Понедельник, 05.12.2016, 01:18
TERRA INCOGNITA

Сайт Рэдрика

Главная Регистрация Вход
Приветствую Вас Гость | RSS
Главная » Криминальное Чтиво » Хорошие книги

Джон Филиппс Марквэнд / Г. М. Пулэм, эсквайр
02.06.2016, 15:55
Еще в те дни, когда мы с Боджо Брауном учились в начальной школе, в нем уже проявлялись «качества вожака», или, иными словами, качества, необходимые, чтобы стать старостой. Не удивительно, что, когда мы перешли в школу св. Суизина, Боджо в течение всего последнего года обучения был официально уполномочен вершить суровое правосудие тех времен. Говорят, в теперешних школах непокорных мальчишек не порют так жестоко, как пороли в наши дни, но это, возможно, объясняется тем, что молодое поколение не дает сейчас таких сильных ребят, как Боджо.
Нечто подобное сказал и он сам, когда наша футбольная команда сыграла хуже, чем ожидали, что случалось не так уж редко.
— Беда с теперешними мальчишками состоит в том, — изрек Боджо, — что они страдают этической и духовной неполноценностью.
Он прекрасно знал, что никто из нас и понятия не имеет о том, что такое «этическая и духовная неполноценность», но он любил выкидывать перед нами всякие номера.
— Боже мой! — изумился Боджо. — Вы не знаете, что это значит? Но вы же учите английский язык, не так ли? Если не понимаете — загляните в словарь.
Конечно, можно было бы возразить, что он и сам только накануне, за день или за два, вычитал об этой премудрости в какой-нибудь книге, однако ему все дозволялось, недаром он обладал «качествами вожака». Именно потому он и стал одним из маршалов нашего курса в Гарвардском университете, а позднее женился на одной из девиц Пэйсли, после чего, конечно, мог ни о чем не беспокоиться. Стоит ли удивляться, что со временем он стал президентом фирмы «Пэйсли миллс».
Некоторые ребята называли Боджо хвастуном, однако он всегда мог сделать все, о чем говорил. Например, подняться или спуститься по лестнице на руках или выучить наизусть целые страницы из телефонного справочника. Естественно, что его фамилия оказалась на серебряном кубке Хэмфри А. Уокера с подписью: «Достойнейшему ученику школы св. Суизина»; позднее его имя могло бы красоваться и на других подобных кубках, если бы ими награждали тех, кто преуспевает в жизни.
Тем не менее со временем я все чаще задумывался, почему всегда находились какие-то люди, которые не любили его. Ведь не секрет, что как только Боджо появлялся среди нас, тотчас же составлялась небольшая группа студентов, которые принимались прохаживаться на его счет. Биль Кинг, например, постоянно твердил, что Боджо ублюдок, самый настоящий ублюдок. Возможно, он хотел сказать, что Боджо иногда злоупотребляет своим положением и авторитетом.
— А все же наступит время, — разглагольствовал Биль, — когда кто-нибудь основательно проучит этого ублюдка.
Впрочем, нельзя забывать, что Биль не терпел Боджо, и тот платил ему той же монетой.
Помню, как-то на одном многолюдном обеде, когда мужчины собрались в библиотеке, не проявляя особого желания присоединиться к дамам, расположившимся в другой комнате, Биль заговорил о Боджо. Сам Боджо в это время рассуждал о том, что творится с нашей футбольной командой, а потом принялся обсуждать положение акций одной электрокомпании, так что вы без труда догадаетесь, когда это происходило. Я сидел рядом с Билем и прислушивался к голосу Боджо.
— Ей-богу, — заявил Биль, — я не понимаю, как ты терпишь Боджо!
— А что? Не такой уж он плохой парень, — ответил я.
— А по-моему, типичный ублюдок.
— Я уже не раз слышал это от тебя. И все же в Боджо есть много хорошего.
— Твоя беда в том, что ты всегда соблюдаешь все правила игры, — продолжал Биль.
— А что тут плохого?
— А то, что ты уже достаточно взрослый человек и пора бы многое понять.
Я понял, что хотел сказать Биль, — ведь он из Нью-Йорка и у него совсем другие, чем у меня, взгляды на некоторые вещи.
— Вот один пример в доказательство моей точки зрения, — снова заговорил Биль. — Почему все называют его Боджо?
— Да его всегда так называли.
— Вот именно. Его зовут Лестер Браун, а ты сам говоришь, что его все называют Боджо. И я знаю, кто прозвал его так: мамочка. Вероятно, это было первое слово, которое он произнес. Ну скажи по совести, разве это не противоестественно? Если бы только кто-нибудь дал ему хорошего пинка!..
— Ты всегда терпеть его не мог.
— Да, потому что он ублюдок и не знает, что такое хороший пинок.
— Если бы ты только попытался узнать его… Если бы ты только попытался отнестись к нему с симпатией, ты бы сразу обнаружил в нем массу достоинств. В конце концов, он делает много хорошего для нашего выпуска.
