Четверг, 08.12.2016, 17:18
TERRA INCOGNITA

Сайт Рэдрика

Главная Регистрация Вход
Приветствую Вас Гость | RSS
Главная » Криминальное Чтиво » Хорошие книги

Лоуренс Блок / Вор во ржи
12.11.2010, 15:42
   Вестибюль выглядел не слишком презентабельно. Большой восточный ковер знавал лучшие дни, причем довольно давно. Затянутые чехлами диваны «Лоусон», соблазнительно продавленные, выказывали, как и прочая обстановка, следы длительного употребления. Они и сейчас находились в употреблении: на одном оживленно беседовали две дамочки, другой, на расстоянии нескольких ярдов, занимал мужчина с удлиненным овальным лицом и высоким лбом, читающий журнал «Джентльмен». Мужчина был в темных очках, что придавало его облику некую элегантность и таинственность. Не знаю, какими сквозь эти очки кажутся страницы журнала. Наверное, мрачными.
    Если вестибюль и имел жалкий вид, то общее впечатление благодаря уютной атмосфере было не столь убогим. В этот свежий октябрьский денек приветливо пылавший в камине огонь представлял все в наилучшем свете. А непосредственно над камином, выписанный маслом в такой реалистичной манере, что хотелось протянуть руку и потрогать, красовался тезка отеля.
    Разумеется, это был медведь, но не из тех, чья склонность к дефекации в лесу столь же общеизвестна, как католицизм папы римского. С первого взгляда было ясно, что этот медведь никогда не бывал в лесу, не говоря уж о совершении там безответственных поступков. Он был одет в короткую красную курточку, на голове красовалась мягкая ярко-синяя шляпа, на ногах — ботинки «веллингтон» канареечного цвета; весь он просто светился дружелюбием. Он располагался на полке между потрепанным кожаным саквояжем и фирменной сумкой «Харродс», над ним — трафаретная табличка «Камера хранения», и…
    Пожалуй, можно не продолжать. Если у вас лично нет такого медведя, наверняка он есть у кого-то из ваших знакомых. Ибо это был медвежонок Паддингтон собственной персоной — а кто же еще? Кто лучше может украсить вестибюль легендарного отеля «Паддингтон»?
   Легендарный — именно то слово. «Паддингтон», семь этажей красного кирпича и черного кованого железа, находится на углу Мэдисон-авеню и Восточной Двадцать пятой улицы, напротив Мэдисон-сквер и неподалеку от Мэдисон-сквер-Гарден Стэнфорда Уайта.  (То был второй Мэдисон-сквер-Гарден, в отличие от № 3, который, как, возможно, помнит ваш отец, возник между Восьмой авеню и Пятидесятой улицей, или последнего явления — № 4, над Пенн-стейшн. Гарден Уайта был произведением архитектурного искусства, но таким же был и подлинный Пенн-стейшн.  Sic transit  почти все, черт побери.)

