообще все картины с Марио Ланца.
– Да ты в него влюбилась! – негодовала Кармела.
– А даже если и так, что с того? – отвечала я.
Я не видела ничего предосудительного в том, чтобы влюбиться в кинозвезду. Марио Ланца был в сто раз лучше тех мужчин, которых я встречала в реальной жизни. Так приятно сидеть в темном зале и смотреть на его искрящиеся глаза и добрую улыбку! А когда он пел Be My Love,  в его голосе звучало подлинное чувство – искреннее и прекрасное. Марио нисколько не походил ни на римских подростков, которые пялились и свистели мне вслед, ни на подозрительно любезных пожилых мужчин, наверняка знавших мою мать.
Пожалуй, я была хорошенькой: полные, как у мамы, губы, собранные в высокий хвост темные волосы, серо-зеленые глаза – мне нравилось думать, что они у меня от отца, хотя я никогда не видела его даже на фотографии. Я носила широкие юбки и тщательно выглаженные, застегнутые до самого горла блузки, на талии – тонкий поясок. И я была заметно выше других девушек, как ни старалась сутулить плечи. Неудивительно, что на меня оглядывались.
Mamma гордилась моей внешностью. Ей нравилось делать мне макияж – намазывать губы розовой помадой, наносить на веки блестящие золотистые тени, – а потом восторгаться, как по-взрослому я выгляжу. Когда это занятие ей надоедало, я старательно смывала все следы косметики.
Не уверена, догадывалась ли mamma, чем мы с Кармелой и Розалиной занимаемся долгими летними вечерами. Возможно, она просто предпочитала смотреть на все сквозь пальцы. Обычно она спала допоздна, потом долго нежилась в ванне, выщипывала брови, красила ногти. Даже если бы mamma узнала, что мои сестры иногда по целым дням не ходят в школу, вряд ли бы ее это сильно встревожило: умеют сосчитать сдачу на рынке, и ладно.
Требовала mamma только одного: все мы должны хотя бы немного говорить по-английски. Сама она переняла кое-что у американцев еще во время войны и теперь каждый день заучивала с нами какую-нибудь новую фразу. Знания эти нам были нужны: туристам, перед которыми выступала Кармела на Пьяцца-Навона, нравилось, когда мы приветствовали их на родном языке или желали приятного отпуска. Они зачастую смеялись и бросали в шляпу еще несколько монет.
– Я родилась с песней на устах, – говорила им Кармела. – Не спешите уходить, послушайте еще. Я умею петь не только по-итальянски, но и по-английски.
После такого приветствия Кармела часто исполняла Be My Love,  мою любимую. Сестра пела легко и чисто, ее голос вызывал в памяти сладкие персики и теплый мед.
– Вот стану взрослой и начну выступать в ночных клубах, – строила планы Кармела, пока мы сидели у фонтана и ели мороженое. – Однажды я непременно прославлюсь, куплю большой палаццо на берегу моря, и вы все будете там жить. Ну и я, конечно, тоже, когда не надо будет записывать пластинки и сниматься в кино.
– А я не хочу жить в палаццо на берегу моря, – пожаловалась Розалина, ловя языком капли растаявшего фисташкового мороженого. – Хочу остаться в Риме и продавать gelato   на Пьяцца-Навона.
– Да ты сама все съешь, и продавать будет нечего! – со смехом ответила я.
– Неправда! – возмутилась она. – У меня всегда будет самое вкусное мороженое. Я стану богаче Кармелы и куплю большую квартиру в Трастевере. У каждой будет своя кровать, и больше не придется спать всем вместе.
Вечером мы втроем устраивались в одной двуспальной кровати. Поздно ночью mamma возвращалась домой и перекладывала Розалину на матрас: она была самой маленькой и спала крепче всех. Утром, проснувшись на полу, Розалина начинала хныкать и пыталась забраться к нам под одеяло.
Мы ютились в двух загроможденных вещами комнатушках – спальне и гостиной, где я готовила на газовой горелке обед. Мылись и ходили в туалет в общей с соседями комнате в конце коридора. В тесной квартирке было вечно темно и сыро. Наверное, в другой части города мы смогли бы найти что-нибудь более приличное, но mamma даже слышать не хотела о переезде.
– Мы живем в Трастевере – в самом сердце Рима, – говорила она. – Зачем нам куда-то переезжать?
