Понедельник, 05.12.2016, 07:31
TERRA INCOGNITA

Сайт Рэдрика

Главная Регистрация Вход
Приветствую Вас Гость | RSS
Главная » Криминальное Чтиво » Хорошие книги

Розмэри Сатклиф / Песнь меча
29.01.2015, 22:29
Посреди Каминного зала мальчик и мужчина смотрели друг другу в глаза.
Мужчина сидел, наклонившись вперед, опираясь на резные подлокотники скамьи. Мальчик стоял напротив, устремив на него осуждающий взгляд голубых глаз, ярко горящих из-под копны бледно-желтых волос.
Бьярни Сигурдсону было немногим больше шестнадцати; высокий, худощавый юноша, со все еще резковатым голосом, который сломался всего несколько лет назад.
— Он ударил мою собаку, — сказал Бьярни Сигурдсон.
— Потому что она напала на него.
— Ее щенкам всего три дня от роду, вот она и нервничает.
— И ты убил его.
— Я не хотел убивать… просто озеро оказалось рядом, а он был таким слабым, что утонул в два счета.
Наступила тишина. В дальнем конце зала женщины хлопотали над ужином, бросая тревожные взгляды в сторону скамьи. Снаружи доносился скрежет металла по дереву и голоса работников — звуки молодого поселения, а высоко в небе кричали чайки. Рядом с торфяным огнем в очаге одна из охотничьих собак выискивала блох у себя в боку. Бьярни прекрасно слышал все это, но ему казалось, что тишина длится целую вечность.
Когда ему приказали явиться к вождю Рафну вместо того, чтобы предстать перед собранием старейшин по обвинению в убийстве человека, он надеялся, что все обойдется. Он совсем не хотел убивать того старика в длинной коричневой сутане, который пришел в поселение, чтобы рассказать им о своем Боге, как будто у них мало своих богов. Каждый может совершить ошибку. Но, вглядываясь в неумолимое лицо Рафна Седриксона, он терял надежду с каждой минутой.
— Давно ты приплыл к нам на запад? — наконец спросил вождь.
— Полгода назад, — угрюмо ответил Бьярни.
Полгода. Казалось, намного больше, и он уже прижился в этом поселении. Полгода назад его дед, слишком старый, чтобы самому покинуть родные места, решил, что его внукам не место в Норвегии (где при конунге Харальде Прекрасноволосом  людям, ценящим свободу, стало невыносимо жить), и отправил его к старшему брату Грэму в поселение Рафнглас , которое основал брат их собственного вождя на северо-западном побережье земли англов .
— За это время ты мог бы усвоить, что на моей земле служителям Белого Христа  ничто не должно угрожать.
— Я не подумал… я забыл…
— Тогда слушай, — сказал вождь, — и я освежу твою память. Когда я был еще ребенком, друг моего отца воспитывал меня по местным обычаям. Я рос вместе с его сыном, и мы были неразлучны, как кровные братья. Став юношей, он — неважно как — попал под влияние людей, которые поклоняются Белому Христу. Он покинул своих богов и обратился к их Богу и со временем надел на себя сутану , обрил голову  и стал одним из их святых отцов. И я потерял своего брата; он больше не сидел рядом со мной у очага и не сражался со мной щитом к щиту. Но ради него я поклялся на молоте Тора , что на моей земле и среди моих людей такие, как он, всегда будут в безопасности.
Вновь наступила тишина. Бьярни не произнес ни слова. Ему нечего было сказать.
— Из-за тебя я нарушил клятву, а этого я не смогу тебе простить, — продолжил вождь. — Но это касается только тебя и меня, и мы не будем обсуждать это на собрании.
Тут Бьярни понял, что сейчас ему вынесут приговор, как будто он стоял перед собранием.
Рафн нервно сжал подлокотники с резными изображениями Одина  и Фригг , которые в любом зале превращали скамью в священное место.
— Крака даст тебе меч из оружейного сундука. Бери его и убирайся с глаз моих. Не возвращайся в наше поселение, пока не поймешь, что значит клятва. Хериольф Купец отплывает рано утром.
Бьярни стоял неподвижно, пытаясь понять смысл сказанного.
— Просто уйти? — спросил он наконец, и горло у него пересохло.
— Просто уйти! Мужчина с мечом всегда найдет себе пропитание — или смерть. Если через пять лет ты все еще будешь жив и сможешь вернуться, чтобы занять свое место в общине, возможно, я смогу вынести твое присутствие.
— Если через пять лет я все еще буду жив, может, мне и не захочется возвращаться на этот берег, — сказал Бьярни.
Вождь раздраженно вздохнул.
— Что ж, моря широки, и ты можешь бороздить их, пока не упадешь с края земли, если пожелаешь.