   Но только не «Паддингтон», который возник раньше Гардена и много чего может рассказать. Построенный где-то на рубеже веков, он был свидетелем того, как соседи (и город, и мир) постоянно пересоздавали себя на протяжении многих лет. Несмотря ни на что, «Паддингтон» оставался в принципе неизменным. Он никогда не отличался особой роскошью, всегда имел больше постоянных жильцов, чем временных постояльцев, и с самых ранних времен привлекал людей искусства. На латунных табличках при входе запечатлены имена некоторых наиболее знаменитых жильцов «Паддингтона», в том числе писателей Стивена Крэйна и Теодора Драйзера, актера шекспировского театра Реджинальда Френча. Джон Стейнбек провел здесь месяц в период семейных неурядиц. Роберт Генри, художник Ашканской школы, тоже жил в «Паддингтоне» до того, как перебрался на несколько кварталов юго-восточнее, в «Грамерси Парк».
   Позже «Паддингтон» привлекал гастролирующих британских рок-звезд — здесь, похоже, они не были так склонны громить номера, как в иных американских отелях, либо из уважения к традициям, либо подозревая, что нанесенный ими ущерб останется незамеченным. Двое из них здесь и преставились: один от руки бродяги, которого пригласил к себе в гости, другой более традиционным способом — от передозировки героина.
   Классическая музыка тоже представлена как минимум двумя постоянными обитателями и одним случайным гастролирующим исполнителем. Некий восьмидесятилетний пианист Альфред Гертел, чьи ежегодные рождественские концерты в Карнеги-холл всегда собирали полный зал, более сорока лет занимал апартаменты на верхнем этаже. В противоположном конце того же коридора жила стареющая дива Соня Бриганди, чей легендарный темперамент пережил ее легендарное сопрано. Время от времени кто-нибудь из них или оба оставляли двери открытыми, и один играл то, что пела другая, приводя в восхищение (или раздражение) остальных обитателей ариями из Пуччини, Верди или Вагнера.
   Другое дело, что между собой они не разговаривали. Ходили слухи, что когда-то у них был роман, что они были соперниками в любви к некоему третьему обитателю отеля… Говорили, что он гей, хотя на самом деле он был дважды женат и обзавелся детьми и внуками. Она никогда не была замужем и, по слухам, имела любовников обоих полов. И оба якобы спали с Эдгаром Ли Хорватом, который ни с кем не спал. За исключением своих медведей, разумеется.

   Именно Хорват, основатель поп-арта, создал паддингтонского медведя, который красовался над камином в вестибюле. Он снял номер в отеле в середине шестидесятых, вскоре после громкого успеха своей первой персональной выставки, и жил здесь до самой смерти в 1979 году. Картину он подарил отелю, когда только сюда переселился, и, если учесть, что после смерти художника цены на его работы резко пошли вверх, сейчас ее стоимость могла приближаться к миллиону долларов. А она висела у всех на виду, в практически никем не охраняемом вестибюле.
   Конечно, украсть ее мог только сумасшедший. Эдгар Хорват нарисовал целую серию плюшевых мишек — от замарашек раннего периода до современных роскошных созданий, и плюшевые медведи неизменно присутствуют в его портретах, пейзажах и интерьерах. Его пустынные пейзажи, нарисованные во время краткого пребывания в Таосе, изображают медведей, развалившихся у подножия гигантских кактусов, перелезающих через изгородь или подпирающих глинобитную стену.
   Но, как всем известно, паддингтонского он нарисовал лишь однажды. И теперь медвежонок откровенно маячил перед глазами в откровенно обшарпанном вестибюле. Он просто напрашивался на то, чтобы его украли, ну и что с того? Если вы умыкнете эту картину, как и кому вы ее продадите?
   Я все это понимал. Но от старых привычек трудно избавиться, а я никогда не умел смотреть на ценную вещь, не пытаясь прикинуть, как бы изъять ее у законного владельца. Картина была в массивной деревянной раме с позолотой, и я начал взвешивать, что лучше — вырезать холст или стянуть ее целиком, с рамой и всем прочим.

