Пятница, 09.12.2016, 14:31
TERRA INCOGNITA

Сайт Рэдрика

Главная Регистрация Вход
Приветствую Вас Гость | RSS
Главная » Криминальное Чтиво » Хорошие книги

Мастер Чэнь / Любимый ястреб дома Аббаса
12.08.2010, 16:21

  Все начиналось с мальчишки. Обычного самаркандского мальчишки, первого из жителей города, которого я встретил, как только конь мой въехал в холодную черную тень двух уходящих в бледно-голубое небо привратных башен.
   – Ястреб! Ястреб здесь! – завопил своим малолетним собратьям этот постреленок с добела выцветшими волосами.
   Я, помнится, тогда оглянулся: где ястреб? И не обнаружив рядом никаких пернатых, продолжил свой путь между мирно распахнутыми, окованными железом гигантскими створами ворот. Мальчишка тем временем убежал уже довольно далеко вперед, в глубину цитадели, и вопил там во всю глотку:
   – Ястреб вернулся! Солнце надежды согрело нас этой весной! Он здесь – и скоро конец смутным временам!
   Тут парень ткнул почему-то пальцем в меня, потом погрозил кулачком вверх, туда, где на верхушке стены тускло отсвечивали металлом шлемы городской стражи. И исчез в переулке.
   – В городе, похоже, появились новые легенды и новые герои, – сказал я своим усталым спутникам. – А мы не герои. Нам бы просто отдохнуть.
   Если бы я знал, что ждало меня дома вместо отдыха. Но все события произошли позже, а пока что я неторопливо двигался вперед, и сердце мое переполнялось сладкой печалью.
  «О, ты, развалина, мой Самарканд, разрушены орнаменты твои», сказал поэт. Тридцать семь лет войны, все новые отряды, в облаках пыли несущиеся по этим улицам. Разграбленные храмы, сожженные боги, бесчисленные караваны награбленного, уходящие на запад, в Мерв, вместе с колоннами рабов. И снова война без конца, сначала они против нас, потом свои против своих, чужие против чужих, все новые горы трупов на ближних и дальних холмах…
Но истерзанный, ограбленный, лишенный надежды мой город выглядел на удивление живым среди бледно-розовой пены цветущих деревьев. Он звенел веселыми голосами и пахнул утренним хлебом.
Вот – о, чудо! – на деревянных балкончиках, пристроенных к толстым башням уже на выезде из цитадели, сидят вечные самаркандские старички, подставляя лица весеннему солнышку. Я мог бы, проезжая, протянуть руку и на миг коснуться с почтением их колен, чтобы удостовериться, что они мне не снятся. Потому что старички, кажется, так и не ушли отсюда, с этих платформ, с того самого дня два года назад, когда я покидал город.

