Суббота, 03.12.2016, 07:37
TERRA INCOGNITA

Сайт Рэдрика

Главная Регистрация Вход
Приветствую Вас Гость | RSS
Главная » Криминальное Чтиво » Хорошие книги

Джеффри Арчер / Грехи отцов
06.01.2015, 23:22
– Меня зовут Гарри Клифтон.
– Ну да, а меня – Бейб Рут,  – усмехнулся детектив Коловски, прикуривая сигарету.
– Нет, вы не понимаете, – возразил Гарри. – Произошла ужасная ошибка. Я Гарри Клифтон, англичанин из Бристоля. А с Томом Брэдшо мы служили на одном судне.
– Расскажешь это своему адвокату. – Детектив шумно пыхнул, наполнив крохотную камеру облаком дыма.
– Адвоката у меня нет, – сказал Гарри.
– Попади я в такую переделку, как ты, парень, я бы все сделал, чтобы заполучить себе в защитники единственную надежду – Сефтона Джелкса.
– Кто такой Сефтон Джелкс?
– Да ты, наверное, и не слышал о самом ловком адвокате Нью-Йорка. – Детектив выпустил еще одно облачко дыма. – Завтра на девять утра ему назначена встреча с тобой, однако Джелкс не выйдет из своего кабинета, пока не получит аванс.
– Но… – начал было Гарри, но Коловски пошлепал ладонью по камерной двери.
– Когда появится Джелкс, – продолжил он, не обратив внимания на то, что Гарри его прервал, – ты лучше выдай что-нибудь более правдоподобное, чем «вы арестовали не того человека». Иммиграционному офицеру ты назвался Томом Брэдшо, и если это проглотил он, то съест и судья.
Дверь камеры распахнулась, но не прежде, чем детектив выпустил очередной клуб дыма, от которого Гарри зашелся кашлем. Коловски вышел в коридор, не добавив больше ни слова, и захлопнул за собой дверь. Гарри рухнул на привинченную к стене койку и опустил голову на твердую, как камень, подушку. Он уставился в потолок. Как так вышло, что он очутился на другом конце света в полицейской камере по обвинению в убийстве?

Дверь открылась задолго до того, как в зарешеченное окно камеры просочился рассвет. Несмотря на ранний час, Гарри почувствовал, что сна ни в одном глазу.
Вошел надзиратель с завтраком, который даже Армия спасения не посмела бы предложить нищему бродяге. Он поставил поднос на маленький деревянный стол и вышел, не проронив ни слова.
Гарри лишь бросил взгляд на еду и заходил по камере. С каждым шагом он все больше убеждался: как только он объяснит мистеру Джелксу причину, по которой ему пришлось поменяться именами с Томом Брэдшо, дело мигом уладится. Самым строгим наказанием будет депортация, а поскольку он только и думал о том, чтобы вернуться в Англию и поступить на военный флот, оно вполне соответствует его изначальному плану.
За пять минут до девяти утра Гарри сидел на краешке койки, с нетерпением поджидая мистера Джелкса. Массивная железная дверь открылась в девять двенадцать. Гарри вскочил, когда тюремный охранник встал сбоку, пропуская высокого элегантного мужчину с сединой в шевелюре, которому, подумалось Гарри, было столько же лет, сколько его дедушке. На мистере Джелксе были темно-синий двубортный пиджак в тонкую светлую полоску и белая рубашка с полосатым галстуком. Усталый взгляд подсказывал, что удивить адвоката было нелегко.
– Доброе утро, – поздоровался он, едва улыбнувшись Гарри. – Меня зовут Сефтон Джелкс. Я старший партнер «Джелкс, Майерс и Эбернети». Мои клиенты, мистер и миссис Брэдшо, обратились ко мне с просьбой защищать ваши интересы на предстоящем судебном разбирательстве.
Гарри предложил Джелксу единственный в камере стул, как старому приятелю, который заглянул к нему в Оксфорде на чашечку чая. Сам он устроился на краешке койки и наблюдал, как адвокат раскрывал свой портфель, вынимал желтый блокнот и клал на стол.
Джелкс достал из внутреннего кармана авторучку и предложил:
– Для начала назовитесь, так как мы оба знаем, что вы не лейтенант Брэдшо.
Если адвоката и удивила история Гарри, то виду он не подал. Склонив голову, он усердно записывал ее в блокнот, а Гарри объяснял, каким образом очутился в тюремной камере. Окончив рассказ, Гарри заключил, что все проблемы наверняка разрешились, раз уж на его стороне такой достойный адвокат, – так он считал до момента, когда услышал первый вопрос Джелкса.
– Вы говорите, что, еще будучи на борту «Звезды Канзаса», написали письмо матери, в котором объяснили, почему взяли имя Тома Брэдшо?
– Верно, сэр. Я не хотел доставлять ей страдания, но в то же время мне было нужно, чтобы она поняла причину такого радикального решения.
– Да, я могу понять, почему вы решили, что смена имени поможет вам уладить непосредственные проблемы, не сознавая, однако, что этот шаг может вовлечь вас в затруднения худшие, – сказал Джелкс. Его следующий вопрос удивил Гарри еще больше. – Вы помните содержание того письма?
– Конечно. Я писал и переписывал его столько раз, что помню почти наизусть.
– Тогда позвольте мне испытать вашу память. – Не говоря больше ни слова, Джелкс вырвал из блокнота листок и протянул его Гарри вместе с авторучкой.
Какое-то время Гарри вспоминал, затем написал:

