Пятница, 09.12.2016, 04:50
TERRA INCOGNITA

Сайт Рэдрика

Главная Регистрация Вход
Приветствую Вас Гость | RSS
Главная » Криминальное Чтиво » Хорошие книги

Захар Прилепин / Чёрная обезьяна
01.01.2013, 21:41
   Когда я потерялся — вот что интересно… Бредешь, за собой тянешь нитку, истончаешься сам, кажется, вот-вот станешь меньше иголочного ушка, меньше нитки, просочившейся туда и разъятой на тысячу тонких нитей — тоньше самой тонкой из них, — и вдруг вырвешься за пределы себя, не в сторону небытия, а в противоположную — в сторону недобытия, где всё объяснят.
   Потому что едва только очутился здесь — сразу потерялся, запутался в руках родителей; когда еще едва умел ходить, они запускали меня, как косопузый кораблик, на сухой белый свет: иди ко мне! — суровый мужской голос; ну-ка, ну-ка, а теперь иди ко мне! — ласковый женский.
   Куда к тебе? Зачем ты меня звал, художник, пахнущий табаком, с порыжелыми от красок руками? Зачем ты звала меня, пахнущая молоком, с руками, побелевшими от стирки? Я пришел — и что теперь? Рисовать, стирать?
   Или потерялся в своем пригороде, где забрался на дерево и вдруг застыл, омертвел, без единой мысли, пока голоса соседской пацанвы, потерявшей меня, не смолкли, не растворились в мареве, — и тут вдруг, на другом берегу грязной, сизой реки, возле которой мы искали себе забав, увидел старуху в черном; она шла медленно и спокойно — как Божий сын на картине одного художника; потом, когда я увидел эту картину, — сразу узнал старуху, только у моей были странно длинные руки, почти до земли. Тогда я ссыпался с дерева, оставив клочья белой кожи на хлестких, корябистых ветках.
   И когда уже был дома, вдруг понял, что это и не старуха была никакая. А кто тогда? И куда она шла? Здесь на реке не было моста! Что она сделала, дойдя до грязной воды?
   Или потерялся в большом городе, где смотрел на вывеску магазина, — я тогда уже умел читать и сначала понял смысл букв, а потом вдруг потерял, — и с восхитительной очевидностью мне, еле смышленому ребенку, стало ясно, что слова бессмысленны, они вместе со всеми своими надуманными значениями рассыпаются при первом прикосновении — оттого, что и эти значенья, и сами слова мы придумали сами, и нелепость этой выдумки очевидна. Куда идти, когда всё осыпается, как буквы, которые можно только смести совком и выбросить в раскрытую дверь, в темноту, чтоб единственная звезда поперхнулась от нашей несусветной глупости.
   А?
   Куда-то поехал мобильный на вибросигнале. Он был похож на позабытый вагон, который вслепую, без руля и без ветрил, ищет свой состав.
   Полюбовавшись на его ровную спину, раздумывая: а не ударить ли по нему кулаком, чтоб успокоился, я все-таки решил поговорить.
   — Вас вызывают на работу, — услышал я в трубке секретаря главного.
   Я работаю в газете.
   Сижу в большом помещении, где трудятся еще пятнадцать человек, которые создают материалы разной степени пошлости.
   Я стараюсь не общаться с коллективом, и у меня это получается. Никто в коллективе не имеет детей, поэтому все подолгу спят и являются на работу к обеду. У меня дети есть, поэтому, отправив их в детский сад, я уже в восемь с копейками бью по клавишам, а к обеду, сдав материал, сбегаю. В худшем случае встречу кого-нибудь, поднимающегося по лестнице.
   Главный полулежит в кресле за длинным столом и неустанно крутит ключи с многочисленными брелоками на толстых пальцах. Хохочет он чаще, чем говорит. Он хохочет, когда здоровается, хохочет на каждую реплику собеседника, едва может ответить от хохота и совсем уже заходится в хохоте при прощании.
