Вторник, 06.12.2016, 11:08
TERRA INCOGNITA

Сайт Рэдрика

Главная Регистрация Вход
Приветствую Вас Гость | RSS
Главная » Криминальное Чтиво » Хорошие книги

Тереза Энн Фаулер / Z — значит Зельда
21.12.2014, 00:35
Монтгомери, Алабама
20 декабря 1940
Дорогой Скотт!
«Любовь последнего магната» — замечательное название для романа. А что говорит Макс?
Я подумала, вдруг я наберусь смелости для перелета и приеду проведать тебя на Новый год. Если сможешь, вышли мне деньги на билет. Презабавная парочка из нас получится — ты с больным сердцем и я с больной головой. Но вместе, возможно, мы сложим что-то стоящее. Я привезу тебе сырных крекеров, которые ты всегда так любил, а ты будешь читать мне то, что успел написать. Я знаю, это будет чудесный роман, Скотт, твое лучшее произведение на сегодняшний день.
Письмо вышло короткое, так что я успею отправить его сегодня до закрытия почты. Не затягивай с ответом.
Твоя преданная
Z.


Если бы я могла втиснуться в щель почтового ящика, то отправилась бы вслед за письмом в Голливуд, прямо к Скотту, на порог нашего нового будущего. Оно у нас всегда было новое, так почему бы не приступить к очередному прямо сейчас? Если бы только люди могли путешествовать так же легко, как слова! Вот было бы здорово! И если бы нас можно было так же легко исправить!
Звеня ключами, подходит почтмейстер — пора закрывать контору.
— Как дела, мисс Сейр? — интересуется он, хотя прекрасно знает, что с 1920 года я — миссис Фицджеральд.
Он настоящий алабамец, этот Сэм, «Сейр» произносит как «Сей-йе». А вот я научилась выговаривать эти рокочущие согласные, долго прожив вдали от дома.
Я прячу руки в карманах и направляюсь к дверям.
— Все в полном порядке, Сэм, спасибо. Надеюсь, у вас тоже.
Он придерживает мне дверь.
— Бывало и похуже. Доброго вечера.
И у меня бывало и похуже. Намного хуже, и Сэму об этом известно. Как и остальным жителям Монтгомери. Я ловлю на себе их пристальные взгляды — на рынке, на почте, в церкви. Слышу шепотки о том, что я спятила, мой брат спятил… мол, печально наблюдать, как дети судьи Сейра разрушают его наследие.
— Это все от их маменьки, — шепчут они, хотя матушка, чей главный порок — происхождение (она приехала из Кентукки), была ничуть не безумнее любого из них. Но это, как я теперь понимаю, не так уж много значит.
На улице солнце уже опустилось за горизонт, устав от этого дня, от этого года, готовое, как и я, начать все сначала. Как скоро Скотт получит мое письмо? Как скоро я получу от него ответ? Если бы могла, то завтра же купила бы билет на самолет. Пришло время мне заботиться о нем.
Время…
Когда-то у нас его было в избытке — настолько, что мы растрачивали его, проводя дни в похмельном тумане и встречаясь с людьми, которых я давным-давно позабыла. Теперь же оно превратилось в драгоценность, какую мы и представить себе не могли. Слишком много дорогих нам людей потерпели крах или погибли.
От катастрофы человека защищает лишь везение. Нелюбовь. Не деньги. Не вера. Не чистое сердце и добрые дела. Впрочем, и дурные тоже не спасут. Любого из нас могут подкосить, растоптать, унизить, уничтожить.
Взять, к примеру, меня. До апреля этого года, когда переехала сюда, к маме, я провела шесть лет, сменяя одну лечебницу за другой, в тщетных попытках вылечить изломанный разум и подавленный дух. Скотт тем временем скитался по отелям и гостиницам в разных городах, всегда неподалеку от меня. Но однажды Голливуд снова поманил его, и я заставила Скотта отправиться туда. Везения ему это не прибавило: вот уже три года, как он борется с алкоголем и с руководителями студий. В начале месяца пережил легкий сердечный приступ.
Подозреваю, он нашел себе кого-то в Голливуде, хотя продолжает мне писать, и заканчивает каждое письмо неизменным «С нежной любовью…» Я всегда пишу «Твоя преданная…» Даже сейчас, когда вот уже шесть лет мы живем порознь, когда он, должно быть, озаряет своим сиянием какую-то обожательницу, несомненно верящую, что спасла его, мы оба пишем эти слова совершенно искренне. Это то, что есть у нас сейчас, это мы, какие есть. Многое прошло — хорошее и плохое.
Милдред Джеймсон, которая учила меня шить, когда я только поступила в старшие классы, окликает, когда прохожу мимо ее крыльца:
— Эй, Зельда, когда же твой дружок вернется за тобой?
В этом городке мы, Скотт и я, знамениты. Местные следили за каждым поворотом нашей истории, вырезая заметки о нас из газет, разглагольствуя о событиях и дружеских связях, столь же воображаемых, как в наших книгах. Слухи нельзя прекратить, с ними нельзя даже бороться, так что волей-неволей учишься подыгрывать.
— Он пишет новый киносценарий, — отвечаю я.
Это звучит сексуальней, чем правда: что он покончил с киностудиями — утверждает, что раз и навсегда, — и работает только над книгой.
Милдред подходит к перилам.
— Но нельзя же еще одно Рождество провести порознь! — Ее седые волосы заколоты шпильками и окутаны газовым шарфом. — Скажи ему, пусть поторопится. Бога ради. И пусть впишет в фильм этого красавчика Кларка Гейбла. Господи, до чего я люблю Ретта Батлера!
— Передам, — киваю я.
— Обязательно передай. И пускай поторопится! Никто из нас тут не молодеет.
— Уверена, он работает настолько быстро, насколько может.