Дорогая матушка,
я сделал все, что было в моих силах, чтобы ты получила это письмо прежде, чем тебе сообщат, будто я погиб в море.
Как показывает проставленная дата, я не погиб четвертого сентября, когда потопили «Девонца». На самом деле меня спас матрос с американского судна, и благодаря ему я жив и здоров. Однако непредвиденная возможность вынудила меня назваться чужим именем, и я сознательно воспользовался ею в надежде избавить Эмму от множества несчастий, которые я за последние годы, похоже, невольно навлек на нее и ее семью.
Мне важно, чтобы ты поняла: моя любовь к Эмме ни в коем случае не ослабла – ничуть! Я не в силах поверить, что испытаю такое же чувство к кому-то еще. Но я не считаю себя вправе ожидать, чтобы Эмма всю жизнь цеплялась за тщетную надежду: вдруг мне удастся доказать, что моим отцом был Артур Клифтон, а не Хьюго Баррингтон. Так она сможет хотя бы задуматься о союзе с кем-то другим. Завидую этому человеку.
Я намерен вернуться в Англию на ближайшем судне, и если ты получишь известия от Тома Брэдшо, то это значит – от меня.
Я свяжусь с тобой, как только ступлю на берег Бристоля, но пока вынужден просить сохранять мою тайну так же строго, как ты берегла собственную.
Твой любящий сын
Гарри

