Пятница, 09.12.2016, 06:53
TERRA INCOGNITA

Сайт Рэдрика

Главная Регистрация Вход
Приветствую Вас Гость | RSS
Главная » Криминальное Чтиво » Хорошие книги

Глен Чарльз Кук / Покоритесь воле Ночи
03.11.2016, 21:47
Граальская Империя, Чаща Ночи
Священные охотники скакали на юг. Из семидесяти Посланцев, выехавших из холодного Спармаргена, осталось лишь восемнадцать. Многие были ранены или изувечены. Пятерых пришлось привязать к седлам. Только подъехав к воротам, охотники обнаружили, что умер Дренгтин Скайр, и уже давно – тело успело остыть. Щуплая лошаденка, несшая его, казалась испуганной.
Ворота ничем особенным не отличались – обычный проем в изгороди из железных кольев. По эту сторону царила ледяная стужа, в воздухе носились колкие снежинки, обезумевший ветер бесцельно швырял сухие листья. За изгородью, возможно, было чуть теплее, и тяжелые, набухшие от влаги листья он уже не мог поднять с земли.
Бледные, оборванные скитальцы с привязанными к волосам костями и маленькими черепами смотрели на замерзший лес. Среди похожих на скелеты голых деревьев проглядывало серое каменное строение. Каждый священный убийца надеялся, что жертва отыщется именно здесь и их тяжкое странствие наконец закончится.
Среди них был и Крепночь-Избранник – божье создание, принявшее некое подобие облика человеческого. На левой руке у него было семь пальцев, на правой – шесть, на ногах – то же самое. Был он совершенно безволос, туго натянутую кожу, отливающую болезненным зеленым светом, испещряли бурые пятна, на худом лице проступали резко очерченные скулы, глаза напоминали кошачьи, а во рту было не счесть острых мелких зубов.
Его породило воображение Харулка Ветроходца, с одной-единственной целью, и цель эта находилась сейчас на расстоянии полета стрелы.
Крепночь-Избранник послал перепуганного жеребца вперед, не обращая внимания на выцветшие броские буквы на воротах: «БЕРЕГИСЬ ВОЛКОВ И ОБОРОТНЕЙ!» Да он и читать-то не умел.
Как и многие его спутники. А уж на языке этой земли и подавно.
Проехав четыреста ярдов, Крепночь-Избранник остановился. В сотне шагов впереди возвышался небольшой замок. Подъемный мост, перекинутый через ров с водой шириной восемь футов, был опущен.
Без посторонней помощи пересечь текучую воду Крепночь-Избранник не мог. А вода во рве была проточной.
Но вода ничего не меняла.
В грудь божьего создания вонзилась стрела. Железный наконечник, пробивающий доспехи, и почти четырнадцать дюймов толстого, вырезанного из дуба древка вышли у него из спины. От удара Крепночь-Избранник качнулся в седле, а потом выпрямился и застыл, словно камень.
Ломкий холодный ветер кружил вокруг, Крепночь-Избранник чувствовал его дыхание.
И ничего не мог поделать.
На подъемный мост из замка вышли двое стариков. Один нес железную лопату, другой – заржавленную мотыгу. Первый старик взял дрожащего от ужаса скакуна за поводья и повел прочь. Пройдя сотню ярдов, они остановились, и старик с мотыгой скинул всадника в овражек.
Потом старики закидали неподвижное тело землей, сучьями, камнями и палой листвой.
Стемнело. Время тянулось медленно. На деревьях тихо расселись во́роны и стали наблюдать. Волки явились посмотреть на павшее божье создание и порадоваться его несчастью.
Наконец охотники нашли своего спутника и выкопали тело. Один преломил тяжелое древко и вытащил стрелу. Крепночь-Избранник стряхнул с себя землю и листья и поднялся на ноги. Сидевшие на ветвях во́роны оживленно обсуждали эту презабавную шутку. Волки не подходили близко, но всем своим видом выражали беспощадное презрение.
Среди Посланцев были шаманы. Вместе с Крепночь-Избранником двинулись они на замок и смирили силу текучей воды. Крепночь-Избранник пересек подъемный мост и явил волю своего бога в маленьком замке. Там его поджидало около дюжины людей, вот они – совсем рядом.
Ослепительная вспышка. Оглушительный грохот. Боль впивается в тело тысячей игл. И теперь уже настоящая смерть настигла Крепночь-Избранника и всех, кто шел за ним следом.
Тела еще сотрясались в предсмертной агонии, а волки уже набросились на тех, кто не побоялся надписи на воротах.
Трое юных всадников, которых командир оставил ждать за изгородью, бросились прочь, чтобы рассказать о постигшей отряд беде.
Вслед за ними, насмехаясь, летели во́роны.
Ночь не испытывает особой любви к тем, кто считает себя ее слугами. Двое из трех всадников пали жертвами безжалостных мелких Орудий. Третьему удалось вернуться, но он сошел с ума и не мог сообщить ничего полезного.
Однако само его возвращение уже являлось новостью.
Бог вознаградил несчастного так, как и вознаграждают обычно боги, – поглотил своего слугу.


