Суббота, 10.12.2016, 04:03
TERRA INCOGNITA

Сайт Рэдрика

Главная Регистрация Вход
Приветствую Вас Гость | RSS
Главная » Криминальное Чтиво » Хорошие книги

Кейт Аткинсон / Жизнь после жизни
26.01.2014, 01:27
Будьте доблестны

Ноябрь 1930 года.
Удушающее облако табачного дыма и влажного липкого воздуха окутало ее при входе в кафе. Шел дождь, и на шубках некоторых женщин, сидящих в зале, все еще дрожали тонким росистым покровом капли воды. Полк официантов в белых передниках суетился вокруг отдыхающих мюнхенцев, которым хотелось кофе, сдобы и сплетен.
Он сидел за столиком в дальнем конце зала, окруженный, как всегда, друзьями и прихлебателями. В этом кружке выделялась женщина, которую вошедшая никогда до этого не встречала: густо накрашенная пепельная блондинка с кудряшками, судя по внешности — актриса. Блондинка закурила сигарету, будто разыгрывая пошлое представление. Все знали, что он отдает предпочтение скромным, пышущим здоровьем баваркам. В гетрах и фартучках, господи прости!
Стол ломился от угощений. Bienenstich, Gugelhupf, Käsekuchen . Он уминал Kirschtorte .  Ему нравилась выпечка. Неудивительно, что он отнюдь не отличался стройностью; она поражалась, как он до сих пор не заработал диабет. Одежда скрывала от посторонних глаз неприятно рыхлое тело (ей сразу представилась сдоба). Ни доли мужского не было в этом человеке. Завидев ее, он с улыбкой полупривстал, произнес: «Guten Tag, gnädiges Fräulein»   — и указал на занятый стул рядом с собой. Сидевший там прихлебатель быстро вскочил и ретировался.
— Unsere Englische Freundin ,  — сказал он блондинке, медленно пускавшей сигаретный дым; без всякого интереса окинув взглядом незнакомку, та наконец выговорила: «Guten Tag».  Берлинка.
Опустив на пол тяжелую сумку, она заказала Schokolade . Он уговорил ее отведать Pflaumen Streusel .
— Es regnet , — заметила она между прочим. — Идет дождь.
— Да, идьет дожд, — повторил он с сильным акцентом и сам усмехнулся, довольный своей попыткой.
Сидящие за столом тоже засмеялись. Кто-то воскликнул: «Bravo! Sehr gutes English».   Он пребывал в хорошем расположении духа и, весело улыбаясь, постукивал по губам указательным пальцем, словно в такт мелодии, игравшей у него в голове.
Сливовый пирог оказался превосходным.
— Entschuldigung ,  — пробормотала она, наклоняясь к сумке в поисках носового платка.
Отделанный кружевом платок украшали ее инициалы «УБТ» — это был подарок от Памми ко дню рождения. Она аккуратно промокнула уголки губ, удалив с них крошки пирога, и снова наклонилась, чтобы вернуть платок в сумку, а затем вынула из нее что-то тяжелое. Это был «уэбли» пятой модели — старый револьвер ее отца, служивший ему во время Первой мировой войны.
Движение, отрепетированное сотни раз. Один выстрел. Главное — не мешкать. Хотя после того, как она достала оружие и направила ему прямо в сердце, на долгий миг ей почудилось, будто все вокруг замерло.
— Führer,  — произнесла она, словно заклинание. — Für Sie .
Одно резкое движение — и все револьверы сидящих за столом уже направлены на нее.
Вдох. Выстрел.
Урсула спустила курок.
Наступила темнота.

Снег

11 февраля 1910 года.
Ледяной порыв ветра, морозный воздух на чувствительной коже. Ничто не предвещало, что она лишится укрытия, а знакомый уютный и теплый мир исчезнет без следа. Теперь она бессильна против всех стихий. Как моллюск, вырванный из панциря, как орех, извлеченный из скорлупы.
Ни одного вдоха. Мир съежился. Один вдох.
Маленькие легкие, словно крылья стрекозы, поникли от гнета. Дыхательное горло не справляется с дыханием. Тысячи пчел роятся и жужжат в крошечном изгибе уха.
Паника. Тонущая девочка; подстреленная птица.

* * *
— Доктор Феллоуз давно уже должен был приехать, — простонала Сильви. — Почему его до сих пор нет? Где же он?
Крупные капли пота жемчужинами катились по ее коже, как по бокам лошади в конце тяжелого забега. От пламени камина веяло жаром корабельной топки. Тяжелые парчовые шторы были плотно задернуты от враждебной силы — ночи. От этой черной летучей мыши.
— Нынче в снегу застрять немудрено, мэм. Вон как непогода разгулялась. Видать, все дороги замело.
Сильви и Бриджет остались один на один с суровым испытанием. Горничная Элис уехала проведать свою больную мать. А Хью, конечно же, отправился à Paris   за своей беспутной сестрой Изобел. Сильви не хотелось тревожить миссис Гловер, которая спала в мансарде и, как боров, сотрясалась от храпа. Сильви думала, что выдержит все, не дрогнув ни одним мускулом, как сержант на плацу. Роды оказались преждевременными. А по расчетам Сильви, они должны были начаться с небольшим запозданием, как и двое предыдущих. Мы счастья ждем, а на порог… и так далее. — Ой, мэм, — вскрикнула Бриджет, — она вся синюшная, вся как есть!
— Девочка?
— Пуповина обмоталась вокруг шеи. Ох, святые угодники, батюшки мои. Задохнулась, бедная малютка.
— Совсем не дышит? Дай взглянуть. Надо что-то делать. Как же быть?
— Ох, миссис Тодд, мэм, она нас покинула. Умерла, не пожив. Жалко ее до слез. Будет теперь ангелочком на небесах, как пить дать. Ох, если бы мистер Тодд был здесь. Вот беда-то. Прикажете разбудить миссис Гловер?

