Воскресенье, 04.12.2016, 15:10
TERRA INCOGNITA

Сайт Рэдрика

Главная Регистрация Вход
Приветствую Вас Гость | RSS
Главная » Криминальное Чтиво » Хорошие книги

Питер Бретт / Дневная битва
01.10.2016, 18:13
Инэвера и ее брат Соли сидели на солнцепеке. Они удерживали босыми ногами основы корзин, ловко поворачивали их по мере того, как руки плели. В этот час маленькая беседка довольствовалась лишь тонкой полоской тени. Рядом трудилась над собственной корзиной их мать Манвах. Втроем они образовали круг, в его центре неуклонно уменьшалась груда тугих пальмовых листьев.
Инэвере было девять. Соли – почти вдвое больше, но он все еще слишком юн для полноценного одеяния даль’шарума, черная краска которого еще дышала свежестью. Он заслужил его всего неделю назад и сидел на коврике, дабы не запятнать одежду вечной пылью Великого базара. Верх был распущен, обнажая гладкую мускулистую грудь, блестящую от пота.
Он обмахнулся пальмовым листом:
– Эверамовы яйца, как же жарко в этой одежде! Жаль, что больше нельзя разгуливать в одном бидо.
– Садись в тень, шарум, если хочешь, – предложила Манвах. Соли цокнул языком и покачал головой:
– Ты этого ждала? Что я вернусь в черном и начну вами помыкать, как…
Манвах усмехнулась:
– Лишь хочу убедиться, что ты остался моим милым мальчиком.
– Но только для тебя и дорогой сестренки. – Соли потянулся и взъерошил волосы Инэверы.
Она шлепком отвела его руку, но сделала это с улыбкой. Она всегда улыбалась, когда дело касалось Соли.
– Для остальных я страшен, как песчаный демон.
– Да полно! – отмахнулась Манвах, но Инэвера задумалась.
Несколько лет назад она увидела, что брат сделал с двумя мальчишками-Маджахами, дразнившими ее на базаре, – тот, что оказался послабее, не пережил ночь.
Инэвера закончила корзину, положила ее в очередной штабель. И быстро сочла:
– Еще три штуки, и заказ дама Бадена готов.
– Возможно, Кашив пригласит меня на Праздник Растущей Луны, когда заберет их, – мечтательно заявил Соли.
Кашив был кай’шарумом дама Бадена и аджин’палом Соли – приставленным к нему воином, что сражался рядом с ним в его первую ночь в Лабиринте. Считалось, что между двумя мужчинами не бывает более прочных уз.
– Если он это сделает, – проворчала Манвах, – то дама Баден поставит тебя несущим, разденет догола и умастит маслом, чтобы его старые распутные прихлебатели отпраздновали Луну Растущую и заполучили Луну Полную – в твоем виде.
Соли рассмеялся:
– Я слышал, бояться надо не стариков. Большинство из них просто глазеет. Опасны те, что помоложе, которые несут в поясах сосуды с маслом. – Он вздохнул. – Правда, Керраз прислуживал у дама Бадена на последнем копейном торжестве и сказал, что дама дал ему двести драки. Это стоит жжения в заднице.
– Отцу – ни слова, – предупредила Манвах.
Взгляд Соли метнулся к шторке, за которой почивал родитель.
– Рано или поздно он узнает, что его сын – пуш’тинг, – проговорил он. – Я не собираюсь жениться на какой-нибудь несчастной лишь для того, чтобы держать его в неведении.
– Почему бы и нет? – осведомилась Манвах. – Плела бы с нами, и так ли уж тяжело осеменить ее несколько раз и подарить мне внуков?
Соли состроил недовольную мину:
– Для этого есть Инэвера, придется тебе подождать. – Он посмотрел на сестру. – Завтра Ханну Паш, дорогая сестренка! Быть может, дама’тинг найдет тебе мужа.
– Не меняй тему! – Манвах огрела его пальмовым листом. – Тебя не пугает то, что творится в стенах Лабиринта, но ты боишься того, что находится у женщины между ног?
Соли скривился:
– По крайней мере, в Лабиринте я окружен сильными потными мужчинами! И как знать? Быть может, я приглянусь какому-нибудь дама из пуш’тингов. Такие могущественные, как Баден, переводят шарума-любимчика в личную стражу, а она выходит на бой только в Ущерб! Представь – всего три ночи в месяц в Лабиринте!
– И трех ночей много, – пробормотала Манвах.
Инэвера пришла в недоумение:
– Разве Лабиринт не священное место? Не почетное?