Люсидия. Под стенами Герига, в тени Идиама
Ветер терзал, словно ржавая пила. Никто из старожилов не мог припомнить в Люсидийской пустыне таких холодов, ведь зима еще даже не вступила полностью в свои права. Кое-кто видел снег и раньше – вдалеке, на вершинах самых высоких гор.
С каменной башни Тель-Муссы открывался невероятный вид на лиги и лиги вокруг. Эту дозорную башню построили западные рыцари, участвовавшие в священных походах, чтобы следить за захватчиками из Каср-аль-Зеда, потом крепость захватил Индала аль-Суль Халаладин, Меч Господень, после победы над неверными у Кладезя Дней, а теперь она превратилась в прибежище для отчаявшихся беженцев из Дринджера, которые нанялись в услужение Муктабе Ашефу аль-Фартеби ед-Дину, каифу Каср-аль-Зеда.
Злобный ветер трепал седеющие волосы и бороду Нассима Ализарина. Нассима прозвали Горой, и был он столь велик, что лишь могучие скакуны с западных земель могли выдержать его. И в походы он брал целый табун таких скакунов, потому что они быстро выбивались из сил.
Нассим медленно повернулся. Неверные с толком выбрали место для башни, хотя и построили ее на старинном фундаменте. С тех самых времен, как люди научились воевать, по пролегавшей внизу дороге прошествовали в обоих направлениях сотни армий. Нассиму подумалось, что вскоре здесь промаршируют новые войска.
С юга к башне приближался всадник. Согнувшись в седле, он, казалось, был охвачен отчаянием. Скорее всего, это возвращался Костыль. Старик объезжал заставы ша-луг вдоль дальних границ западных государств. За всадником, на горизонте, будто злобный сфинкс, темнел Гериг, твердыня неверных, которую не мог захватить ни один смертный. В Гериге засело Братство Войны. Иногда эти стойкие воины-монахи подбирались к Тель-Муссе, надеясь выманить ша-луг. Но Гора не поддавался на такие уловки. В самые хорошие времена число его сторонников, рассеянных по всей Обители Мира, не превышало четырех сотен. Война с бывшим другом, Гордимером Львом, военачальником ша-луг, шла ни шатко ни валко. Многие воины-рабы осуждали убийство сына Нассима, Хагида, но не считали эту гнусность достаточным основанием, чтобы братья ша-луг подняли друг на друга меч.
Главной добродетелью в Аль-Праме почиталась покорность, а у ша-луг – военная дисциплина.
На обзорную площадку к Нассиму поднялся мастер призраков аль-Азер эр-Селим. Он выругался, проклиная пробирающий до костей ветер, но едва слышно: Гора не терпел, когда при нем богохульствовали или поминали демонов.
– Это Костыль? – спросил Аз; в зоркости он не мог сравниться с генералом Нассимом.
– Да. И новости везет недобрые.
Аз вопросительно хмыкнул, посмотрел на север, а потом перевел взгляд восточнее – туда, где простирался Идиам, суровейшая из пустынь. Недобрые вести страшили мастера призраков. Если дела повернутся совсем плохо, если Муктабе аль-Фартеби больше невыгодно будет поддерживать отщепенцев ша-луг в борьбе против каифа Аль-Минфета, тогда останется лишь спасаться в одержимом городе Анделесквелузе.
– Мы не окажемся в таком плачевном положении, – успокоил волшебника Гора, проследив за его взглядом. – В Люсидии каждый меч на счету. Хин-тай Ат грозят с севера и востока. Как только Тистимед Золотой окончательно поглотит Гаргарлицейскую империю, он возьмется за Люсидию.
Усталый всадник поднимался по склону холма к башне. Хватит ли ему сил добраться?
Костыль был стар, но те, кто его знал, никогда в нем не сомневались.
– Как ему удается не умирать? – спросил Нассим.
Мастер призраков снова вопросительно хмыкнул. Теперь он смотрел чуть южнее – туда, где в стороне от воображаемой линии, рассекающей Идиам пополам, протекала река Абхар. Там, всего в каком-то дне пути, разливалась северная оконечность пресноводного озера, прозванного местными жителями Зебальским морем. В солнечный день с башни было видно, как блестит вода. На южном берегу озера располагалась деревня Чалдар, именно там зародилось проклятое недоразумение – чалдарянская вера. Рядом с Чалдаром стоял один из Кладезей Ихрейна, но Аз никак не мог припомнить, какой именно.
Память начала подводить.
– Я говорю о Тистимеде, мастер призраков. Почему он еще жив? Вот уже две сотни лет он владыка владык и властвует над Хин-тай Ат.
И до сих пор плодит принцев, которые, вырастая, восстают против отца.
– Колдовство, – пожал плечами Аз, этот ответ годился на все случаи жизни. – Пойдемте встретим Костыля. Он, наверное, захочет погреться у очага.
– Сейчас, – отозвался Нассим, переводя взгляд на Гериг, а потом чуть севернее – там, возле Кладезя Дней, западные рыцари потерпели когда-то свое самое сокрушительное поражение. – Кладезь Поминовения, Кладезь Искупления, – перечислял Гора, указывая рукой. – Если связать все Кладези Ихрейна невидимыми линиями, то линии эти очертят Равнину Судного Дня.
На этой Равнине прогремели сотни битв, последователи всех четырех верований, зародившихся в Святых Землях, считали, что и последняя схватка между господом и ворогом произойдет именно там.
– Неужели? – отозвался Аз, который был человеком ученым, но не набожным; вернее, набожным ровно настолько, насколько это необходимо, чтобы выжить среди одержимых верой. – Быть может, есть какая-то связь с оскудевающей силой в Кладезях? Быть может, Индале следовало сокрушить неверных на самой Равнине, а не на пустоши возле Кладезя Дней?
– Это следует обдумать. Тому, кто теснее моего связан с Ночью, – ответил Нассим и спустился с башни.