Маме нравился лабиринт узких улочек, высокие терракотовые дома с дверными проемами в виде арок, увитые ползучими растениями стены, живописные уличные часовни, развешенное на веревках белье, старуха, каждое утро выползавшая на крыльцо погреться на солнышке и полущить горох, мужчины, которые ставили прямо на мостовой складные столики и добрую половину дня резались в карты и переругивались. Она обожала сам дух Трастевере.
По воскресеньям мы с мамой ходили на утреннюю мессу в старинную церковь на Пьяцца-ди-Санта-Мария. К началу мы опаздывали, поэтому проскальзывали внутрь как можно тише, садились на заднюю скамью и устремляли взгляд на яркие мозаики над алтарем, видневшиеся в конце длинного коридора из колонн. Mamma прятала свои блестящие, цвета полированной меди волосы под платок и скромно закалывала платье у горла. Во время молитвы она склоняла голову и закрывала глаза. Задолго до окончания службы mamma поднимала нас с места и, прижав палец к губам, выводила из церкви. И только много лет спустя я поняла, почему: ей не хотелось ставить в неловкое положение знакомых мужчин и давать их женам пищу для размышлений.
Едва мы оказывались на площади, как mamma стягивала с головы платок и сразу становилась сама собой.
– Ну что, девочки, в какое кафе пойдем? – весело спрашивала она. – Серафина, сегодня ведь твоя очередь выбирать?
В воскресенье нам разрешалось сидеть рядом с мамой в тени солнечных зонтиков или в кабинке рядом со стойкой и заказывать все, что душе угодно. Куда пойти, мы выбирали по очереди. Розалине нравилось кафе на Пьяцца-ди-Санта-Мария: вокруг фонтана обычно бегали дети, и ей было с кем поиграть. Кармела предпочитала экспериментировать. Ну а я, как знала вся семья, любила местечко в конце узкого переулка, которое хранило особый дух старины.
По воскресеньям mamma нас баловала: заказывала глубокие вазочки с мороженым и целые горы сладостей. Пока мы ели, она медленно прихлебывала эспрессо и курила. Mamma часто покупала в киоске на площади журнал «Конфиденце» и, перелистывая страницы, отпускала едкие замечания по поводу кинозвезд, на фотографии которых мы трое глядели во все глаза.
– Вы только посмотрите на эту Софи Лорен. Ну и нос! Острый, еще и ноздри слишком большие. Ну а Джина Лоллобриджида? Хорошенькая, спору нет, но вечно какая-то растрепанная. – Она пригладила собственные волосы. – С такими-то деньгами могла бы сделать прическу и поприличнее.
– Тебе тоже надо стать кинозвездой, mamma, – сказала Розалина с полным ртом, уплетая сливочный cornetto  . – Ты в сто раз красивее синьоры на картинке.
Mamma рассмеялась и нежно ущипнула мою младшую сестренку за щеку:
– Ты хочешь, чтобы я стала знаменитой, cara?  
– А можно и мне стать знаменитой? И Кармеле с Серафиной? – спросила Розалина.
– Думаю, можно. Почему нет?
– Тогда да, хочу! – решила Розалина.
Заметку в колонке сплетен нашла Кармела.
– Ой, тут что-то о Марио Ланца. – Она наморщила лоб, старательно разбирая слова. – Кажется, он приезжает в Рим!
– Дай я посмотрю!
Как и Кармеле, чтение давалось мне с трудом. Водя пальцем по строчкам, я медленно прочла:
– «По слухам, Марио Ланца собирается сняться в фильме «До свидания, Рим». Съемки пройдут в Италии. Ланца приезжает к нам из Америки вместе с женой Бетти и четырьмя детьми…» Ой, а внизу страницы – фотография! Правда, они замечательно смотрятся вместе?
Mamma разглядывала фотографию очень долго: возможно, она представляла себя в стильном, как у Бетти, пальто с присборенными рукавами, рядом с Марио и четырьмя идеальными детьми в костюмчиках одного цвета.
Я ждала, когда же mamma сделает какое-нибудь ехидное замечание, но, похоже, придраться было не к чему.
– Mamma, а мы сможем его увидеть? Попросить автограф? – Кармела всегда притворялась, будто равнодушна к Марио Ланца, однако новость взволновала и ее. – Вдруг мы услышим, как он поет, раз он остановится в Риме?
В ответ мама только пожала плечами:
– Посмотрим… Может быть…
Что означало: «Вряд ли».
  -------------
  "Скачайте книгу в нужном формате и читайте дальше"
Категория: Хорошие книги
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Поиск

Меню сайта

Чат

Статистика

Онлайн всего: 26
Гостей: 24
Пользователей: 2
Redrik, rv76

 
Copyright Redrik © 2016