В 1928-м году в Париже, на званом ужине в честь Джеймса Джойса, Скотт сетовал, что «Гэтсби» продается вяло, а за новую книгу никак не получается взяться. Джойс тогда сказал, что его новый роман тоже продвигается медленно и он надеется завершить его через три-четыре года.
— Годы! — не уставал восклицать после этого Скотт, еще не догадываясь, что между «Гэтсби» и его следующим романом пролягут девять странных и беспокойных лет.
Сейчас снова прошли годы — шесть лет, но я убеждена, что этот роман он скоро закончит. После всего, что ему пришлось пережить: после всех разочарований и оскорблений — этот роман возродит его. И для читателей, и для самого себя.
На днях он написал мне:

Я нашел название: «Любовь последнего магната». Как тебе? Между тем я дочитал Эрнестово «По ком звонит колокол». Не так хорошо, как прошлое его творение, потому в Голливуде за него дали больше ста тысяч. Прибавь к этому еще пятьдесят кусков, которые он получит за «Книгу месяца»… Да он будет просто купаться в деньгах. Нам такое и не снилось (хотя прикидывались мы знатно). А ведь раньше он не мог позволить себе ничего роскошней ветхой квартирки над лесопилкой в Париже, помнишь?

Эрнест… Скотт считает, что сейчас мы все в равном положении — он, Хемингуэй и я. Сказал, что ему прислали подписанную книгу: «Скотту, с любовью и уважением». Он был очень доволен. Я могла бы ответить, но не стала, что Хемингуэй может позволить себе быть великодушным. Почему бы и нет, если мы все сейчас, по его меркам, заняли положенные места?
Скотт продолжал:

Только что наткнулся на членскую карточку Загородного клуба Монтгомери 1918 года на имя лейтенанта Ф. С. Фицджеральда… Помнишь такого? Смелый, рисковый, романтичный бедолага. Он был без памяти влюблен в писательство, в жизнь и в одну дебютантку из Монтгомери, которую все ребята помельче считали недостижимой. Его сердце так до конца и не оправилось.
Интересно, мы с тобой уже совсем пропали? Общество считает именно так, но у тебя были хорошие восемь месяцев после больницы, да и мое положение потихоньку улучшается. Я с прошлой зимы ни капли не выпил, представляешь?
Но Зельда, чего бы мы ни отдали, чтобы вернуться к началу, снова стать теми людьми, для которых будущее было таким свежим, таило столько обещаний, что казалось, просто невозможно все испортить, да?


Помоги мне Господь, я соскучилась.
Хотела бы я сказать всем, кто считает, что мы пропали, кто верит, что Скотт окончательно выжат, а у меня в голове жмутся друг к другу промокшие мыши: «Присмотритесь!»
Присмотритесь и вы увидите нечто необыкновенное, загадочное, подлинное. Мы никогда не были теми, кем казались.
  -------------
  "Скачайте книгу в нужном формате и читайте дальше"
Категория: Хорошие книги
Всего комментариев: 26
1 Alice   (21.12.2014 22:12)
Наташа! Ты это видела?!))