Манвах что-то буркнула и вернулась к плетению. Соли долго глядел на сестру отрешенным взором. Его непринужденная улыбка растаяла.
– Смерть в Лабиринте – священная смерть, – наконец сказал брат. – Мужчина, который там гибнет, не минует Небес, но мне пока не хочется свидеться с Эверамом.
– Прости, – уронила Инэвера.
Соли встряхнулся, и улыбка мигом вернулась.
– Лучше не забивай голову такими вещами, сестренка. Лабиринт не твое бремя.
– Сын мой, – возразила Манвах, – в Красии каждая женщина несет это бремя, и не важно, воюем мы вместе с вами или нет.
Из-за шторки послышались стон и шорох. Мгновение спустя появился Касаад, отец Инэверы. Даже не взглянув на Манвах, он толкнул ее сапогом и занял тенистое место сам. Швырнул на землю пару подушек, разместился на них, опрокинул крохотную чашку кузи и сразу же, щурясь на солнце, налил вторую. Его взгляд, как обычно, прошел сквозь Инэверу, словно дочери не существовало, и остановился на ее брате.
– Соли! Поставь корзину! Теперь ты шарум и не должен трудиться руками, как хаффит!
– Отец, у нас срочный заказ. Кашив…
– Тьфу! – Касаад пренебрежительно махнул рукой. – Мне дела нет до желаний этого намасленного и надушенного пуш’тинга! Поставь корзину и встань, пока никто не увидел, как ты мараешь новые черные одежды. Довольно и того, что нам приходится день-деньской торчать на грязном базаре.
– Ему, похоже, невдомек, откуда берутся деньги, – проворчал Соли, но тихо, чтобы отец не услышал.
– Или еда на столе. – Манвах закатила глаза и вздохнула. – Лучше сделай, как он велит.
– Если теперь я шарум, то и делать могу, что хочу. Кто он такой, чтобы запрещать мне плести пальмовые листья, если это меня успокаивает? – Соли говорил, а руки его двигались все проворнее, пальцы мелькали, сплетая листья.
Он был близок к завершению и собирался закончить дело. Соли умел плести почти так же быстро, как Манвах.
– Он твой отец, – возразила Манвах, – и если ты ему не подчинишься, пожалеем мы все.
Она сладким голосом обратилась к Касааду:
– Муж мой, вам с Соли нужно оставаться лишь до поры, когда дама возгласит сумерки.
Касаад с кислой миной опрокинул очередную чашечку.
– Чем я настолько оскорбил Эверама, что я, великий Касаад асу Касаад ам’Дамадж ам’Каджи, отправивший в бездну несметное число алагай, унижен до охраны кучи корзин? – Он с отвращением обвел рукой штабеля. – Я должен собираться на алагай’шарак во славу ночи!
– То есть пьянствовать с другими шарумами, – пробормотал Инэвере Соли. – Отряды, собравшиеся первыми, отправляются в центр Лабиринта, где бой свиреп. Тот, кто дольше всех тянет, кто сильнее хмелеет от кузи, у того меньше шансов встретиться с алагай.
Кузи. Инэвера ненавидела это зелье из сброженного зерна, приправленного корицей. Его продавали в крохотных глиняных бутылочках, а пили из чашечек еще меньших. Инэвере хватало запаха опустевшей бутылочки, чтобы защипало в носу и закружилась голова. И в нем не было ни намека на корицу. Говорили, что вкус проявляется лишь после трех доз, но как это можно проверить после трех чашек кузи? Известно, что оно вызывает склонность раздувать из мухи слона, а заодно и бред величия.
– Соли! – окрысился Касаад. – Оставь работу женщинам и ступай пить со мной! Отметим смерть четырех алагай, которых ты уложил прошлой ночью!
– Можно подумать, я в одиночку сделал дело всего отряда, – буркнул Соли.
Его пальцы задвигались еще быстрее.
– Отец, я не пью кузи! – крикнул он. – Эведжах запрещает.
Касаад грубо хохотнул и прикончил новую чашку.
– Манвах! Сготовь тогда своему сыну-шарику чайку! – Он снова наклонил бутылочку над чашкой, однако на сей раз вылилось лишь несколько капель. – И принеси мне еще кузи!
– Ниспошли мне терпение, Эверам, – пробормотала Манвах и крикнула: – Это была последняя бутылка, муж мой!
– Так поди купи еще! – огрызнулся Касаад.
Инэвера услышала, как заскрипела зубами мать.
– Муж мой, половина палаток на рынке уже закрыта, а мы должны доплести корзины до прихода Кашива!
