Суббота, 03.12.2016, 03:19
TERRA INCOGNITA

Сайт Рэдрика

Главная Регистрация Вход
Приветствую Вас Гость | RSS
Главная » Криминальное Чтиво » Хорошие книги

Мариан Фредрикссон / Анна, Ханна и Юханна
31.08.2014, 00:30
Ей казалось, что стоит ясный зимний день, тихий, светлый — такие дни бывают, когда только что выпадает снег. Раздался резкий, трескучий звук — словно разбился упавший на пол стакан. Звук испугал ее. Как будто кто-то плакал возле кровати, прячась в белизне.
Она часто слышала плач.
Память она утратила четыре года назад. Потом, через несколько месяцев, пропала и речь. Она, правда, видела и слышала, но и люди, и вещи, потеряв имена, лишились и смысла.
Она навеки отбыла в блаженную белую страну, где нет времени. Она не знала ни где стоит ее кровать, ни сколько ей самой лет. Но она, как ребенок, отыскала новый способ поведения, научилась пробуждать милосердие смиренной, покорной улыбкой. Как ребенок, открылась она чувствам, которые помимо слов вибрируют в отношениях людей.
Самой ей было давно ясно, что она должна, обязана умереть. Это было твердое знание, а не мысль.
Были у нее и крепко державшие ее здесь родственники.
Муж приходил к ней каждый день. Встречи с ним проходили в безмолвии. Ему было за девяносто, и он сам уже стоял у роковой черты, но не хотел умирать и не желал знать о смерти. Он всегда твердо контролировал свою и ее жизнь и теперь вел тяжкую борьбу с неотвратимостью. Муж массировал ей спину, сгибал и разгибал колени и громко вслух читал утренние газеты. Она не возражала. Позади у них была долгая и сложная совместная жизнь — они и раньше без слов понимали друг друга.
Тяжелее всего ей было, когда приходила дочь, та, которая теперь жила в другом городе и которой прежде то нехватка времени, то дальнее расстояние мешали ездить в гости к старухе. Еще бы, ей приходилось вставать ни свет ни заря, заводить машину и ехать бог знает куда за рулем, теша себя вздорными, нелепыми надеждами.

Анна понимала, что это не более чем абсолютно детский каприз, но, выходя на улицу, продолжала лелеять ту же мысль: вот еще один раз — и она получит ответ на вопрос, который так и не успела задать. Но, проведя за рулем пять утомительных часов и въезжая на парковку госпиталя, она вдруг отчетливо осознала, что мать и сегодня снова, в который уже раз, не узнает ее.
И все-таки, все-таки она должна задать свои вопросы.
«Я делаю это ради себя. Ведь я же говорю о маминой доле».
Но ее снова ждала неудача. Юханна не поняла ни слова, но осознала муки дочери и собственную беспомощность. Она помнила, что ее долг утешать ребенка, вечно задающего нелепые вопросы. Но требование запоздало, да и сил на это уже не оставалось.
Ей захотелось уйти, спрятаться в тишину, и она закрыла глаза. Но это не помогло, сердце продолжало бешено стучать, а сквозь веки просвечивало что-то красное и болезненное. Она заплакала. Анна попыталась утешить мать, вытерла струившиеся по старческой щеке слезы, потрепала ее по подбородку: «Ну, ну, ну же».
Но отчаяние не проходило, и Анна, испугавшись, нажала кнопку звонка. Она не успела пожалеть об этом, когда в дверях палаты появилась светловолосая девушка. Глаза светились молодостью, но одновременно были глубоки и задумчивы. Голубизна глаз не могла скрыть легкого презрения, и Анна в мгновение ока увидела себя со стороны: стареющая баба, перепуганная и толстая, рядом с древней старухой. Господи, ну и видок!
— Ну, ну, — произнесла девушка твердым уверенным голосом и так же уверенно провела рукой по волосам Юханны. Удивительно, но у девушки получилось. Юханна уснула так внезапно, что Анна даже не поверила своим глазам. — Мы не разрешаем волновать наших пациентов, — сказала девушка. — Теперь немного посидите тихо. Через десять минут мы придем, чтобы поменять простыни и помыть пациентку.
Пристыженная Анна, как побитая собака, крадучись, прошла через общий зал на террасу, порылась в сумке, извлекла пачку сигарет и закурила, глубоко затянувшись горьким дымом. Это немного успокоило и прояснило голову. Сначала явились злые мысли: какая дерзкая чертовка, твердая как кремень. Красивая, всезнающая и до омерзения молодая. Может быть, мама подчинилась из страха, может быть, вся дисциплина держится на нем — на страхе беспомощных стариков перед сестрами?
Потом Анна ощутила что-то вроде угрызений совести. Эта девушка просто хорошо выполняет свою работу, делает то, что, согласно всем законам природы, должна была делать она, Анна, будь у нее для этого время и место.
Лишь в последнюю очередь пришло озарение: мама разволновалась от ее вопросов.
Она затушила сигарету о дно ржавой консервной банки, стоявшей на столе, словно неохотная уступка надоедливым курильщикам. Господи, как же она устала! «Мама, милая, чудесная мама, почему у тебя не хватает милосердия умереть?»
Испугавшись собственной мысли, Анна бросила торопливый взгляд на больничный парк, где воздух был напоен ароматом цветущих кленов. Она сделала глубокий вдох, втянув этот аромат, словно надеясь найти утешение в весеннем запахе. Но никакой бодрости не ощутила. «Я сама как мертвая», — подумалось ей. Она резко повернулась на каблуках и решительно направилась к двери сестринского отделения. Постучав, Анна подумала: пусть сегодня будет Мерта.
Мерта действительно была на месте. Собственно, только ее единственную Анна здесь знала. Они сердечно, точно старые подруги, поздоровались. Анна уселась на стул для посетителей и, приготовившись спрашивать, вдруг запнулась, охваченная неожиданно нахлынувшими чувствами.
— Я не буду плакать, — сказала она, хотя слезы уже катились по щекам.
— Это нелегко, — вздохнула медсестра, склонившись над упаковкой с бумажными носовыми платками.
— Я хочу знать, насколько хорошо она понимает то, что происходит вокруг нее, — сказала Анна и заговорила о своих надеждах быть узнанной и о вопросах, которые упрямо задавала матери, хотя та и ничего не понимала.
Мерта слушала, не выказывая ни малейшего удивления.
— Я думаю, что старики что-то понимают, но нам трудно себе представить, каково их восприятие. Они как новорожденные. У тебя самой двое детей, и ты знаешь, что они на все реагируют либо беспокойством, либо радостью, — ты же хорошо это помнишь?
Нет, этого Анна не помнила, она помнила только свои ошеломляющие чувства от ласковых объятий и ощущение того, что ее счастье не помещалось ни в какие рамки. Но она поняла, о чем говорила ей медсестра — у нее было двое внуков, которые многому ее научили.
Потом Мерта, осторожно подбирая выражения, заговорила об общем состоянии стариков. Когда они укладываются в постель, найдя наконец тихую гавань, от них отступают телесные хвори и недуги.
— Но по ночам она иногда становится беспокойной, — продолжала медсестра. — Такое впечатление, что ее мучают страшные сны. Она просыпается и громко кричит.
— Сны?..
— Да, совершенно ясно, что это сновидения. Они все видят сны. Беда, правда, в том, что мы никогда не знаем, что снится нашим пациентам.
Анна вспомнила свою домашнюю кошку, красивое животное, которое временами, пробуждаясь ото сна, принималась царапаться и шипеть. Она устыдилась своей мысли, но Мерта не заметила ее смущения.
— Учитывая общее тяжелое состояние Юханны, мы не хотим давать ей успокоительные лекарства. Я даже думаю, что ей нужны эти сновидения.
— Нужны?..
Сестра Мерта не обратила внимания на удивление, прозвучавшее в неоконченной фразе Анны, и продолжила:
— Мы хотим перевести ее в отдельную палату. Сейчас она уже стала доставлять неудобства остальным пациенткам.
— В отдельную палату? Это возможно?
— Мы ждем, когда уйдет Эмиль из седьмой палаты, — ответила медсестра и опустила глаза.
Только отъехав от стоянки больницы, дочь Юханны поняла смысл слов, сказанных об Эмиле, старом пасторе-баптисте, чьи проповеди Анна слушала много лет. Сегодня она не задумалась о том, почему в его палате так тихо. Много лет слушала она его песни о жизни в тени смерти и о Господе, ожидающем нас на Страшном суде.