2 Nativ   (21.12.2014 22:39)
Вслед за Хэдли теперь и Зельда заговорила? :))
Ты знаешь, она мне так уже не симпатична. Это меня Хем настроил так.
У тебя появилось желание почитать? У меня пока предвзятый блок стоит. И все это он, Хем, виноват.
И что-то шляпкой ее так подозрительно завесили. Почему? У тебя есть соображения?

3 Redrik   (21.12.2014 22:40)
Но ведь можно читать книги и о тех кто тебе несимпатичен. Я вот например читаю книги про Гитлера.)

4 Nativ   (21.12.2014 22:42)
Я сейчас и так второй том противного Самгина читаю. :)

5 Redrik   (21.12.2014 22:45)
Ты сейчас назвала противной всю российскую интеллигенцию. Потому что Самгин - это точный слепок с нее, просто таки фотографическая карточка.)

11 Nativ   (21.12.2014 22:54)
И академика Лихачева туда же?

12 Redrik   (21.12.2014 22:56)
Лихачев так же как и Гумилев проходит по категории "помилуйте какой я интеллигент, у меня профессия есть!"

15 Nativ   (21.12.2014 23:02)
Ну и нефига обобщать тогда.

19 Redrik   (21.12.2014 23:04)
Вообще-то это не я обобщил, а Горький. Это он задался целью написать портрет российского интеллигента.

18 Nativ   (21.12.2014 23:03)
Кстати, у Самгина тоже есть профессия. Он юрист. Как Владимир Ильич Ленин.

6 Alice   (21.12.2014 22:47)
А мне очень-очень Самгин нравится.)

7 Nativ   (21.12.2014 22:49)
Вообще, книжка уютная, мне в ней уютно. Но Самгин противный. Вот так противоречиво.

8 Redrik   (21.12.2014 22:49)
Если ты про саму книгу, то она и мне нравится, потому как входит в десятку лучших романов двадцатого века на русском языке. Но не сам Самгин. Не может он нравиться.

14 Nativ   (21.12.2014 23:00)
Не знаю. Наверное он все-таки далек от классического романа своей перенаселенностью. Там действующих лиц тьма-тьмущая. Такие маленькие мордочки, как на картинах Глазунова. Не, куда там Глазунову, у Горького персонажей больше. Я их не запоминаю. :)

17 Redrik   (21.12.2014 23:03)
Я от этого перенаселения испытывал удовольствие при чтении. Ощущение полного погружения в эпоху. После прочтения всех томов как будто кусок жизни прожил в России на рубеже двадцатого века.

21 Nativ   (21.12.2014 23:08)
Ладно, буду дальше в эпоху погружаться. А этих многочисленных персонажей буду воспринимать как население в социологическом смысле. И не важно, что я не помню их фамилий и имен.

23 Redrik   (21.12.2014 23:10)
Воспринимай это как нормальное дело. В жизни ты же не запоминаешь имена абсолютно всех людей, с которыми сталкиваешься. Так же и в книге. Подозреваю, что Горький сознательно добивался такого эффекта.

24 Nativ   (21.12.2014 23:19)
Ты лучше сформулировал. Да-да, именно так буду воспринимать.

25 Redrik   (21.12.2014 23:20)
(доволен)

10 Nativ   (21.12.2014 22:50)
Чо сам Самгин нравится?! Или все же книжка?

20 Alice   (21.12.2014 23:04)
Книга. Очень нравится книга.)

9 Alice   (21.12.2014 22:50)
Да, появилось желание почитать именно из-за Хемингуэя.) И что, что несимпатична? Тем более интересно.)
А шляпка это тайна, наверное. ))
Обожаю шляпы! Наташа, обожаю!)

13 Nativ   (21.12.2014 22:56)
А может это домысел? Напридумано на пол лица?

16 Alice   (21.12.2014 23:02)
Вот почитаем и узнаем))

22 Alice   (21.12.2014 23:10)
Зельда обиделась. Что мы про Самгина тут болтаем.))

26 Nativ   (21.12.2014 23:21)
:)))) Я тоже про это подумала. Называется обсудили книжку про Зельду.

Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Поиск

Меню сайта

Чат

Статистика

Онлайн всего: 30
Гостей: 27
Пользователей: 3
anna78, Redrik, Marfa

 
Copyright Redrik © 2016