Дочитав письмо, Джелкс огорошил Гарри новым вопросом:
– Вы сами его отправили, мистер Клифтон, или кого-то попросили?
Гарри впервые за всю беседу насторожился и решил не говорить, что попросил об этом доктора Уоллеса, который через две недели должен вернуться в Бристоль. Он побоялся, что Джелкс уговорит доктора Уоллеса отдать письмо и мать не узнает, что Гарри остался жив.
– Я отправил письмо, когда сошел на берег, – ответил он.
После короткой паузы пожилой адвокат спросил:
– Вы можете доказать, что вы Гарри Клифтон, а не Томас Брэдшо?
– Нет, сэр, не могу, – сказал Гарри без колебаний и с болью сознавая, что на борту «Звезды Канзаса» ни у кого нет основания верить ему, а те люди, которые могут подтвердить его рассказ, находятся по другую сторону океана за тысячи миль и скоро узнают, что Гарри Клифтон похоронен в море.
– Тогда я, может быть, сумею вам помочь, мистер Клифтон, допустив, что вы по-прежнему желаете, чтобы мисс Эмма Баррингтон верила в вашу гибель. И если это так, то выход есть, – произнес Джелкс с фальшивой улыбкой.
– Выход? – с робкой надеждой повторил Гарри.
– Но только в случае, если вы сочтете возможным остаться Томасом Брэдшо.
Гарри молчал.
– В управлении окружного прокурора признали, что обвинение против Брэдшо основано в лучшем случае на косвенных доказательствах, и единственной реальной уликой, на которую они опираются, является тот факт, что он покинул страну на следующий день после убийства. Сознавая слабость своей позиции, они согласились отказаться от обвинения в убийстве, если вы признаете себя виновным в менее серьезном преступлении – дезертирстве из вооруженных сил.
– Но зачем мне соглашаться на это? – удивился Гарри.
– По трем разумным причинам, – ответил Джелкс. – Во-первых, если вы откажетесь, то сядете лет на шесть за мошенническое проникновение на территорию США. Во-вторых, вы сохраните свою анонимность, и у семьи Баррингтонов не будет повода думать, что вы все еще живы. И в-третьих, семья Брэдшо намеревается заплатить вам десять тысяч долларов, если вы займете место их сына.
Гарри тотчас сообразил, что это возможность отплатить матери за все ее жертвы ради него. Такая сумма изменит ее жизнь, позволит вырваться из дома на Стилл-Хаус-лейн с двумя гостиными на первом этаже и двумя спальнями наверху и навсегда забыть о еженедельных визитах сборщика ренты. Она, возможно, даже оставит должность официантки в отеле «Гранд», хотя Гарри считал это маловероятным. Но прежде чем согласиться на предложение Джелкса, он хотел услышать ответы на кое-какие вопросы.
– Зачем родне Брэдшо идти на такое жульничество, когда они наверняка знают, что их сын погиб в море?
– Миссис Брэдшо отчаянно желает обелить имя Томаса. Она никогда не смирится с тем, что один ее сын мог убить другого.
– Значит, Тома обвиняют в убийстве брата?
– Да. Но, как я уже сказал, доказательства весьма шаткие и косвенные и наверняка рассыплются в суде. Поэтому офис окружного прокурора желает снять обвинение, но только при условии, что мы дадим согласие на признание менее тяжкого преступления, дезертирства.
– И сколько мне светит, если я соглашусь?
– Офис прокурора согласился рекомендовать судье приговор в один год, а при хорошем поведении выйдете через шесть месяцев; это намного лучше, чем шесть лет, ожидающие вас в случае, если вы будете настаивать на личности Гарри Клифтона.
– Но в зале суда непременно поймут, что я не Брэдшо.
– Маловероятно, – возразил Джелкс. – Брэдшо родом из Сиэтла, что на Западном побережье, и хотя его родственники довольно далеко, изредка они бывают в Нью-Йорке. Томас поступил на военный флот, когда ему исполнилось семнадцать, и, как вам известно по своему горькому опыту, последние четыре года его нога не ступала на американский берег. К тому же, если вы признаете себя виновным, то пробудете в суде всего двадцать минут.
– Но разве люди не поймут, что я не американец, едва я раскрою рот?
– Вот поэтому вы и не будете его раскрывать, мистер Клифтон. – Казалось, что у элегантного адвоката был заготовлен ответ на любой вопрос.
Гарри попытался сделать еще один заход:
– В Англии на процессах по убийствам полным-полно журналистов, и публика с раннего утра толпится в надежде хоть краем глаза взглянуть на обвиняемого.
– Мистер Клифтон, в настоящее время в Нью-Йорке идут четырнадцать таких процессов, включая громкое дело «убийцы с ножницами». Сомневаюсь, что ваш поручат освещать даже новичку.
– Мне нужно подумать…
Джелкс бросил взгляд на часы:
– В полдень мы должны предстать перед судьей Аткинсом, так что у вас немногим больше часа для принятия решения, мистер Клифтон. – Он кликнул охранника. – На случай, если вы откажетесь от моих услуг, я пожелаю вам удачи, поскольку больше мы с вами не увидимся, – добавил адвокат и покинул камеру.
Гарри присел на край койки, обдумывая предложение Сефтона Джелкса. Хотя он не сомневался, что седовласый адвокат преследовал какие-то свои цели, шесть месяцев казались привлекательнее, чем шесть лет. Да и к кому обратиться за помощью, кроме этого опытного юриста? Гарри очень хотелось перенестись в кабинет сэра Уолтера Баррингтона и спросить совета.