   Я деловито обдумывал грандиозную кражу, когда портье за конторкой поинтересовался, не может ли он мне чем-то помочь.
— Извините, — откликнулся я. — Загляделся на картину.
— Наш талисман, — пояснил портье.
Это был человек лет пятидесяти, в темно-зеленой шелковой рубашке с мягким воротничком и узким галстуком с бирюзовым зажимом. Черные волосы, свидетельствующие о применении снадобья «Только для мужчин», бачки большей длины, чем требовала мода. Он был чисто выбрит, но почему-то казалось, что он непременно должен носить усы, причем обязательно напомаженные.
— Работа бедолаги Эдди Хорвата, — продолжил он. — Его смерть — это такая потеря… и такая насмешка судьбы.
— Он умер в ресторане, не так ли?
— Да, у нас за углом. Эдди жил на чизбургерах, кока-коле и пончиках. А потом один врач убедил его изменить образ жизни, и он превратился в фанатика здоровой пищи.
— Она не пошла ему впрок?
— Я не заметил никакой разницы, разве что он немного зациклился на этой теме, как все новообращенные. Не сомневаюсь, он бы справился с этим, только вот не успел. Умер за обеденным столом, подавившись куском тофу.
— Какой кошмар.
— Питаться этой дрянью — уже кошмар. А помереть от нее — просто ужас. Но живопись Эдди навсегда связала нас с паддингтонским медведем: сейчас уже думают, что мы назвали отель в его честь.
— Но отель появился раньше?
— Причем намного. Книжке Майкла Бонда о медвежонке Паддингтоне в камере хранения намного больше тридцати лет, а мы ведем отсчет от начала века. Не скажу точно, происходит ли наше название от Паддингтонского вокзала или от его ближайших окрестностей. Соседство у него в Лондоне, к сожалению, не из лучших, но и не самое худшее. Дешевые гостиницы и азиатские ресторанчики. Там снимают номера уэльсцы, только что сошедшие с поезда, который привез их на Паддингтонский вокзал. Ну, там еще есть станция метро, но трудно поверить, что отель можно назвать в честь станции метро.
— Конечно нет.
— Вы так любезны, что слушаете мою болтовню. Так чем могу быть полезен?
Я обратил внимание, что от болтовни у него изменился голос: о Лондоне он говорил с английским акцентом. Я сказал, что у меня заказан номер, и он спросил мое имя.
— Питер Джеффрис, — ответил я.
— Джеффрис, — повторил он, перебирая стопку карточек. — Такое ощущение, что… О, тысяча извинений. Кто-то записал вас как Джеффри Питерса.
Я заметил, что это частая ошибка, зная наверняка, что ошибку совершил я сам. Я постоянно путаюсь в именах и фамилиях, которые себе выбираю. Путаница происходит оттого, что я предпочитаю что-нибудь незамысловатое, звучащее как два простых имени, что, как известно, очень характерно для дилетантов. А вот это уже пугает больше, чем сама ошибка. Потому что кто я, если не профессионал? И что мне светит, если я буду вести себя как дилетант?
Я заполнил карточку — адрес в Сан-Франциско, дата отъезда через три дня — и сказал, что заплачу наличными. Трое суток по 155 долларов за ночь плюс налоги и залог за телефон — итого 575 долларов. Я отсчитал шесть сотенных. Портье провел пальцем по верхней губе, приглаживая несуществующие усы, и поинтересовался, не хочу ли я медведя.
— Медведя?
Он кивком указал на троицу мишек, сидящих на шкафу с папками и очень похожих на медведя над камином.
— Если вы думаете, что это перебор, — продолжил он уже без британского акцента, — отчасти готов с вами согласиться. Все началось после того, как картина Эдди возродила былую славу отеля. Видите ли, он коллекционировал плюшевых медведей, и после его смерти коллекция, выставленная на аукцион «Сотбис», разошлась по баснословным ценам. Оказалось, что принадлежность медвежонка к коллекции Хорвата — то же самое, что для нитки искусственного жемчуга побыть несколько часов на шее Джеки О.
— И эти три медведя — его?
— О нет, разумеется, это наши. Подозреваю, администрация приобретает их у фирмы «Шварц» или «Медведи Вокруг Нас». Но точно не скажу. Каждый гость, если пожелает, может взять себе в компанию медведя на время проживания. Бесплатно.
— Правда?
— Только не подумайте, что это чистый альтруизм с нашей стороны. Вы не поверите, сколько постояльцев, уезжая, решают взять Паддингтона с собой. Не каждый сразу уносит медведя к себе в номер, но из тех, кто так поступает, очень немногие потом готовы с ним расстаться.
— Я беру медведя, — опрометчиво заявил я.
— Залог пятьдесят долларов, который вам с радостью вернут при расчете, если вы не захотите, чтобы он стал для вас постоянным спутником жизни.
Я отсчитал еще несколько бумажек, он выписал чек и выдал мне ключ от номера 415, после чего сгреб в охапку медвежью троицу и предложил выбирать.
Мне они показались совершенно одинаковыми, поэтому я поступил так, как обычно поступаю в подобных обстоятельствах. Я взял левого.
— Хороший выбор, — произнес он так, как официант одобряет ваш заказ — седло барашка с молодым картофелем. Я часто думаю, а какой выбор он бы не одобрил? И если все остальное плохо, то почему оно присутствует в меню?
— Очень симпатичный парнишка, — заговорил я, но на середине фразы симпатичный парнишка выскользнул у меня из рук и шлепнулся на пол. Я наклонился и выпрямился с ним в одной руке и лиловым конвертом — в другой. «АНТЕЯ ЛАНДАУ» было написано на нем большими печатными буквами, и больше ничего. — На полу лежало, — сообщил я портье. — Боюсь, я на него наступил.
Он скривил губы, извлек из коробки на полочке за стойкой салфетку «клинекс» и начал стирать след моего ботинка.
— Наверное, кто-то оставил на стойке, — заметил он. — А кто-нибудь другой случайно смахнул локтем. Ничего страшного.
— Паддингтон, кажется, успешно пережил падение.
— О да, он парень выносливый. Но должен сказать, вы меня удивили. Никак не думал, что вы возьмете медведя. Видите ли, я сам с собой играю в такую игру — пытаюсь угадать, кто возьмет, а кто нет. Но похоже, пора бросать, не очень-то получается. Чуть ли не каждый может и взять, и не взять медведя. Мужчины, приехавшие по делам, менее всех склонны обзаводиться медведями, но и они способны вас удивить. У нас есть один джентльмен из Чикаго, который приезжает на четыре дня дважды в месяц. Он всегда берет медведя и ни разу не увозил его с собой. И ему, похоже, нет дела, тот же самый это медведь или нет. Дело в том, что они не одинаковые. Они различаются размерами, цветом шляп, курток и ботинок. Большая часть «веллингтонов» черные, а те, что на картине, — желтые.
— Я заметил.
— Туристы обычно берут медведей и оставляют себе в качестве сувенира. Особенно молодожены. За исключением одной пары — помню, женщина очень хотела увезти Паддингтона домой, а муж желал получить обратно залог. Я бы не связывал с этим браком особых надежд.
— Так они взяли медведя?
— Да, и он, вероятно, до развода будет ее за это шпынять. Впрочем, большинство пар забирают медведей не раздумывая. Только европейцы, за исключением англичан, берут обычно не сразу. А японцы все уносят мишек к себе в номер, а порой и не одного. Всегда платят за них и увозят домой.
— И фотографируются с ними, — рискнул предположить я.
— О, вы даже не представляете! Фотографируются с медведями на руках. Фотографируют меня — с медведями или без. Фотографируются со своими медведями на улице перед отелем, сажают их перед картиной несчастного Эдди, в своих номерах, перед дверями других номеров, где жили или умерли какие-нибудь наши знаменитые постояльцы. Как вы думаете, что они делают со всеми этими фотографиями? Когда они находят время смотреть на них?
— Может, у них в аппаратах нет пленки?
— Что вы, мистер Питерс! — воскликнул он. — Ну вы и скажете!
   Он просто не знал, с кем имеет дело.
   С медведем или без оного, но 415-й номер отнюдь не выглядел на 155 долларов за ночь плюс налоги. Потертый красно-коричневый ковер, подзеркальник с черными следами от сигарет, единственное окно, выходящее на вентиляционную шахту. И, как тут же заметил бы любой член Клуба монашеского братства, комната настолько мала, что за новой мыслью пришлось бы выходить в коридор.