Похохотав, он сказал, что есть возможность сходить в один то ли паноптикум, то ли террариум, меня проводит Слатитцев, «…вы, кажется, знакомы?» — киваю и слышу хохот в ответ, так смешно я кивнул, наверное, «…посмотри там на экспозицию, а потом решим, что с этим делать…», «…этот материал может нам пригодиться», ха-ха-ха. Ха.
Когда я уходил, главный дрожал и побрызгивал, как огромный мясной закипающий чайник.
Мой давний знакомый Слатитцев, напротив, встретил меня совсем безрадостно.
— Только одного не пойму — кто тебя пустил сюда? — сказал он вроде как и не мне.
У Слатитцева были кривые зубы, и он втайне меня презирал.
Мы шли по гулкому коридору с выкрашенными в грязно-синий цвет стенами. Слатитцев еще раз обернулся, сверяясь со своим представлением обо мне. Всё было как ожидалось: ничтожество, которому по непонятным причинам повезло, — я.
Мы познакомились несколько лет тому на одном литературном семинаре. Слатитцев тогда много и с готовностью улыбался, глаза при этом у него были очень внимательные, с меткими зрачками. В те времена он написал роман из жизни студентов и студенток, всегда носил его с собой в распечатанном виде и подолгу читал вслух, если кто-нибудь неосторожно интересовался: «А что это… у вас?»
Я сам полистал его сочинение — естественно, в поисках сцен студенческого прелюбодейства — и сразу был вознагражден, на третьей же странице. В сокращенном виде роман опубликовал журнал «Новая Юность». На этом литературная карьера Слатитцева завершилась, зато он неожиданно объявился в красивом и большом доме, где заседали государственные господа, в роли клерка по неведомым мне вопросам.
Однажды мы случайно пересеклись в одном высоком коридоре с тяжелыми, будто позолоченными шторами на огромных окнах.
— Всё пишешь? — спросил Слатитцев, заметно дрогнув лицом. Я ответил.
За весь разговор он ни разу не улыбнулся, хотя я пытался его рассмешить. «А ты чего без романа?» — спросил, например, кивком указывая ему под мышку.
Теперь мы шли к первому посту. Паспорт лежал у меня в заднем кармане легких брюк.
Человек в окне — полицейский рукав, волосатое запястье, — разглядев мягко распахнувшийся документ, передал мне эластичный четырехугольник, это был пропуск.
Слатитцева дальше не пустили. Я пошел в сопровождении поджарого полицейского лейтенанта.
Слатитцев смотрел мне в спину. Показалось, что он шевелит зубами.
Этот коридор был бежев и куда более светел.
Спустя минуту офицер открыл огромную дверь и, кивнув в мою сторону, ушел.
Сидевший за дверью в аккуратной комнате молодой майор набрал номер на телефоне, нажав всего одну кнопку. Долго ждал ответа, глядя в стол. Можно было б написать здесь: я осмотрелся, — когда б мне было куда смотреть. Каменный куб, человек у пульта быстро назвал мою фамилию вслух и сразу положил телефонную трубку, услышав однозначный ответ.
Через минуту за мной зашел человек лет тридцати — высокий брюнет в джинсах и майке-безрукавке. Темно-розоватая кожа, глаза слегка навыкате и припухшие, почти африканские губы. Он представился: «Максим Милаев!»; его твердое и приветливое рукопожатие означало: «Насколько я понял, вам можно доверять, что ж, попробуем».
На этот раз — идеально белый коридор, двадцать шагов до лифта.
«А симпатичный малый, — подумал я. — Даже странно. У них теперь новое поколение выросло, которому позволительно быть со вполне милыми и запоминающимися лицами?»
В просторной и ароматно пахнущей кабине мы спустились куда-то вниз; показалось, что глубоко.
— Мне сказали, что это лаборатория, а тут как будто тюрьма, — сказал я.
— Вы были в тюрьме? — с улыбкой спросил мой спутник.
Я улыбнулся ему в ответ.
  -----------------------------------------------------------
  "Скачайте всю книгу в нужном формате и читайте дальше"
             