Прозвище подходило Костылю как нельзя лучше: кожа да кости. Да вдобавок бледный как смерть. Аз опасался, что скоро их старый отряд потеряет еще одного воина. Их и так осталось не много, а бывший капитан далеко, притворяется кем-то чужим. Ни небеса, ни земля не оставили ему выбора.
Костылю, Азу и Нассиму принесли горячий суп. В зале собрались офицеры Горы. Костыль ближе всех сидел к огню, но никак не мог унять дрожь. Нассим приказал подбросить дров в очаг. Старик стиснул посиневшими пальцами миску с супом и сделал глоток. Наконец-то он начал согреваться и приходить в себя, с облегчением подумал подошедший ближе Аз.
– Добрых вестей я не принес, – хрипло сказал Костыль. – Нас позабыли. Хотя нет, я не прав, не позабыли, просто им плевать, и против военачальника они не пойдут. Против Шельмеца – другое дело. Если бы удалось выманить его из убежища, мигом бы изрубили на куски. Сам Лев поступил бы так же. Но никто еще не успел настолько отчаяться под пятой Гордимера, чтобы обратиться против него. Наших тайных друзей становится все меньше. Говорят, мы не можем ничего предложить взамен – всего лишь хотим положить конец существующему порядку.
Гора со вздохом опустился на низенькую оттоманку. Все верно. Он пошел войной против Гордимера и эр-Рашаля аль-Дулкварнена, но эти двое, хоть и были злодеями, воплощали собой закон в каифате Аль-Минфета. Гордимер воплощает и до сих пор. Ша-луг и правоверные важнее, чем все совершенные злодеями преступления. Прежде всего Дринджеру нужен военачальник, а еще закон, иначе там воцарится хаос и Святые Земли будут утрачены.
Люсидия, каифат Каср-аль-Зеда, не могла в одиночку противостоять иноземцам. Индала аль-Суль Халаладин состарился. В отличие от Гордимера, Индала помнил о чести и не стал захватывать всю власть, он подчинялся капризам своего каифа. А еще ему приходилось постоянно помнить об угрозе Хин-тай Ат.
– Все верно, – сказал Гора. – Меня сгубили чувства, и всех вас я утащил за собой. Мы сделались гизелами-фракирами в услужении у Муктабы аль-Фартеби.
Гизелами-фракирами называли самых презренных правоверных – тех праман, которые за деньги нанимались служить врагам веры. Именно гизелы-фракиры вместе с войсками владыки Восточной Империи охраняли границы руннских земель.
В древности кое-кто из правоверных становился гизелом-фракиром из-за племенных междоусобных свар. В те времена, когда Предвестники еще не открыли всем свое откровение, вера играла весьма важную роль в самоопределении племени. В землях, осененных теперь истинной верой, народы раньше делились приблизительно в равных пропорциях на дэвов, чалдарян и анимистов.
В устах Нассима Ализарина «гизелы-фракиры» звучало даже хуже, чем «изменники».
– Если у нас будет каиф… – заметил Номун.
Номун восстал против Льва, когда тот забрал во Дворец Королей в Аль-Кварне его дочь. Он проявил себя блестящим командиром, многое знал из книг да еще славился как непревзойденный лекарь. Именно такие ша-луг, как Номун, когда их наберется достаточно, покончат с тиранией в Аль-Кварне.
