Понедельник, 05.12.2016, 21:37
TERRA INCOGNITA

Сайт Рэдрика

Главная Регистрация Вход
Приветствую Вас Гость | RSS
Главная » Криминальное Чтиво » Хорошие книги

Кейт Куинн / Дочери Рима
28.08.2016, 18:42
Рука
Самая обычная детская ручка с пухлыми пальчиками, чуть липкая, но на какое-то мгновение он увидел на ней кровь.
— Интересно, — ловя ртом воздух, пробормотал Несс. Девочка выжидающе посмотрела на него, и он снова бросил взгляд на ее ладонь, надеясь, что это был обман зрения или тень. Впрочем, нет, именно так и было — не тень, а кровь. Много крови. Достаточно, чтобы залить ею весь Рим.
Ты видишь то, чего нет,  сказал он себе. К тебе приходят видения.
— Что там? — сгорая от любопытства, поинтересовалась девочка.
Несс сглотнул застрявший в горле комок и нервно усмехнулся. Разве астрологу не дано видеть то, что недоступно взорам других людей, когда он смотрит на звезды или читает линии ладони?
Но раньше видений у него не было. Ни разу — с тех пор, как он занялся предсказаниями человеческих судеб. В конце концов астрология не имеет ничего общего с истиной, она служит лишь для того, чтобы ублажать клиентов, сообщать им приятные вещи. Пообещать беременной женщине, что звезды предрекают ей здоровых сыновей. Поведать легионеру о будущем, в котором он удостоится воинской славы и наград. Какой, скажите на милость, астролог, если он, конечно, в своем уме, станет кому-нибудь говорить о том, что он узрел кровь на ладони, протянутой для чтения линий жизни?
Эх, лучше бы ты стал владельцем винной лавки!  С небес светило жгучее, безжалостное солнце, но по затылку Несса струился холодный пот. Или же адвокатом. Но нет, тебе вздумалось стать астрологом. Истолковывать положение звезд или, когда дела идут неважнецки, читать по ладоням линии жизни! Ну почему ты не открыл винную лавку ? Потому что единственная кровь в винной лавке лилась лишь тогда, когда пьяницы в драке разбивали друг другу носы.
А ведь как хорошо началось это утро! Он рано пришел на Форум, занял местечко в тени, где солнце не так сильно пекло голову, не обрушивая на нее, подобно ударам Вулканова молота, безжалостные лучи, и разложил на куске потертого шелка свои звездные карты. К полудню он получил три заказа на гороскопы (оплата при получении), погадал по ладони торговцу зерном и туманно пообещал богатые прибыли после следующего урожая. Затем, прищурившись, взглянул на руку юной ветреной женщины и шепотом напророчил ей богатого мужа. Несс вытер рукавом лоб с заметными залысинами и уже подумывал о том, не купить ли ему в близлежащей таверне кувшинчик вина, когда перед ним, выжидающе на него глядя, возникли четыре юные девчушки.
— Мы хотим узнать будущее, — объявила ему самая высокая. Остальные тут же разразились смешками.
— У нас нет времени, — проворчала их няня, но Несс окинул их опытным взглядом астролога. Патрицианки, он готов съесть свою соломенную шляпу, если это не так. Шелковые платья; дорогие кожаные сандалии; на голове накидки для защиты от солнца. А патрицианки, даже такие юные, платят за подобные услуги очень даже щедро.
— Я все для вас сделаю через мгновение, — Несс придал голосу загадочную интонацию. — О, какое будущее ждет вас! Ваши звезды поют мне о славе и богатстве, красоте и любви… по два сестерция за один гороскоп, ниже цены вы не найдете нигде. Кому из вас погадать первой?
— Мне, мне! — вверх взметнулись четыре детские руки, разной степени чистоты.
— Нет, мне первой! Я самая старшая! Я Корнелия Прима и потому я первая! А это моя сестра Корнелия Секунда, она вторая. А это Корнелия Терция и Корнелия Кварта. Они мои кузины…