   Но ничего другого я и не ожидал. «Паддингтон» — просто находка для его постоянных обитателей, которые за просторные апартаменты со спальней платят в месяц меньше, чем временные постояльцы за недельное пребывание в номере, подобном моему. Полагаю, это своего рода компромисс: с временных постояльцев берут наценку за возможность приобщиться к художническо-писательско-музыкантской славе отеля, субсидируя тем самым творцов, которые живут здесь круглый год и обеспечивают эту самую славу.
   Не вполне ясно, как вписывается в это уравнение паренек в мягкой синей шляпе. Этот очаровательный нюанс, или изыск, если угодно, безусловно имеет определенный рыночный смысл. Он придает отелю человеческую (согласен, медвежью) индивидуальность и в то же время гарантирует небольшой доход. Если половина гостей берет медведей и половина из них в итоге не может с ними расстаться и если медведей продают со скромной пятидесятипроцентной наценкой, то этого вполне хватает для оплаты годовых счетов за электричество или, по крайней мере, большей их части. Во всяком случае, достаточно для обеспечения рентабельности всего предприятия.
   Над камином, который давным-давно был заделан кирпичами и оштукатурен, осталась полочка, куда я и поместил Паддингтона. Оттуда он мог спокойно наблюдать за всем происходящим в номере. «Я бы дал тебе посмотреть в окно, — сообщил я ему, — да там и смотреть-то не на что. Просто кирпичная стена и окно с задернутыми шторами. Кстати, может, это неплохая идея — задернуть шторы, что скажешь?»
   Он ничего не сказал. Я все-таки задернул шторы, бросил на кровать свой чемоданчик, щелкнул замками и открыл его. Трусы, носки и рубашки я переложил в ящик, в тесный гардероб повесил пару штанов военного образца, закрыл чемодан и поставил его к стене.
   Потом посмотрел на часы. Пора было уходить. Меня ждало дело.
   Я попрощался с мишкой, который обратил на меня столько же внимания, сколько мой кот, когда, уходя, я прощаюсь с ним, и закрыл за собой дверь номера. Язычок замка щелкнул, но я на всякий случай запер дверь ключом на два оборота и только после этого спустился на лифте в вестибюль.