Крака, верный боевой товарищ вождя, всегда на первых веслах, когда его судно отправлялось в море для набегов или торговли, дал ему меч из огромного оружейного сундука, стоящего среди прочих у стены в зале. Славное оружие, с рукояткой из потемневшей от времени моржовой кости. Сам он выбрал бы не такой меч, но и этот сгодится. До сих пор у него не было своего меча, но тренировки с другими юношами научили его чувствовать клинок. И вскоре, привязав меч к поясу, он направился через поселение к дому своего брата.
Грэм, который, видимо, ждал на крыльце, подбежал к нему.
«Если он станет расспрашивать меня сейчас, перед всеми, — подумал Бьярни, — я убью его».
Но Грэм, окинув взглядом его новый меч, сказал только:
— Он должен висеть с другой стороны.
— Я левша, — проскрежетал Бьярни. Грэм застыл в удивлении. Как странно, что правши никогда не задумываются о таких вещах.
Они молча шли по поселению, вверх по деревянному мосту, перекинутому через речку, и полмили вдоль нее, пока не вышли к долине, где располагалась небольшая усадьба — единственное место, которое Бьярни все еще мог называть своим домом. Запах ужина доносился из открытой двери, но это пока подождет. По молчаливому согласию они повернули в сторону и скользнули в низкую дверь амбара. Там были сундуки и котомки, земледельческие орудия труда, запах сухой ячменной пыли прошлогоднего урожая. Было тихо, даже мышь не шелохнулась. Собака в углу подняла морду и завиляла хвостом, но не могла подбежать к хозяину, не потревожив слепых, похожих на крысят щенков, которые сосали молоко.
Грэм схватил его за плечо и резко повернул к себе.
— Ну, выкладывай, о чем с тобой говорил вождь?
— Он дал мне меч и приказал покинуть поселение. Хериольф Купец отплывает рано утром.
— Навсегда?
— Пока не пойму, что значит клятва. Он сказал, пять лет.
Грэм тихо выругался.
— Могло быть и хуже. Одни боги знают, что скажет дед.
— Он никогда не узнает, — ответил Бьярни и, произнося эти слова, почувствовал, как далеко он оказался от места, где родился и вырос.
Грэм начал кусать нижнюю губу, как он делал обычно, когда пытался собраться с мыслями.
— Я поеду с тобой…
— Зачем? — спросил Бьярни.
— Ты слишком молод, чтобы плыть одному.
— Мне уже шестнадцать. Некоторые отправлялись в свое первое плаванье, прожив всего двенадцать зим. Я справлюсь.
Грэм все еще кусал нижнюю губу.
— Придется, — сказал он наконец, — я не могу оставить землю и Ингибьюрг на пять лет, особенно сейчас, когда она беременна.
— Тебя никто и не просит, — ответил Бьярни и, видя, что брат все еще тревожится, добавил: — Оставайся здесь и сохрани эту усадьбу для нас. Через пять лет я стану императором Византии или умру, а если не случится ни того ни другого, я вернусь домой.
Он все еще был потрясен случившимся: день начался как многие другие, а к вечеру разбил вдребезги всю его жизнь. Но если ему суждено отправиться в неизведанные моря и найти там свое счастье, ему уж точно не нужен старший брат, который только все портит.
Собака, как будто почуяв беду, вскочила на ноги и, стряхнув с себя щенков, подошла к хозяину, тяжело ступая после пинка святого отца, и уткнулась в него косматой головой. Но когда он нагнулся, чтобы погладить ее морду, она повернулась и побрела обратно к тявкающим щенкам.
— Я не могу взять ее с собой, она нужна щенкам, — сказал Бьярни, наблюдая, как щенки окружили ее и принялись сосать молоко. — Ты позаботишься о ней? Особенно о щенках.
У него комок застрял в горле. Астрид приплыла с ним сюда. Он не очень-то умел любить, но был неприятно удивлен, обнаружив, что любит эту лохматую собаку. Она немолода. Даже если он вернется через пять, ее, скорее всего, уже не будет…
— Я позабочусь о ней, пока я здесь. — Грэм любил говорить торжественно. — А летнее плаванье она прекрасно проживет с остальной сворой на берегу.
Бьярни кивнул.
— Тогда я соберу свои вещи и уйду.
— Сначала тебе надо поужинать. Ингибьюрг приготовила для всех троих.
Бьярни недолюбливал новую жену брата. У нее было маленькое жадное лицо, но готовила она хорошо. Его желудок настоятельно требовал подкрепления, а есть вместе с челядью вождя в Каминном зале он уж точно не собирался.
Он последовал за Грэмом в дом и сел на свое место рядом с очагом.
Ингибьюрг взглянула на них, когда они вошли.
— Ну что? — спросила она, накладывая тушеного угря в три деревянные тарелки.
Пришлось рассказывать все заново.
Она сказала то, что надо было сказать: что ему лучше усмирить свой характер, что пять лет пройдут быстро, что они будут ждать его возвращения. Но по ее лицу было видно, что она рада его уходу.