Категория: Хорошие книги
Всего комментариев: 12
1 Nativ   (24.01.2013 20:15)
"Черная обезьяна" понравилась мне меньше остальных книг Прилепина, которые я уже прочитала. Это совсем другой Прилепин - и по стилю, и по настроению. Если его предыдущие книжки были наполнены жизненной энергией, были жизнеутверждающими, несмотря на злость в "Санькя" и войну в "Патологии", то в "Черной обезьяне" - упадок и распад во всем: и в жизни вообще, и в жизни героя в частности.

Хм, а в образе Велемира Шарова отчасти обыгран Владислав Юрьевич Сурков. Ну мне так кажется, я этого не знаю истессно. Просто где-то читала, что Сурков приходится каким-то там родственником жене Прилепина.

2 Nativ   (24.01.2013 20:49)
Сам Прилепин приближается к возрасту "кризиса среднего возраста". Возможно, эта книжка - некая психотерапия для него, заговаривание своих внутренних демонов. Выплеснул на бумагу - и свободен! :)

3 Redrik   (24.01.2013 20:52)
Средний возраст - выдумка психотерапевтов, чтобы больше денег зарабатывать на излечении от "кризиса". На самом деле его нет, тем более у мужчин.

4 Nativ   (24.01.2013 20:55)
Я недавно узнала, что оказывается у мужчин принято НЕ отмечать 40-летний юбилей. :) Суеверие, чур! чур! меня.

5 Redrik   (24.01.2013 21:01)
Я в этом смысле от Ирвина Шоу обалдеваю. Читал "На вершине холма" про мужика который подводит итоги своей жизни, словно он Лев Толстой перед бегством из Ясной Поляны на склоне жизни. Потом оказывается, что герою всего 30 лет. Ага, самый склон жизни, да.))

Еще круче в "Богач, бедняк", не помню имена, но там старый пень, богач, совращает молодую девушку, спит с ней, про него рассказывается как про глубоко старика, прожившего жизнь. Потом при разговоре с братом этой девушки оказывается, что "старику" 40 лет. )

Что-то не так у Шоу было с индикатором возраста... Подозреваю, что это как раз ему психотерапевты голову заморочили.)

6 Nativ   (24.01.2013 21:08)
Вот!... :)))  У Ирвина Шоу был кризис среднего возраста значит. А ты говоришь - выдумка.

7 Redrik   (24.01.2013 21:11)
Первый раз я встретился с примером кризиса среднего возраста, когда был пионером и читал "Пионерскую правду". Там любили печатать письма читателей. Как сейчас помню одно: "Здравствуйте. Мне 14 лет. Половина жизни прожита.."

8 Nativ   (24.01.2013 21:13)
Я бы такое в 14 лет просто не запомнила. :)) А ты вот помнишь.

9 Nativ   (24.01.2013 21:17)
Я вообще, когда читала в подростковом возрасте книжки про подростков, страшно завидовала их мироощущению и серьезности философских проблем, которые волновали этих книжных подростков. У себя я ничего такого не обнаруживала и расстраивалась по поводу своей приземленности и глупости. :)

10 Marfa   (24.01.2013 22:02)
А для меня это было абсолютно естественно... Я вообще девочка жутко сурьезная была...Куда только это все девалось!?))

11 Redrik   (24.01.2013 22:04)
Меня давно терзают смутные сомнения... Я думаю, что ты сильно наговариваешь на себя тогдашнюю, в юном возрасте.)

12 Marfa   (24.01.2013 22:17)
Я всегда говорю чистую правду и мне как всегда не верят! Я очень изменилась в институте. Я и правда школьницей букой и неулыбой была.

Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Поиск

Меню сайта

Чат

Статистика

Онлайн всего: 22
Гостей: 21
Пользователей: 1
Маракеши

 
Copyright Redrik © 2016