Конечно же это патрицианки! Только патрициям почему-то не хватает разума и изобретательности, когда приходится давать дочерям имена. Четыре девушки из одного семейства — несомненно благородные Корнелии! — и по традиции их всех назвали Корнелиями, а затем присвоили порядковые номера.
Несс в пол-уха слушал девичью болтовню, не пытаясь уяснить, кто из них кто. Возраст девочек колебался от пяти-шести до тринадцати лет. Одна — с темными волосами, заплетенными в косы и короной уложенными на голове. Другая, более рослая с уже заметно округлившейся грудью. Третья светловолосая с ободранными коленками и четвертая — маленькая пухлая хохотушка.
— Да, причем какое будущее! — Он придал голосу интонацию оракула, и первая из девочек, округлив глаза, наклонилась к нему, не обращая внимания на нетерпеливо вздыхавшую у нее за спиной няню. — Золотоволосый незнакомец полюбит тебя, и еще тебя ждет долгое путешествие по морю… а теперь ты, посмотрим твою руку. Таинственный незнакомец, который украдкой обожает тебя из тени, окажется переодетым наследником трона… а у тебя будет богатый муж, да, и у тебя будет шесть детей и все твои дни ты будешь ходить в шелках…
Когда Несс взял в руку последнюю ладошку, он уже поздравлял себя с хорошим вознаграждением. Увы, в следующее мгновение у него перехватило дыхание. На какой-то миг весь оживленный многолюдный форум — домохозяйки с корзинками, хриплоголосые торговцы, расхваливающие на все лады свой товар, бродячие собаки, шумные дети и облачка белой пыли — как будто застыли на месте.
— Что такое? — спросила девочка, озадаченно глядя на него. У Несса же было такое ощущение, будто по его спине пробежали чьи-то ледяные пальцы. Он усилием воли заставил себя не выпустить ее ладонь, прожигавшую ему руку словно горячий уголь, и с криком не броситься прочь через весь форум. Но бедно одетые молодые астрологи, лишь недавно занявшиеся предсказанием будущего, не долго занимаются своим делом, если с криками убегают от клиентов, и Несс заставил себя льстиво улыбнуться.
— Юная госпожа, тебя ждет великое будущее. Все юные девочки мечтают об императорском венце. Но ты точно станешь императрицей Рима! Ты стаешь супругой императора, и у тебя будет больше драгоценных камней, и рабынь, и дворцов, чем ты сможешь сосчитать. Разве это не прекрасно?
— Это я хочу стать императрицей! — запротестовала другая юная Корнелия.
— Нет, я!
— Лошадка! — пискнула самая маленькая, ткнув пальчиком в проехавшую мимо повозку.
Несс выпустил руку Корнелии Третьей или Второй, или как там ее зовут. Я не солгал , подумал он, презирая самого себя за малодушие. Я лишь не сказал… не сказал всего.
Он посмотрел на остальных девочек — тех, кому напророчил богатых мужей, таинственных любовников и много детей, — как он обещал всем юным женщинам, — и почувствовал, что весь взмок от пота.
Потому что ему больше не нужно было смотреть на их руки. Он видел будущее всех четверых.
Ты болен,  сказал себе Несс. Это все рыба, которую ты съел вчера вечером. Рыба попалась тухлая, и вот теперь у тебя начались болезненные видения.
Увы, Несс не был болен. Он отчетливо видел вдовство троих из четверки стоявших перед ним девочек. Немало горя хлебнет одна из них. Слава ждет другую. В общей сложности, на четверых у них будет одиннадцать мужей и восемь детей. И еще он видел окровавленную маленькую руку.
В следующий миг внимание девочек привлекла какая-то новая диковинка, и все четверо растворились в заполонившей форум толпе. Сопровождавшая девочек няня, презрительно фыркнув, окинула взглядом потрепанную тунику Несса, отсчитала несколько монет и, сунув их в руку астрологу, поспешила за своими подопечными. Несс торопливо собрал свои звездные карты и направился к ближайшей таверне.
У него только что было первое настоящее видение будущего, и ему требовалось выпить.