Когда ужин закончился — безмолвный ужин, с редкими попытками поддержать разговор, которые гасли, как пламя в сырых поленьях, — Бьярни поднялся на чердак, где он спал над стойлами коров, и собрал свои пожитки: запасную пару башмаков, праздничную рубашку и маленького дельфина из голубого стекла, которого он нашел среди руин крепости Редкрест, возвышавшейся некогда над поселением. Он завязал все это в выцветшую накидку из грубого сукна, привязал к поясу свой новый меч и проверил, на месте ли охотничий нож, надежно воткнутый за тот же широкий кожаный ремень.
Спустившись в комнату, он увидел, что Грэм снимал серебряный браслет, который он носил на левой руке, а Ингибьюрг гневно кусала нижнюю губу.
— Возьми его с собой, — сказал Грэм. — Тебе понадобится серебро в дороге.
Ингибьюрг перебила его, продолжая спор, который, видимо, шел между ними, пока Бьярни был на чердаке:
— Это принадлежало твоему деду! Ты обещал мне, что передашь его своему сыну! — Она положила руку на живот, который начинал уже раздуваться, как парус корабля от легкого бриза.
Грэм не обратил на ее слова внимания. Он протянул браслет Бьярни.
Бьярни хотел отказаться, но здравый смысл подсказывал, что деньги в дороге действительно могут понадобиться. Он взял браслет, бормоча слова благодарности, отчасти потому, что ему доставляло удовольствие злить Ингибьюрг, которая разрыдалась, и надел его на руку.
— Счастливого пути, мне еще нужно закончить кое-какую работу, пока не стемнело, — сказал Грэм, выходя из дома. Он был прав. Спустя год-полтора в поселение привезут рабов, если летнее плаванье окажется успешным, и они помогут собирать урожай и пасти скот; но до тех пор жители работали каждый сам за себя. К тому же Грэму совсем не хотелось видеть слезы Ингибьюрг.
Как бы то ни было, но он, Бьярни Сигурдсон, уж точно этого избежит.
Он схватил свой узелок и отправился в путь, через двор и вниз вдоль речки, оставляя прежнюю жизнь позади и насвистывая, как соловей, стараясь показать всем окружающим, и себе в первую очередь, как мало все это его волнует. Но на полпути к мосту и поселению он замедлил шаг. Затем остановился и, сам не понимая почему, свернул на узкую тропинку, которая вела в сторону от главной дороги и заворачивала к холмам. Там никто еще не строил жилищ, хотя земля казалась Бьярни хорошей, к тому же по ней протекал небольшой ручей, впадавший в речку. Он вырыл ножом ямку в мягкой почве посреди долины и закопал там своего голубого дельфина. Может, через пять лет здесь все еще никто не поселится, и дельфин дождется его.
«Это похоже на обещание», — думал он, возвращаясь на главную дорогу, чтобы спуститься к поселению.
Их община поселилась здесь совсем недавно, и некоторые хижины еще были покрыты парусиной, хотя на других уже успели сделать прочные вересковые крыши; а храм богов, недавно построенный, стоял среди молодых ясеней, которые через много лет превратятся в священную рощу.
То там, то тут люди, поужинав, торопились закончить работу до темноты. Они смотрели на Бьярни дружелюбно, не осуждая за то, что он нарушил клятву вождя, но с тревогой. Никто не осуждает дуб за то, что он притягивает молнию, но люди все же сторонятся его во время грозы. Нарушивший клятву может накликать беду, и он знал, что они радуются его уходу.
На берегу пахло рыбой и соленой водой, канатами, древесиной и смолой, а рыбацкие лодки лежали, склонившись набок, как спящие котики. Ладью вождя вытащили из-под корабельного навеса на катки, где ее весь день смолили и готовили к летнему плаванью. Бьярни прошел мимо нее, направляясь к широкобокому торговому судну, ожидавшему в мелководье, пока команда погрузит последние тюки и свертки.
На носу корабля «Морская корова» стоял Хериольф Купец, укутавшись в старый плащ и наблюдая за погрузкой товаров.
Бьярни перекинул свой узелок через плечо и направился к кораблю. Благодаря серебряному браслету ему было чем заплатить за проезд — куда бы корабль ни направлялся. Но он не видел смысла платить, если есть другой выход. Зайдя по пояс в воду, он остановился и посмотрел на Хериольфа поверх темного борта корабля, как смотрит пеший на всадника.
--------------------------------------------------------------

                               
Категория: Хорошие книги
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Поиск

Меню сайта

Чат

Статистика

Онлайн всего: 18
Гостей: 16
Пользователей: 2
mugendo, utah

 
Copyright Redrik © 2016