Из-под их колпаков от виска вниз, на грудь, свешиваются тонкие косички – те, что они носили, еще когда Гурек был молод. Молод и полон надежд, готовя город к обороне от армии Кутайбы ибн Муслима. Но нет уже ни Гурека, ни Кутайбы, а немодные косички на месте, вот только вместо русых они стали совсем седыми.
– А Харис ибн Сурейдж!… – с упреком начинал один, поднимая к небу палец с длинным, загибающимся ногтем.
– А вот как раз Харис ибн Сурейдж… – перебивал его другой старичок с седой косичкой, выставляя свой палец вперед, как меч.
А Харис ибн Сурейдж, безумный сын народа арабийя, из тех, что родились уже здесь, в моей стране, был несколько лет как мертв, мертв, мертв. И бунт его против халифа был раздавлен, и уже новые бунтовщики, новые конные банды носятся туда и сюда по дорогам Согда и Хорасана, преследуемые войсками эмира Насра ибн Сейяра. А старички под башнями все вспоминают свои славные битвы, бог весть на чьей стороне – да и кто сегодня скажет, какая сторона своя, какая чужая?
Вот и цитадель за спиной, вот скрюченные морщинистые стволы старых деревьев за площадью с редкими всадниками на осликах и лошадях, за деревьями – глухие стены цвета песка, плоские крыши. Еще деревья, поднимающие голые черные изломанные ветки к розово-золотым утренним лучам. Еще здания, рынки, улицы, люди.
Город, круглый, как хлеб, который добрые божьи руки чуть наклонили к югу, подставляя солнышку. Громадный круг, завершающийся еле различимыми башнями на самом горизонте.
Поворачиваем направо по нешироким улицам, среди стен, увитых голыми виноградными лозами. И вот уже глубоко врезавшийся в тело земли канал, а через него – мостики и мосты. И за ними, на западе, – плавно закругляющийся холм, усыпанный лучшими домами в городе, со стенами, раскрашенными в нежные цвета. Тонкие вертикальные струйки серовато-розового дыма. И ласточки, сотни ласточек, мелькающие черточки в лазоревой вышине.
И, наконец, дом семьи Маниахов. А точнее – квартал, притом что никто в городе всерьез не знает, где же кончаются наши семейные владения, расширявшиеся лет триста без перерыва.
– Друта, братар. Здравствуй, брат.
Досточтимый братец мой по имени Аспанак вообще-то выглядит обычно неплохо – кругленький, пухленький, цветущий и на вид почти добродушный. Сейчас, однако, он смотрел на мир красными глазами, лицо его было бледно, как будто он не выходил из комнат всю зиму. Брат моргал и никакой особой радости не выказывал. Будто мы расстались только вчера, будто я не провел в элегантной столице Поднебесной империи целых два года безвылазно.
– Мальчик этот – мой, – мгновенно признался брат, как только я со смехом намекнул ему, что чужие и незнакомые люди встречают меня в Самарканде совсем по-другому – чуть не с восторгом – Мальчик получил за свой восторг целый дирхем. И еще зарабатывал немало в эти месяцы – за рассказы о Ястребе на рынках. Да, да, про тебя. Не обижайся, Нанидат, но ты все равно здесь не живешь. А народу сейчас нужны герои, нужна надежда. Так что пока ты – Ястреб, а там… там посмотрим. И поговорим, – бросил брат, кося слезящимся глазом на слуг, с почтением уводивших моего коня. – Но если коротко, совсем коротко о главном, то у нас тут все очень странно. Мятеж в Мерве удался настолько хорошо, что… В общем, халифата все равно что не существует. По крайней мере, здесь. Мы теперь ничьи.
– Уже вот так? – весело удивился я.
– Да, вот так, – со вздохом подтвердил Аспанак. – Мы переживаем ключевые недели. Наконец сбывается все то, чего наш дом добивался годами. И это, как ни странно, самое страшное. Потому что… потому что мы знаем, какой мир уходит, но не знаем, что же все-таки придет. Но есть и еще новости. Пока мы радовались, что наконец-то спрятались от халифа за восставшим Мервом, как за ширмой, у нас тут… да-да, у нас, в Самарканде, как и в самом Мерве, – завелись какие-то убийцы. И они, как ты можешь догадаться, убивают.
– Что? Убийцы, и не твои? – посочувствовал я.
– В том-то и дело, что нет, – отозвался брат. – Непонятно чьи. Приходит такая парочка, с очень острыми и тонкими кинжалами, и убивает еще кого-нибудь, неважно кого – был бы человек позначительнее. Судью, помощника халифского наместника… Хорошо, значит, действуют люди мервского бунтовщика – Абу Муслима? Но после этого в Мерве режут командира одного из отрядов Абу Муслима… Всех без разбора. Причем никуда такая парочка убийц, сделав свое дело, не бежит, спокойно дает охране себя зарубить на месте. А через месяц-другой к кому-то другому приходит новая пара… Мы с тобой еще поговорим, конечно.
– Как ты понимаешь, в таких разговорах от меня немного толку, – осторожно напомнил я.
– Да, да, – раздраженно отозвался Аспанак. – Все помню. Но ты же должен знать… Ладно, сегодня у нас по поводу твоего прибытия гости, и ты еле-еле успеешь помыться и переодеться. Слушай всех, кивай с умным видом. Ты все-таки Ястреб.
Я развел руками и воздел глаза к небу, передразнивая брата:
– Хорошо, раз тебе это надо, то сегодня я – Ястреб, так и быть, а потом – день в бане. Охота. Снова баня. Приведи мне всех новых музыкантов. И я привез тебе интересное ланлиньское вино. Да еще и тайюаньское.
– О, вот что касается вина – ты удивишься тому, что будет в наших чашах сегодня, – наконец улыбнулся он.
Прыжком выскочив из мгновенно налетевшего было на меня дневного сна, я с тщанием надел новый халат – самаркандский по покрою, но синего лоянского шелка с серебряной нитью, ласкающий шейный платок из Кашмира, иранские шаровары, легкий и замысловато закрученный колпак и, наконец, нанес сзади ушей несколько капель драгоценных благовоний с имперского юга, из нежного Гуанчжоу.
Сладостным должен был стать предстоящий вечер. Потому что были на этом свете люди – мои вчерашние друзья, те, с кем я вырос, – которым я очень хотел показать свою обветренную неделями пути физиономию. Показать и скромно принять их искренние восторги насчет того, кем я сегодня стал. К их полному, добавим, изумлению.
И вот застучали копыта лучших в городе коней, зашуршали мягкие подошвы по гладким камням моего двора, подсвеченным малиновыми закатными лучами. Завиднелось несколько золотых поясов потомственных дихкан, некоторые даже, как положено, с привешенными к ним мечами. А вот и дети старинных купеческих семейств, которые, может быть, не носят меча, но давно обогнали по богатству дихкан с их землями, замками и несуразными налогами на это богатство.
Умные, милые лица. Друзья.
И я чуть согнул талию в поклоне на нижней ступеньке лестницы, жадно ища глазами все новые знакомые лица.
– Маниах из дома Маниахов, что делаешь ты здесь, в родном доме, после двухлетней разлуки? – прозвучал голос первого гостя.
Фраза «что делаешь ты здесь» лет двадцать назад, когда я был еще юношей, только входила в моду. И уж, конечно, первоначально не предназначалась для хозяина дома, встречавшего гостей. Но за двадцать лет с этим приветствием хорошо поразвлекались остроумцы. Появилось и «что делаешь ты здесь, если делать здесь нечего?», и «делаешь ли ты здесь то, что я подумал?», и «что бы ты здесь ни делал, давай делать это вместе». В ответ возникло неисчислимое множество еще более остроумных ответов, рождаемых самыми утонченными умами Согда – нашими умами.
  -------------
  "Скачайте книгу в нужном формате и читайте дальше"
Категория: Хорошие книги
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Поиск

Меню сайта

Чат

Статистика

Онлайн всего: 39
Гостей: 38
Пользователей: 1
Marfa

 
Copyright Redrik © 2016