Глава 1
Марцелла


Июнь 68 года нашей эры — январь 69 года нашей эры
— Мы собираемся на свадьбу, а не на войну! — Марцелла растерянно заморгала, увидев, что сестра вошла в спальню с огромным копьем в руках. — Неужели ты собралась убить невесту?
— Не искушай меня, — вздохнула Корнелия и посмотрела на наконечник копья. — Лоллия и ее свадьбы… я отправила мою служанку за наконечником, а она конечно же принесла мне все копье целиком. Отложи свое стило и помоги мне снять его с древка.
Марцелла отодвинула в сторону письменный стол и встала. Затем они с сестрой взялись за противоположные концы копья. Корнелия потянула на себя наконечник, Марцелла — длинное древко.
— Не получается, — пожаловалась Марцелла. Наконечник упрямо отказывался сниматься. Еще одно усилие — и тот все-таки соскользнул с древка. От неожиданности обе полетели на пол. Марцелла больно ударилась локтем о плитки пола и выругалась. Корнелия собралась было гневно отчитать сестру, но вместо этого лишь рассмеялась. Ее строгое, словно у мраморной статуи, лицо на мгновение вновь превратилось в детское личико с забавными ямочками на щеках. Вслед за сестрой захихикала и Марцелла.
— И все ради того, — сокрушенно вздохнула она, — чтобы наконечником копья мертвого гладиатора разделить на пробор волосы Лоллии, чтобы ее брак был счастливым. Но разве это ей помогло первые три раза?
— Пусть поможет хотя бы на четвертый.
— Мне, например, это тоже не слишком помогло.
— Довольно! — Корнелия встала и царственным жестом протянула унизанную кольцами руку. — Ты еще не готова? Я поклялась, что приду сегодня пораньше, чтобы помочь Лоллии.
— Я увлеклась описанием смерти Нерона, — пожала плечами Марцелла. — Ты знаешь, что сейчас я занимаюсь жизнеописанием Нерона? Свиток будет коротким. Правда, не таким коротким, как история Калигулы.
— Ты и твои свитки! — недовольным тоном произнесла Корнелия, перебирая платья Марцеллы. — Вот, надень это желтое… Скажи, когда ты вселилась в другую спальню?
— Когда Туллия решила, что ей больше нравится вид, открывающийся из моих окон, а не из ее собственных. — Состроив брезгливую гримаску, Марцелла обвела взглядом узкую и тесную угловую комнату, служившую ей спальней, куда она перебралась совсем недавно. Затем, ухватив за подол, стянула через голову простое шерстяное платье и бросила его на узкую кровать. — Так что твоя новая золовка обзавелась уютной опочивальней с окнами в сад, я же получила вид на кухни и мозаичный пол с косоглазыми нимфами. Нет, убери это желтое платье, я хочу вон то, светло-голубое.
— Светло-голубое слишком простое, — неодобрительно прокомментировала Корнелия. — Неужели ты никогда не хотела, чтобы на тебя обращали внимание?
— Да кто будет смотреть на меня? — дрожа от ноябрьского холода, Марцелла надела светло-голубую столу. Морозный воздух проникал в комнату, даже сквозь закрытые ставни. — В таком случае, кто же тогда будет смотреть на невесту? Ты ведь единственная, кого они захотят видеть.
— Чушь! — возразила Корнелия, затягивая вокруг талии сестры серебряный пояс. — Завяжи чуть выше. С такой фигурой, как у тебя, следует показывать все твои прелести.
— Никому нет дела до моей груди, — улыбнулась Марцелла. — Даже если моя сестра собирается стать будущей императрицей Рима.
— Я не собираюсь!