Маленькое сердечко. Беспомощное, яростно бьющееся сердечко. Вдруг замерло, как упавшая с неба птица. Один выстрел.
Наступила темнота.

Снег

11 февраля 1910 года.
— Ради бога, прекрати метаться, как недорезанная курица. Тащи горячую воду и полотенца. Соображаешь? Ты где выросла?
— Простите, сэр. — Бриджет виновато сделала реверанс перед доктором Феллоузом, словно перед отпрыском королевского рода.
— Это девочка, доктор Феллоуз? Можно мне посмотреть?
— Конечно, миссис Тодд, — здоровенькая, крепенькая малышка.
Сильви показалось, что доктор Феллоуз переборщил с ласкательными формами. Он и в лучшие свои минуты не отличался добродушием. Казалось, недуги пациентов созданы лишь ему назло, а рождение и смерть — тем более.
— Чуть не умерла от удушения пуповиной. Я успел буквально в последний момент.
Доктор Феллоуз поднял хирургические ножницы, чтобы Сильви смогла их рассмотреть. Маленькие, аккуратные, с загнутыми острыми концами.
— Чик-чик, — сказал он.
Сильви, хотя и устала, прокрутила в голове маленькую, незаметную мысль, а именно: купить на всякий случай точно такую же пару ножниц. (Маловероятно, что они пригодятся.) Или нож, хорошо заточенный нож, и чтобы он постоянно был у нее при себе, как у маленькой разбойницы в «Снежной королеве».
— Повезло вам, что я добрался до Лисьей Поляны вовремя, — сказал доктор Феллоуз. — Пока дороги не завалило снегом. Я послал за повитухой, миссис Хэддок, но она, скорее всего, застряла, еще не доехав до Челфонт-Сент-Питера.
— Миссис Хэддок?  — переспросила Сильви, нахмурившись.
Бриджет, захохотала, но, спохватившись, выдавила:
— Простите, простите, сэр.
Сильви решила, что они с Бриджет обе на грани истерики. Ничего удивительного.
— Грязнушка ирландская, — проворчал доктор Феллоуз.
— Бриджет всего лишь прислуга, еще совсем ребенок. Я ей очень благодарна. Все произошло так стремительно.
Больше всего Сильви хотелось остаться одной, но в комнате постоянно кто-то был.
— Я думаю, вам лучше заночевать у нас, доктор, — сказала она с неохотой.
— Да, выбора, похоже, нет, — с такой же неохотой отозвался доктор Феллоуз.
Со вздохом Сильви предложила ему пройти на кухню и выпить бренди. А также перекусить ветчиной и соленьями.
— Бриджет вас проводит.
Ей хотелось, чтобы он поскорее ушел. Он принимал у нее роды все три (три!) раза, а она его терпеть не могла. Только мужу дозволено видеть то, что видел он. Он копался своими инструментами в ее самых чувствительных, интимных местах. (Но разве было бы лучше, если бы роды принимала повитуха миссис Хэддок?) Все женские доктора должны быть женщинами. Но такое маловероятно.
Доктор Феллоуз замешкался, что-то бормоча и наблюдая, как разгоряченная Бриджет обмывает и пеленает новорожденную. У своих родителей Бриджет была самой старшей из семи детей и умела обращаться с младенцами. Ей было четырнадцать — на десять лет моложе Сильви. Но Сильви в ее возрасте бегала в коротеньких юбочках и обожала своего пони Тиффина. Она понятия не имела, откуда берутся дети, и даже в первую брачную ночь не знала что да как. Ее мать Лотти отделывалась намеками, стесняясь углубляться в анатомические подробности. Супружеские отношения загадочным образом уподоблялись жаворонкам, парящим в небе на рассвете. Лотти была сдержанной женщиной. Возможно, даже страдала нарколепсией. Ее муж, отец Сильви, Льюэллин Бересфорд был известным в свете, но отнюдь не богемным портретистом. Не допускал наготы и фривольности. Писал портрет королевы Александры в бытность ее принцессой. Весьма приятна в общении, отмечал он.
У них был солидный дом в Мэйфере, а Тиффин стоял в конюшне близ Гайд-парка. В самые трудные минуты Сильви обычно подбадривала себя тем, что представляла, как она погожим весенним утром, в далеком радостном прошлом, удобно сидя в дамском седле на широком крупе Тиффина, едет рысцой по Роттен-роу среди цветущих деревьев.
— Может, подать горячего чаю и гренки с маслом, миссис Тодд? — спросила Бриджет.
— Было бы чудесно, Бриджет.
Сильви наконец протянули малышку, запеленатую, как мумия фараона. Нежно погладив румяную щечку, Сильви произнесла: «Здравствуй, крошка»; доктор Феллоуз отвернулся, чтобы не быть свидетелем приторного излияния чувств. Будь его воля, он бы всех детей воспитывал по-спартански.
— Самое время перекусить, — сказал он. — У вас, случайно, не осталось овощного маринада, что готовит миссис Гловер?
  -------------
  "Скачайте книгу в нужном формате и читайте дальше"
Категория: Хорошие книги
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Поиск

Меню сайта

Чат

Статистика

Онлайн всего: 22
Гостей: 22
Пользователей: 0

 
Copyright Redrik © 2016