Касаад с отвращением отмахнулся:
– Какая беда, если никчемный пуш’тинг подождет?
Соли резко втянул воздух, и Инэвера увидела на его кисти кровавый росчерк – порез, оставленный острым краем пальмового листа. Брат стиснул зубы и продолжил плести.
– Прости меня, почтенный муж, но дама-то Баден ждать не станет, – проговорила Манвах, не бросая работы. – Если Кашив явится, а заказ окажется не готов, он пойдет в переулок и снова купит корзины у Кришн. Без этого заказа у нас не будет денег на уплату военной подати – не говоря уже о кузи.
– Что?! – взревел Касаад. – Куда же ты подевала все мои деньги? Я приношу в дом по сотне драки в неделю!
– Половина которой возвращается к дама в виде военной подати, – напомнила Манвах, – а еще двадцать ты исправно кладешь себе в карман. Остальные деньги уходят на твои кузи и кускус, и их никак не хватает, особенно когда ты каждый Шаббат приводишь в дом полдюжины шарумов, которые сгорают от жажды. Кузи обходится дорого, муж мой. Хаффитам, что им торгуют, дама рубят пальцы, и в цену заложен риск.
Касаад сплюнул:
– Хаффит продал бы и солнце, кабы сумел достать его с неба. Давай же, бегом – купи немного, чтобы скрасить мне ожидание этого полумужчины.
Соли закончил корзину, поднялся и водрузил ее на вершину своего штабеля.
– Я схожу, мама. У Чабина найдется, и он никогда не закрывается до объявления сумерек.
Манвах напряглась, но не отвела глаз от работы. Она тоже принялась плести быстрее, руки так и мелькали.
– Мне не нравится, что ты уходишь, когда у нас выставлены напоказ плоды месячного труда.
– Нас никто не ограбит, пока отец здесь, – сказал Соли и вздохнул, глядя, как Касаад пытается высосать из бутылочки последнюю каплю. – Я обернусь так скоро, что ты даже не заметишь моего отсутствия.
– Не спи, Инэвера, – прикрикнула Манвах, когда Соли выбежал вон.
А Инэвера осознала, что перестала плести, наблюдая за развитием событий. Она поспешно возобновила работу.
Инэвера не посмела бы взглянуть на отца прямо, но невольно поглядывала на него краешком глаза. Отец изучал Манвах, пока та вертела корзину в босых ногах. Ее черное платье было подоткнуто, виднелись голые лодыжки и икры.
Касаад почесал мошонку:
– Иди-ка сюда, жена, я собираюсь…
– Я. Же. Работаю! – Манвах выдернула из кучи пальмовую ветвь и с треском отломала листья.
Касаад как будто искренне удивился:
– Почему ты отказываешь мужу, который и часа не пройдет, как отправится в ночь?
– Потому что я неделями надрывала спину над этими корзинами! – возмутилась Манвах. – Потому что час поздний и переулок затихает. И потому что у нас выставлен целый склад готовых корзин, который некому охранять, кроме возбудившегося пьяницы!
Касаад издал лающий смешок:
– От кого охранять-то?
– В самом деле – от кого? – раздался новый голос, и все, оглянувшись, увидели Кришу, которая обогнула стойку и уже входила в беседку.
Криша была крупная женщина. Не тучная – в Копье Пустыни мало кто мог позволить себе телесную роскошь, – но дочь воина: плотно сбитая, с тяжелой поступью и мозолистыми руками. Как все даль’тинг, она с головы до пят закутывалась в такое же черное одеяние, что и Манвах. Она тоже занималась пальмовым плетением, будучи главной соперницей Манвах в племени Каджи – менее искусной, но более честолюбивой.
За нею вошли еще четыре женщины в черных одеждах даль’тинг. Две – ее сестры-жены, их лица прятались за черными покрывалами. Другие две – незамужние дочери с открытыми лицами. Наружность их скорее отпугивала женихов. Все женщины были крупные, они рассредоточились по беседке, как шакалы, травящие зайца.
– Ты заработалась, – заметила Криша. – Почти все шатры уже закрепили пологи.
Манвах пожала плечами, не отрывая глаз от своего ремесла.
– До комендантского часа еще час остался.
– А Кашив, насколько я знаю, всегда приходит на исходе дня в канун Растущей Луны у дама Бадена?
Манвах не взглянула на нее:
– Мои заказчики тебя не касаются, Криша.