— Зачем же ты тогда надела это? — Марцелла, которой исполнился двадцать один год, оглядела сестру: двадцатичетырехлетняя Корнелия Прима, старшая из четырех двоюродных сестер, носивших имя Корнелия, единственная не имела домашнего прозвища. Статная и строгая фигура в ярко-оранжевом шелковом платье с топазом на шее. Огненно-рыжие волосы заплетены в косы и короной уложены на голове. Овальное лицо, отмеченное классической красотой мраморной статуи, словно высеченное рукой умелого скульптора. Корнелия действительно была бесстрастна, как статуя. А все потому, что когда она улыбалась, на ее щеках появлялись ямочки, такие глубокие, что в них можно было засунуть палец, а она уже давно решила, что эти ямочки лишают ее благородства. Когда она улыбалась, то становилась похожа на юную девчонку, которая в детстве помогала младшей сестренке Марцелле таскать с кухни сладости. Когда же лицо ее было серьезным, она являла собой статую самой Юноны. — У тебя поистине царственный вид.
— Ну, до царственного вида мне далеко! И почему только я уродилась такой коротышкой? Как хотелось бы мне иметь такой рост, как у тебя! — посетовала Корнелия, придирчиво глядя на себя в зеркало. — И твою фигуру и нос… мой собственный вздернутый выглядит совсем не благородно.
— Он не императорский, ты это хочешь сказать?
— Не говори так! Вспугнешь удачу Пизона.
— Кстати, где он? — Марцелла взяла у сестры зеркало и, ловким движением скрутив волосы на затылке в узел, потянулась за шкатулкой с серебряными заколками.
— Он придет чуть позже, вместе с императором. — Голос Корнелии прозвучал довольно небрежно, однако Марцелла вопросительно выгнула бровь, и ее сестра покраснела. — Может быть, как раз сегодня и объявят…
Марцелла не стала уточнять, что именно  будет объявлено. Весь Рим знал, что императору Гальбе нужен наследник. Весь Рим знал, как высоко Гальба ценит мужа Корнелии. Кальпурния Пизона Лициниана.
Ноябрьское утро выдалось ясным и холодным. Когда Марцелла у входа в храм Юноны спустилась с носилок на землю и зашагала к толпе приглашенных на свадьбу гостей, с ее губ сорвалось облачко пара. Корнелия, держа в руках наконечник копья, ушла, чтобы помочь невесте. Посмотрим-посмотрим, принесет ли он удачу на этот раз,  не без ехидства подумала Марцелла, проскользнув в храм вместе с двоюродными сестрами, лишь бы избежать общества брата и его ненавистной новой жены. В храме, в окружении родных и друзей, уже стоял последний жених Лоллии. Марцелле он не слишком приглянулся. Шестидесятилетний, лысый, с морщинистым лицом… Однако он был чрезвычайно известной в Риме фигурой — консул и советник императора Гальбы. Впрочем, прежние мужья Лоллии тоже были известными и уважаемыми фигурами. Самая богатая наследница Рима может позволить себе выбор.
Холодный воздух огласили звуки музыки, и гости пришли в волнение. Свадебная процессия, флейтисты, рабы, разбрасывающие цветы. Гордый дед Лоллии, родившийся в рабстве, а теперь один из богатейших людей Рима, в праздничном венке, надетом на парик. На руках у него улыбающаяся кудрявая девочка, похожая на куклу, — Флавия, дочь Лоллии от первого брака. Корнелия, царственная как настоящая императрица, за руку подвела невесту к жениху… сама невеста в длинном белом одеянии, Корнелия Терция, всем известная под именем Лоллия. Не самая красивая из четырех Корнелий, отметила про себя Марцелла, однако у Лоллии был нежный подбородок, сочные, как будто припухшие губы и веселые подведенные тушью глаза. Масса вьющихся локонов, как и положено, разделенные на пробор наконечником гладиаторского копья, дабы даровать новобрачным счастье в семейной жизни, в этом месяце были выкрашены в рыжий цвет и не уступали по яркости огненно-красному покрывалу невесты. Проходя мимо Марцеллы, Лоллия заговорщически подмигнула ей подкрашенным глазом, и Марцелла с трудом удержалась от смеха.