— Бог ты мой! — воскликнул Биль. — Да какое это имеет отношение к нашему разговору? Выходит, если я по чистой случайности оказался в учебном заведении, где обучается шестьсот человек, то обязан беспокоиться о своем выпуске?
— Неужели ты говоришь серьезно? — не мог не удивиться я.
— А ты? — ответил он вопросом на вопрос.
— Видишь ли… более или менее. Конечно, все мы встретились по чистой случайности, и все же для многих свой выпуск кое-что значит. Он дал нам многое.
— Да? Что же именно?
— Как тебе сказать? Это трудно выразить, но у нас, например, были совместные переживания.
— Какие же? И почему я должен обязательно извлечь что-то полезное из каких-то «совместных переживаний» с каким-то Боджо?
— Ну, ты-то совсем другое дело. А я знаю Боджо всю жизнь. Когда Боджо захочет, он может быть очень мил. По-моему, Боджо не нравится тебе главным образом потому, что он откровенен.
— О неприятных людях в их оправдание всегда говорят, что они откровенны. Боджо заслуживает хорошего пинка.
— Ты повторяешься.
— И еще повторю то же, потому что мне нравится так говорить, я получаю от этого удовлетворение. Вот посмотришь, когда-нибудь его все же… пнут как следует.
— Нет, нет! — перебил я. — Не верю. А если это и случится, то Боджо все равно не почувствует пинка.
Биль начал смеяться. Я всегда радовался, когда удавалось рассмешить его. Биль смеялся так, что у него вздулась рубашка на груди, а некоторые из присутствующих замолчали на полуслове.
— Эй! — окликнул нас Боджо из противоположного угла комнаты. — Над чем вы гогочете?
— Да вот Гарри говорит, будто у тебя такой толстый зад, что ты даже не почувствуешь, как тебя пнут.
Боджо на мгновенье задумался, а потом тоже захохотал.
— Приходится приспосабливаться к людям, — продолжал я, — если знаком с ними всю жизнь, живешь в одном городе и наши жены учились вместе. А тут еще мы с Боджо принадлежим к одному и тому же клубу.
По правде говоря, мы с Боджо никогда не сидели в клубе за одним столом, потому что он обычно обедал со старым мистером Блевинсом — главой фирмы «Лоу стрит ассошиэйтс». Если мы и встречались время от времени в клубе, то лишь внизу, в туалете, куда спускались помыть руки.
Не знаю почему я так много говорю о Боджо Брауне. Должно быть, потому, что без этого трудно было бы понять мои отношения с Билем.
Признаться, меня очень удивило и обрадовало, когда Боджо позвонил мне и пригласил позавтракать в «Даунтаун клаб». Мы давненько не завтракали вместе и теперь я ломал голову, чем вызвано его приглашение.
Мы так привыкли называть его Боджо, что когда мисс Ролло сказала мне, что по телефону номер три меня спрашивает какой-то мистер Браун, я даже не сообразил, о ком идет речь.
— По-моему, он хочет разговаривать с вами персонально, — доложила мисс Ролло.
Так могла выразиться только мисс Ролло. Она работала в конторах пятнадцать лет, была уроженкой Ист-Челси, все еще жила с матерью, но иногда по-прежнему пугалась телефона.
— А какое-нибудь другое имя он не назвал? — поинтересовался я. — Фамилия Браун ничего не говорит мне. Браунами хоть пруд пруди.
Мисс Ролло поправила пальцем пенсне, вечно ухитрявшееся сползать на кончик носа.
— Попытаюсь уточнить, — ответила она.
Минуту спустя мисс Ролло снова подошла ко мне. К этому времени я уже почти забыл о телефонном звонке какого-то Брауна, просматривая список акций миссис Гордон Шрюсбери и размышляя, не лучше ли продать «Атчисона». Не далее чем вчера Родней Грехэм сказал, что они намерены избавиться от всех акций «Атчисон» своих клиентов — не потому, что акции упали в цене, а потому, что у железных дорог якобы нет никакого будущего.
— Его зовут Лестер, — сообщила мисс Ролло.
— Я такого не знаю. Что ему нужно?
— Он хочет переговорить персонально с вами и, как мне кажется, знает вас. Возможно, это один из ваших партнеров по игре в сквош.
— Что, что?
— Кто-нибудь из тех, с кем вы играете в сквош, — повторила мисс Ролло, — а может быть, это один из участников чемпионата.
— Ну, не важно, — прервал я ее. — Что ж, я поговорю с ним.
Я пересек комнату и подошел к столу, на котором стоял телефон номер три.
— Да. Кто говорит? — спросил я и сразу услышал голос Боджо.
— Гарри, это ты? — сказал он. — Что с тобой? Говорит Боджо. Боджо Браун.
— Здравствуй, Боджо. Как поживаешь?
— Черт возьми, что там с тобой? Ты что, настолько занят, что не можешь разговаривать?
— Нет, почему же. Просто у нас тут произошла маленькая путаница. Мне не назвали твое настоящее имя. Как живешь, Боджо?
— Чудесно. А ты?
— И я чудесно.
— У тебя все в порядке? — спросил Боджо.