– Касаются, когда ты уводишь их от меня с помощью своего сынка-пуш’тинга, – возразила Криша голосом тихим и грозным.
Ее дочери придвинулись к Инэвере и оттеснили ее от матери. Сестры-жены углубились в беседку, приближаясь к Касааду.
Манвах оценила происходящее.
– Я ничего не украла. Кашив пришел ко мне и сказал, что твои корзины разваливаются, едва их наполнишь. Прогораешь, так вини своих мастеров, а не меня.
Криша кивнула и взяла корзину, которую Инэвера только что добавила к остальным.
– Вы с дочерью мастерицы, – отметила она и провела пальцем по плетеному узору.
Затем швырнула корзину и с силой топнула по ней обутой в сандалию ножищей.
– Совсем ошалела, баба?! – взревел потрясенный Касаад, не веря глазам.
Он вскочил на ноги – вернее, попытался, его шатало. Огляделся в поисках копья и щита, но оружие осталось за шторкой.
Пока он собирался с мыслями, сестры-жены Криши дружно двинулись в наступление. Из просторных рукавов к ним в ладони выпали короткие ротанговые дубинки, обернутые в черную ткань. Одна женщина схватила Касаада за плечи и развернула к другой, придержав, чтобы он сполна заработал в брюхо. Касаад хрюкнул от боли, дух вылетел из него, а женщина продолжила начатое размашистым ударом в пах. Всхрюк Касаада превратился в истошный вопль.
Инэвера с криком вскочила, но дочери Криши грубо схватили ее. Приподнялась и Манвах, но Криша сбила ее мощным ударом в лицо.
Криша взглянула на валяющуюся корзину. Та выдержала натиск и вернула исходную форму. Инэвера улыбалась, пока женщина, взгромоздившись сверху, пыталась раздавить корзину. С третьей попытки у нее получилось.
В стороне сёстры-жены Криши избивали Касаада.
– Визжит, как баба! – расхохоталась одна и еще раз заехала ему между ног.
– А дерется даже хуже! – подхватила другая.
Они отпустили его, и Касаад рухнул на пол, хватая ртом воздух. Его лицо исказилось в гримасе боли и унижения. Женщины оставили его в покое и принялись разбивать корзины ротанговыми дубинками.
Инэвера попробовала вырваться, но молодые женщины лишь усилили хватку.
– Не дергайся, иначе пальцы переломаем и больше не сможешь плести!
Инэвера затихла, но прищурилась и чуть сместилась, готовясь со всей мочи топнуть по подъему вражьей ступни. Она глянула на Манвах, но мать помотала головой.
Касаад выхаркнул кровь и оперся на локти.
– Шлюхи! Пусть только дама узнает, и тогда…
Криша гоготом оборвала его речь:
– Дама?! Неужели ты, Касаад, сын Касаада, пойдешь и расскажешь, как опился кузи и был избит женщинами? Да ты и своему аджин’палу не вякнешь, когда он тебе нынче засадит!
Касаад сделал усилие, чтобы встать, но женщина пнула его в живот, и он опрокинулся навзничь. Больше не шелохнулся.
– Ха! – воскликнула та. – Он обмочился, как малое дитя!
Все расхохотались.
– А это мысль! – Криша подошла к груде корзин и задрала подол. – Зачем потеть, ломая поганые корзины, когда можно их осквернить?
Она присела на корточки и выдала фонтан, поводя тазом, чтобы задеть как можно больше добра. Остальные покатились со смеху, заголяясь с той же целью.
– Бедная Манвах! – издевательски произнесла Криша. – Два самца в семье – и ни одного мужчины! Твой муж хуже хаффита, а сына-пуш’тинга здесь вообще нет, он слишком занят отсосом.
– Не совсем так.
Инэвера повернулась вовремя, чтобы увидеть, как могучая кисть Соли сомкнулась на запястье державшей ее молодки. Женщина взвыла от боли, когда Соли дернул с жестокой подкруткой, а после выполнил новый бросок, и ее сестра растянулась на полу.
– Заткнись, – приказал он кричащей женщине, оттесняя ее. – Еще раз тронешь мою сестру – и я не вывихну тебе кисть, а отрежу.
– Посмотрим, пуш’тинг, – ухмыльнулась Криша.
Ее сестры-жены оправили одеяния и двинулись на Соли с дубинками наготове. Криша дернула рукой, и в ладонь легло ее собственное оружие.