Корнелия вложила руку Лоллии в руку сенатора Флакка Виния и, отойдя в сторону, заняла место среди гостей.
— Только не говори мне, — шепнула Марцелла, — что ты произнесла перед Лоллией нравоучительную речь о том, что та наденет красную фату девушкой, а снимет ее женщиной.
— Почему ты так говоришь? — прошептала в ответ Корнелия, когда жрец нараспев начал восхвалять благочестие брака.
— То же самое ты говорила и на моей свадьбе. Знаешь, тебе неплохо бы заготовить какую-нибудь новую речь.
— Ведь я же сопровождаю невесту. И мой долг подготовить ее к тому, что ее ждет.
— Ей девятнадцать, и это уже третье ее замужество. Поверь мне, она прекрасно знает, что ждет ее в браке.
— Тсс! Тише!
— Quando tu Gaius, ego Gaia. Если ты Гай, то я Гайя. —  Лоллия соединила руки с сенатором, и они, повторяя слова ритуальной клятвы, приблизились к алтарю.
— Во время моего собственного бракосочетания я так переволновалась, что заикалась, когда приносила клятву супружеской верности, — прошептала Корнелия, и Марцелла уловила в ее голосе счастливые нотки.
— А я на своей свадьбе надеялась, что проснусь и пойму, что это был всего лишь сон.
Сидя на позолоченных стульях, Лоллия и сенатор Виний разделили кусок свадебного пирога. Рубины Лоллии пламенели огнем — браслеты на обоих запястьях, броши на плечах, длинные до плеч серьги и ожерелье на шее.
— Лоллия, всякий раз, когда выходит замуж, получает от деда такие дорогие подарки, — задумчиво произнесла Марцелла. — Мне же отец прислал лишь поздравительное письмо. Да и то пришло из Галлии с четырехмесячным опозданием. И еще он не запомнил, за кого я вышла замуж.
— Наш отец — великий человек.
— Он даже не в состоянии отличить нас друг от друга! Он не озаботился тем, чтобы дать нам приличное приданое и за пять лет ни разу не оставил свои бесценные легионы, чтобы приехать домой и проведать нас…
— Великим людям нужно заниматься великими делами, а не беспокоиться домашними заботами, — фыркнула Корнелия, и Марцелла слегка поникла. Когда император Нерон приказал Гнею Корбулону покончить жизнь самоубийством, ее сестра оплакала отца по всем правилам. А вот Марцелла не видела никакого смысла в показном горе. В конце концов она едва знала своего отца: когда была ребенком, он был слишком занят — колесил по всей Галлии, одерживая одну победу задругой. Подозреваю, что победы отца вызвали у Нерона зависть. Из чего следует, что слишком частые успехи вредят здоровью того, кто их достигает.  Неплохо сказано. Если эту мысль облечь в более четкую форму, получится неплохой афоризм на тему человеческого честолюбия. Кстати, им можно будет завершить ее труд о жизни и правления императора Нерона…
Жрец принес в жертву белого быка, и сенатор Виний принял довольный вид. Марцелла, поморщившись, стряхнула с подола голубого платья капли бычьей крови. В следующий момент за ее спиной раздался знакомый беззаботный голос.
— Я не опоздала?
— Опоздала, — ответили Марцелла и Корнелия в один голос. Диана опоздала как всегда. Бык уже испустил дух на алтаре, Лоллия извелась, стоя на одном месте, забеспокоилась, однако жрец возился с окровавленным ножом, благословляя жертву, дарованную богине брака, так что Диана незамеченной проскользнула в храм и встала позади сестер.