– Если у нас будет каиф? – переспросил Нассим.
– Аль-Фартеби снова занемог. Ходят слухи, что его отравили.
Когда какой-нибудь важной персоне нездоровится, всегда начинают шептаться про яд. А уж в случае с Муктабой аль-Фартеби и подавно. Муктаба отравил своего предшественника. Поговаривали, что его нужно отстранить, – Люсидии угрожали Хин-тай Ат, возрождающиеся государства, основанные рыцарями во время священных походов, да еще наседал Аль-Минфет. И если бы не Индала аль-Суль Халаладин, Муктабе давно пришел бы конец. Но гнева Индалы боялись все. Некоторые верили даже, что Хин-тай Ат сдерживают свое неистовство лишь потому, что не хотят пробудить чудо-воеводу, одержавшего победу в битве у Кладезя Дней.
– Ведутся споры о том, кто сменит аль-Фартеби. Индала отказывается. Как и всегда. Но двое его сыновей не выказывают особого пренебрежения.
Гражданская война? Когда должности распределяются по праву рождения, такая возможность всегда существует.
– Индала растил сыновей как воинов, – сказал Нассим, – а каиф должен быть святым человеком.
Кое-кто из присутствующих люсидийцев фыркнул. Мало кто из каифов в последние годы отличался особенной святостью. Поговаривали, что болезнь Муктабы проистекает из его склонности к порокам, в частности из пристрастия к абсенту.
Гора внимательно посмотрел на Костыля, и тот словно бы весь сжался.
– Это все никак не влияет на нас. Наша жизнь – Тель-Мусса, мы должны следить за Геригом.
– Мы всегда можем вернуться на запад, – заметил аль-Азер эр-Селим.
– Нассим Ализарин не может. Я остаюсь. Буду ждать. Придется сбежать в Идиам – сбегу. Сделаюсь пауком-каменщиком. Час мой придет. Господь рано или поздно отдает злодеев в руки праведников. Буду терпеливым, словно гора.
Аз и Костыль поежились. Они-то бывали в Идиаме, наведывались в одержимый город Анделесквелуз и знали, что Гора – это еще и одно из имен верховного божества, родичи которого властвовали здесь до появления нынешних вер. А ведь в последнее время некоторые безумцы пытались воскресить падших богов.
Ашер и Ашторет, невесты Горы, остались лишь на древних барельефах на стенах Анделесквелуза. Но ведь достаточно и одного волшебника, лишенного совести, чтобы вернуть в мир зло. Эр-Рашаль аль-Дулкварнен пытался воскресить древний ужас Дринджера – Сэску Беспредельного.
– Аз? – спросил Нассим Гора. – Тебя что-то тревожит?
– То же, что и обычно. Опасаюсь козней, которые устраивают Орудия Ночи. И людей, ставших пешками в их руках.
– Спасибо, что напомнил. – Гора чуть склонил голову. – Себялюбие – мой тяжкий грех. Я думаю о своих желаниях, а не о том, что пойдет на благо нашим душам.
--------------------------------------------------------------

                               
Категория: Хорошие книги
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Поиск

Меню сайта

Чат

Статистика

Онлайн всего: 60
Гостей: 60
Пользователей: 0

 
Copyright Redrik © 2016