   Дамочки уже закончили свою беседу или, по крайней мере, переместились в какое-то другое место. Мужчина с удлиненным лицом и высоким лбом в темных очках в роговой оправе отложил в сторону «Джентльмена» и теперь читал книгу в бумажной обложке. Я положил ключ на конторку. Это был настоящий латунный ключ, не какая-то там компьютерная пластиковая карточка, которыми обзавелись более современные отели, и при нем тяжелый латунный брелок, чтобы пробить дыру в вашем кармане в наказание за то, что вы ушли из отеля, забыв его сдать. Я был счастлив расстаться с ним и рад возможности пройти мимо конторки, чтобы бросить беглый взгляд на три ряда почтовых ящиков, предназначенных для гостей отеля.
   Лиловый конверт, который я поднял с пола, лежал в ящике под номером 602.
   Расставшись с ключом, я кивнул и улыбнулся новому приятелю с чрезмерно черными волосами, после чего обратил внимание на высокого элегантного джентльмена, вошедшего в вестибюль с улицы. Вид у него был такой, словно он только что сошел со страниц «Джентльмена», который читал длиннолицый. На нем был идеального покроя спортивный пиджак и мягкие брюки. Спутница его выглядела значительно моложе.
   Наши взгляды встретились. Он узнал меня, и его глаза слегка округлились. Своих я не видел, но допускаю, что с ними произошло то же самое. Я тоже его узнал. Мы поступили как и подобает джентльменам, случайно встретившимся в гостиничном вестибюле. Разошлись, не обменявшись ни словом.
   ----------------------------------------------------
   "Скачайте всю книгу в нужном формате и читайте дальше" 
 
                                            

Категория: Хорошие книги
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Поиск

Меню сайта

Чат

Статистика

Онлайн всего: 45
Гостей: 44
Пользователей: 1
rv76

 
Copyright Redrik © 2016