— Все в порядке.
— Ну-с, давненько мы с тобой не виделись. Почему ты мне никогда не позвонишь, Гарри?
— Да как-то все не получается…
— Вот, вот, — продолжал Боджо, — и у меня тоже все как-то не получается. Меня так задергали, что я не могу выбрать время и встретиться с людьми, с которыми хотелось бы повидаться. Мы обязательно должны встречаться почаще, как ты считаешь?
— Правильно, Боджо.
— Вы с Кэй должны как-нибудь пообедать с нами.
— Это было бы замечательно, Боджо.
— Ну ничего, что-нибудь сообразим. Все же мы очень редко встречаемся, не так ли?
— Ты прав, — подтвердил я.
— Так уж сложилась жизнь. Но мы должны это исправить, Гарри.
— Верно, верно. Мы обязательно должны исправить это, — согласился я.
Внезапно я почувствовал какое-то неприятное ощущение в уголках губ и обнаружил, что они искривлены механически дружественной улыбкой. Меня несколько растрогало, что он вспомнил обо мне и позвонил, и я с недоумением спросил себя, почему я сам до сих пор не додумался до этого.
— Так вот, — между тем продолжал Боджо, — давно, черт возьми, я хотел связаться с тобой. Ты завтракаешь сегодня с кем-нибудь?
— Сегодня? Нет.
— Замечательно. А как насчет того, чтобы прийти в «Даунтаун клаб» и поболтать? Одну минуточку… Сейчас двенадцать. В двенадцать тридцать, скажем, тебя устраивает?
— Конечно, Боджо, конечно! Спасибо. С большим удовольствием.
— В таком случае, ровно в двенадцать тридцать.
Я положил трубку и посмотрел в окно на площадку для стоянки автомашин, оборудованную на том месте, где еще недавно высилось здание с многочисленными конторами, которое снесли из-за высоких налогов на помещение; полисмен со своего выкрашенного в белое возвышения регулировал уличный поток. Стоял ясный апрельский день. Небо было безоблачное и голубое. Повторяю, я обрадовался звонку Боджо, но мысль о том, что мне придется целый час болтать с ним за завтраком, не приводила меня в особый восторг.
— Мисс Ролло, — сказал я. — Сегодня я завтракаю с мистером Брауном в «Даунтаун клаб». Это звонил мистер Боджо Браун — нападающий сборной страны. Мы вместе учились в университете.
— Да? А когда вы вернетесь, мистер Пулэм? В два часа должен прийти мистер Уотербери.
— Ну, если я задержусь, попросите его подождать. Если он не может ждать, то список участников чемпионата в правом ящике моего письменного стола. Если позвонит миссис Пулэм, скажите ей, что сегодня я не смогу зайти за Глэдис в танцевальный класс. Что еще, мисс Ролло?
Лифт в вестибюле опускался очень медленно. Когда-то это меня сильно раздражало, и мы однажды даже пожаловались на его неисправность. Теперь лифт меня не раздражает. Ко всему нужно относиться спокойно. Сейчас лифт находился где-то высоко над моей головой, неторопливо скользя в своей железной клетке, вокруг которой подымалась винтом мраморная лестница. Вначале появился пучок стальных кабелей, прикрепленных ко дну кабины, затем, когда они исчезли где-то внизу, показалась и сама кабина. Лифтом управляла женщина в испачканной серой форме и пилотке, что придавало ей сходство с официанткой какого-нибудь бара американского экспедиционного корпуса. О ней я знал только, что ее зовут Тилли. Кроме Тилли, в кабинке никого не было.
— Алло, Тилли, — обратился я к ней.
— Доброе утро, мистер Пулэм. Сегодня очень хорошее утро… вернее, день.
— Верно, верно, уже день.
— Насколько я понимаю, вы с миссис Пулэм провели конец недели в Коэссете, — продолжала Тилли.
— Откуда вы знаете? — удивился я.
— Прочла в газете. Я всегда слежу, что пишут в газетах о тех, кто работает в нашем здании. Своего рода игра.
Стейт-стрит встретила меня солнечным теплом и шумом оживленного уличного движения. Я всегда помнил эту улицу под ее старым названием — Вашингтон-стрит, хотя в те времена машин на ней было гораздо меньше. Взад и вперед сновали мальчишки-газетчики, выкрикивая заголовки телеграфных сообщений о Чехословакии, по тротуарам медленно, как всегда, когда я куда-нибудь торопился, текли толпы пешеходов. Около городского парка какая-то старуха с бумажным кульком в руках кормила хлебными крошками голубей, а у входа в подземку стояло несколько моряков. Насколько я помню, здесь всегда стояли люди, наблюдая за тем, как кто-нибудь кормит голубей.
Я не состоял членом «Даунтаун клаб», но швейцар, видимо, был предупрежден о моем приходе.
--------------------------------------------------------------

                               
Категория: Хорошие книги
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Поиск

Меню сайта

Чат

Статистика

Онлайн всего: 11
Гостей: 11
Пользователей: 0

 
Copyright Redrik © 2016