* * *

Часом позже Гарри в наручниках, одетый в темно-синий костюм, кремовую рубашку, крахмальный воротничок и галстук в полоску, дошел до тюремного автомобиля и отправился в суд под присмотром вооруженного охранника.
– Никто не должен поверить в вашу способность на убийство, – объявил Джелкс после того, как в камере Гарри побывал портной с полудюжиной костюмов, рубашек и галстуков на выбор.
– Вообще-то, так и есть, – напомнил ему Гарри.
Они воссоединились в коридоре. Адвокат послал ему ту же улыбку, что и при первой встрече, после чего продолжил путь через двустворчатые двери и дальше, не останавливаясь, по центральному проходу, пока не достиг двух свободных мест за адвокатским столом.
Как только Гарри сел и с него сняли наручники, он огляделся в почти пустом помещении. В оценке интереса к происходящему Джелкс оказался прав. Судебное разбирательство заинтересовало лишь несколько представителей общественности, пресса отсутствовала. Для нее процесс в суде номер четыре был очередным бытовым убийством, а значит, не будет ни электрического стула, ни громких заголовков «Каин и Авель», а подсудимого наверняка признают невиновным.
Первый удар колокола возвестил полдень. В дальнем конце зала открылась дверь, и появился судья Аткинс. Он медленно пересек зал, взошел по ступеням и занял свое место за столом на возвышении. Затем кивнул окружному прокурору, словно доподлинно знал, о чем тот заговорит.
Из-за стола обвинителя поднялся молодой юрист и объявил, что штат отказывается от обвинения в убийстве, но обвиняет Томаса Брэдшо в дезертирстве из рядов ВМС США. Судья кивнул и переключил внимание на мистера Джелкса. Тот моментально поднялся.
– Что заявляет ваш клиент по второму обвинению?
– Признает себя виновным, – ответил Джелкс. – Надеюсь, что в связи с этим ваша честь будут снисходительны к моему подзащитному. Излишне напоминать вам, сэр, что это его первое и совершенно нетипичное для него правонарушение, до которого он имел безупречную репутацию.
Судья Аткинс сердито сдвинул брови.
– Мистер Джелкс, – молвил он, – некоторые люди сочтут, что дезертирство для офицера есть преступление не менее отвратительное, чем убийство. Я уверен, что излишне напоминать вам , как до недавних пор такое правонарушение кончалось встречей с расстрельной командой.
Гарри замутило, когда он поднял взгляд на Джелкса, не сводившего глаз с судьи.
– С учетом этого, – продолжил Аткинс, – я приговариваю лейтенанта Томаса Брэдшо к шести годам тюрьмы. – Он ударил судейским молотком и объявил «Следующее дело!» прежде, чем Гарри успел возразить.
– Вы же сказали мне… – начал Гарри, но Джелкс уже повернулся спиной к бывшему клиенту и пошел прочь.
Гарри рванулся за ним, но двое охранников схватили его за руки, закрутили их за спину и проворно сковали наручниками, после чего поволокли к двери, которую он поначалу не заметил.
Гарри оглянулся и увидел, как Сефтон Джелкс обменивается рукопожатием с мужчиной средних лет, явно поздравлявшим его с отлично проделанной работой. Гарри уже приходилось видеть это лицо прежде, но где? Потом он понял: скорее всего, это был отец Тома Брэдшо.