Инэвера задохнулась от страха, но безоружный Соли шагнул к ним без всякой боязни. Первая женщина нанесла удар, но Соли оказался быстрее, увернулся и поймал ее за руку. Послышался хруст, и она с воплем упала, оставив дубинку у Соли. К нему подступила вторая, и он сперва отбил ее выпад, а после с силой ударил в лицо. Его движения были плавными и отточенными и напоминали танец. Инэвера видела, как он отрабатывал шарусак, когда на Ущерб возвращался домой из Ханну Паш. Женщина грохнулась оземь и отвела покрывало, чтобы сплюнуть огромный сгусток крови.
Когда же приблизилась Криша, Соли бросил свое оружие и голой рукой перехватил ее дубинку, зафиксировал намертво. Другою сгреб ворот, развернул Кришу и перегнул через груду корзин. Для верности стукнув ее по затылку, он взялся за подол балахона и задрал его до пояса.
– Пожалуйста! – проскулила Криша. – Делай со мной что хочешь, но пощади девственность дочерей!
– Тьфу! – с отвращением сплюнул Соли. – Я скорее отымею верблюда, чем тебя!
– О, ну давай же, пуш’тинг!.. – подначила она, заегозив бедрами. – Представь, что я мужчина, и засади в дупло.
Соли взял ее ротанговую дубинку и принялся лупить Криту. Его голос был звучен и перекрывал шлепки дерева по голому телу и страдальческие завывания.
– Мужчине не нужно быть пуш’тингом, чтобы не совать свой жезл в навозную кучу! А что касается твоих дочерей, я не сделаю ничего, что помешает им выйти за убогого хаффита и наконец прикрыть свои безобразные рожи!
Он убрал руку с ее шеи, но лупить не прекратил и резкими ударами выгнал ее и остальных женщин из беседки. Все пятеро заковыляли по улочке, дочери Криши поддерживали ее сестер-жен.
Манвах встала и отряхнулась. Не взглянув на Касаада, подошла к Инэвере:
– Ты цела?
Инэвера кивнула.
– Проверь корзины, – велела Манвах. – У них было мало времени. Посмотри – может, удастся спасти…
– Поздно, – вмешался Соли, кивнув в сторону.
К беседке приближались три шарума в безрукавных черных балахонах; нагрудные пластины черной стали выкованы так, чтобы подчеркнуть безупречные грудные мышцы. На мощные бицепсы повязаны черные шелковые ленты, кожаные наручи сверкали заклепками. К спинам приторочены золотые щиты; короткие копья шарумы несли небрежно и двигались с неспешной волчьей грацией.
Манвах схватила небольшой кувшин с водой и окатила Касаада, тот застонал и кое-как приподнялся.
– Живо внутрь! – прошипела Манвах и отвесила ему хорошего пинка, чтобы пошевеливался.
Касаад заворчал, но заполз в палаточную часть беседки и скрылся из виду.
– Как я выгляжу? – Соли отряхнул и оправил одежду, распахнул ворот пошире.
Нелепый вопрос. Инэвера в жизни не видела никого, кто хоть бы наполовину сравнился по красоте с ее братом.
– Прекрасно, – шепнула она.
– Соли, мой милый аджин’пал! – окликнул его Кашив.
Двадцатипятилетний кай’шарум был, без сомнения, самым красивым из троицы: коротко остриженная бородка умащена благовонным маслом, на коже – безупречный шоколадный загар. Нагрудная пластина украшена лучистым солнцем, эмблемой дама Бадена – безусловно, из чистого золота, – а в центре тюрбана красовался большой самоцвет – бирюза.
– Я надеялся застать тебя здесь, когда мы придем забрать вечерний… – Кашив подошел достаточно близко, чтобы увидеть разгром, – заказ. О небо! Здесь что, пронеслось стадо верблюдов? – Он принюхался. – Мочась на бегу?
Он прикрыл нос ночным покрывалом белого шелка, до сей поры свободно распущенным на шее. Его спутники поступили так же.
– У нас случилась… неприятность, – объяснил Соли. – Моя вина, я ненадолго отлучился.
– Чудовищный позор. – Кашив подступил к Соли, не обращая ни малейшего внимания на Инэверу. Провел пальцем по его мускулистой груди, там, куда чуть брызнула кровь. Задумчиво растер влагу между пальцами. – Однако похоже, что ты поспел вовремя и разобрался.
--------------------------------------------------------------

                               
Категория: Хорошие книги
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Поиск

Меню сайта

Чат

Статистика

Онлайн всего: 28
Гостей: 28
Пользователей: 0

 
Copyright Redrik © 2016