Тайная, сокровенная жизнь Юханны была строго расписана по часам. Начиналась она в третьем часу ночи и заканчивалась с рассветом, в пять часов.
Эта жизнь была насыщена образами, цветами, запахами и голосами. Слышала она и другие звуки. Шумели речные пороги, ветер пел свою нескончаемую песнь в листве кленов, а лес радовался птичьим трелям.
Сегодня ночью все ее образы дрожали от напряжения. Сейчас лето, солнце встает рано, и в его косых лучах деревья отбрасывают длинные тени.
— Черт возьми, ума у тебя нет! — кричит удивительно знакомый голос. Это отец. Он злится, лицо его побагровело, и Юханне становится страшно. Она протягивает руки, бьет отца по ноге, он наклоняется, поднимает ее над головой и говорит: — Не верь ему, девочка.
Старший брат стоит здесь же, в комнате. Как он красив в куртке с блестящими пуговицами и в высоких сапогах. Он тоже кричит:
— Вам надо схорониться в пещере, всем, и тем тоже! Уже завтра они могут быть здесь!
Раздается еще один голос, спокойный и рассудительный:
— Послушай меня, парень. Неужели нас застрелят Аксель и Уле из Мосса и сынишка Астрид из Фредриксхалла?
— Убежден в этом.
— Я думаю, что ты спятил, — произносит тот же голос, но без прежней уверенности.
Отец в упор смотрит на солдата, взгляды их скрещиваются, как сабли, и старик отворачивается, не выдерживая серьезного взгляда юных глаз.
— Поступай как знаешь.

Картины становятся живее, звуки громче. Раздается топот ног, носят что-то тяжелое. Кто-то опустошает погреб. Выносят бочки с солониной, селедкой, ларь с картошкой, горшки с морошкой, кадки с маслом, сухари — все поднимают по лестнице и переносят вниз, в лодку. Мешки, набитые одеялами и одеждой, — все, что было в доме, перенесли по крутому склону к озеру. Она видит, как ее братья гребут тяжелыми веслами — с усилием вперед, легко назад.
— Керосиновые лампы! — кричит мать, бегущая в дом.
Но солдат останавливает ее и кричит:
— Лампы я уже вынес!
Ребенок смотрит на происходящее расширенными от страха глазами. Но кто-то сует ей в руку леденец.
  -------------
  "Скачайте книгу в нужном формате и читайте дальше"
Категория: Хорошие книги
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Поиск

Меню сайта

Чат

Статистика

Онлайн всего: 18
Гостей: 18
Пользователей: 0

 
Copyright Redrik © 2016