— Я была на самых лучших бегах в одном из маленьких цирков! Четыре арабских жеребца и грек-возница, выступавшие за «белых», победили Беллерафона и его «зеленых»! Что ты так переживаешь, Корнелия? Лоллии все равно, опоздала я или нет. Ты можешь себе представить, что «белые» победили «зеленых»? Они поклялись, что не дадут греку повторить свой триумф в Большом цирке, но я думаю, что он может легко это сделать. Хорошие руки, прекрасное чувство времени. Он восемь месяцев ездил за «белых», так что откуда у него взяться победам. Сомневаюсь, что великий Гелиос благоволит тем, кто ездит на драных мулах, которых «белые» называют лошадьми. Марцелла, почему ты закатываешь глаза, глядя на меня?
— Я всегда закатываю глаза, глядя на тебя.
Свадебная церемония в храме закончилась. Жрец закончил читать молитву, и сенатор Виний предложил Лоллии руку. Марцелла и ее сестра последовали за остальными гостями. Те уже образовали процессию, которая медленно потянулась в направлении дома, принадлежавшего деду Лоллии. Впрочем, гости шагали довольно энергично, явно предвкушая кулинарные изыски свадебного пиршества. Новый муж Лоллии о чем-то увлеченно беседовал с каким-то претором, и Лоллия, воспользовавшись моментом, поманила пальцем двоюродных сестер, чтобы те подошли к ней.
— Составьте мне компанию! О, боги, какая же это была скучная свадьба! Интересно, дело во мне самой, или с каждым разом мои свадьбы и вправду становятся все скучнее и скучнее?
— Это брак, Лоллия, — вздохнула Корнелия, — и будь он даже третьим по счету, постарайся быть серьезной.
— А, по-моему, это не столько брак, сколько договор о сдаче невесты в наем. — Лоллия понизила голос, чтобы ее не услышал новый муж. — Сенатор Виний получает меня и мое приданое в личное пользование на срок, не превышающий срок его полезности для моего дела.
— Что ж, вполне справедливое рассуждение, — согласилась Марцелла.
— Извини за опоздание, — вступила в разговор Диана, беря Лоллию под руку. На шее у нее висело с полдесятка медальонов, которые вручаются лучшим возничим колесниц. На носу девушки отчетливо виднелись веснушки, отчего казалось, будто он присыпан золотой пыльцой. Ее красное шелковое платье было завязано так небрежно, что казалось, еще одно мгновение, и оно соскользнет с ее плеч. Присутствовавшие на свадебной церемонии мужчины, вероятно, надеялись, что оно все-таки соскользнет. — Я только что видела самые лучшие в мире бега.
— Прошу тебя, не начинай снова! — простонала Марцелла. — Своими рассказами ты нагоняешь тоску даже больше, чем весь сенат вместе взятый!
Впрочем, красота Дианы была способна искупить даже самые скучные разговоры. Корнелии Кварте, самой молодой из четырех сестер, было шестнадцать, и она несомненно была самой красивой из них: золотоволосая, с прекрасной матовой кожей и небесно-голубыми глазами, она тотчас привлекала к себе мужские взгляды. Однако Диана проявляла полное равнодушие к поклонникам, днями толпившимся у порога ее дома. Единственное, что вызывало блеск в ее глазах, были лошади и колесницы, летящие на полном скаку по беговой дорожке Большого цирка. Все остальное на свете, включая и поклонников, по ее мнению, могло отправляться в Гадес. Кстати, своим прозвищем — Диана — она была обязана поклонникам. И надо сказать, те были совершенно правы, ибо Корнелия Кварта таковой и была, — охотница-девственница, с презрением отвергающая мужчин.
--------------------------------------------------------------

                               
Категория: Хорошие книги
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Поиск

Меню сайта

Чат

Статистика

Онлайн всего: 29
Гостей: 26
Пользователей: 3
Lastik, Redrik, voronov

 
Copyright Redrik © 2016