2

Гарри бесцеремонно вывели через тускло освещенный коридор к двери без таблички. За ней открылся голый двор.
Посреди него стоял желтый автобус без указания маршрута. У двери высился дюжий кондуктор с винтовкой. Он кивком приказал Гарри забираться внутрь. Не мешкая, оба охранника подсадили его, и времени на поиски выхода не осталось.
Гарри уселся и мрачно уставился в окно, наблюдая за тем, как к автобусу вели небольшую группу осужденных. Одни брели понуро; другие, явно не впервые следовавшие этой тропой, шагали развязно. Гарри подумал, что ехать придется недолго, но ему предстояло усвоить первый печальный урок тюрьмы: с момента приговора спешить не будет уже никто и никуда.
Гарри подумал было спросить охранников, куда их везут, но те не смахивали на услужливых экскурсоводов. Он обеспокоенно повернулся, когда кто-то тяжело плюхнулся на соседнее сиденье. Ему не хотелось разглядывать спутника, но тот не замедлил представиться, и Гарри присмотрелся.
– Меня зовут Пэт Куинн, – объявил сосед с легким ирландским акцентом.
– Том Брэдшо, – ответил Гарри; он обменялся бы с новым попутчиком рукопожатием, не будь они скованы наручниками.
Куинн ничем не напоминал злодея. Его ноги едва доставали до пола, поскольку рост вряд ли был хоть на дюйм выше пяти футов. Пассажиры подобрались сплошь мускулистые и тучные, но Куинн выглядел так, словно дунет ветер – и унесет его. Редеющие рыжие волосы начинали седеть, хотя лет ему вряд ли перевалило за сорок.
– Первый раз? – доверительно спросил Куинн.
– А что, заметно? – спросил Гарри.
– Да у тебя на лбу написано.
– Что у меня написано?
– Что ты понятия не имеешь, как будет дальше.
– Но вы-то не новичок?
– Еду в одиннадцатый раз, а может, уже и в двенадцатый.
Впервые за много дней Гарри рассмеялся.
– За что срок? – спросил его Куинн.
– Дезертирство, – ответил Гарри, не вдаваясь в подробности.
– Никогда о таком не слыхал, – сказал Куинн. – Я дезертировал от трех жен, но меня ни разу за это не сажали.
– Я не от жены дезертировал, – сказал Гарри, думая об Эмме. – Из Королевских ВМС  – то есть из ВМС США, – поправился он.
– И сколько дали?
– Шесть лет.
Куинн присвистнул сквозь оставшиеся зубы:
– Что-то многовато. А кто судил?
– Аткинс, – с чувством ответил Гарри.
– Арни Аткинс? Не повезло. Попадешься опять – убедись, что тебе подобрали правильного судью.
– Я не знаю, как подобрать правильного судью.
– А никак, – подхватил Куинн. – Но можно избежать самых крутых. – (Гарри повнимательнее пригляделся к своему попутчику, но перебивать не стал.) – На кругу семь судей, и от двоих надо держаться подальше. Один из них Арни Аткинс. Напрочь лишен чувства юмора, зато горазд раздавать длинные сроки.
– Но как мне держаться подальше? – спросил Гарри.
– Аткинс председательствовал в суде четыре года из последних одиннадцати, и если мне засветит угодить к нему, то у меня случится припадок и охранники отвезут меня к судебному доктору.
– А вы эпилептик?
– Нет, – ответил Куинн. – Ты невнимателен. – Он как будто рассердился, и Гарри замолчал. – К тому времени, как я изображу, что пришел в себя, мое дело передадут в другой суд.
Гарри снова рассмеялся:
– И вам это сходило с рук?
– Не всегда, но если мне дадут в охранники зеленых лбов, может и выгореть, хотя фортель примелькался и выкидывать его все труднее. В этот раз я не стал утруждаться. Меня отправили прямехонько в суд номер два, а это территория судьи Ригана. Он ирландец, как и я, если ты не заметил, и земляку скорее даст срок поменьше.
– А вас за что судили?
– Я щипач, карманник, – заявил Куинн так, словно был архитектором или врачом. – Работаю на скачках летом и на боксерских поединках зимой. Мне всегда проще, когда лохи встают, – объяснил он. – Но в последнее время мне не везет, потому что слишком много стюардов меня узнают. Приходилось работать в подземке и на автовокзалах, где навар дрянной, а риск серьезный.
У Гарри возникла масса вопросов к новому наставнику, и он, как усердный студент, сосредоточился на тех, что помогали сдать вступительный экзамен. При этом он был очень рад тому, что Куинн не подверг сомнению его акцент.
– Вы знаете, куда мы направляемся? – спросил он.
– В Лэйвенэм или Пирпойнт, – ответил Куинн. – Зависит от того, на каком съезде мы свернем с хайвэя, двенадцатом или четырнадцатом.
– Приходилось бывать?
– В обеих, да по нескольку раз, – буднично ответил Куинн. – И пока ты не спросил, существует ли туристический справочник по тюрьмам, скажу: Лэйвенэму можно дать одну звезду, а Пирпойнт пора закрывать.
– Почему не спросить охранника, куда нас везут? – Гарри не терпелось покончить с мучительной неизвестностью.
– Потому что он назовет не то место, чтобы мы отвязались. Если Лэйвенэм, то единственное, из-за чего стоит волноваться, это в какой блок тебя поселят. Ты новичок, и тебя могут отправить в корпус «А», где жизнь намного легче. Ветераны вроде меня обычно отправляются в корпус «Д», где нет никого моложе тридцати и ни одного с судимостью за насилие. Идеальная обстановка, чтобы затаиться, не лезть на рожон и мотать срок. Берегись корпусов «В» и «Г» – там полно алкоголиков и психопатов.
– Что же я должен сделать, чтобы наверняка попасть в корпус «А»?
– Скажи принимающему офицеру, что ты праведный христианин, не куришь и не пьешь.
– Вот уж не думал, что в тюрьме разрешается выпивать, – сказал Гарри.
– Не разрешается, балда, – сказал Куинн. – Но за наличные, – добавил он, потерев большим пальцем о кончик указательного, – охранник мгновенно превращается в бармена. Их даже сухой закон не останавливал.
  -------------
  "Скачайте книгу в нужном формате и читайте дальше"
Категория: Хорошие книги
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Поиск

Меню сайта

Чат

Статистика

Онлайн всего: 13
Гостей: 13
Пользователей: 0

 
Copyright Redrik © 2016