Воскресенье, 04.12.2016, 15:12
TERRA INCOGNITA

Сайт Рэдрика

Главная Регистрация Вход
Приветствую Вас Гость | RSS
Главная » Криминальное Чтиво » Интересное от российских авторов

Эдуард Геворкян / Деревянные облака
06.02.2015, 22:23
Ветер, набухший мокрым снегом, полз над болотами, лесами, глухо постанывал в обгоревших стропилах, вырывался на простор и бил липкими снежинками в черные силуэты печей, тщетно пытаясь их заново выбелить.
По серому насту поляны осторожно кралась волчица. Замерла. Нарастал слабый, поначалу еле слышимый звук. Волчица рывком поднялась и, увязая по самое брюхо в снегу, ушла в чащу.
Стук и лязг приблизились, выкатилась платформа с мешками, ее толкал паровоз. За ним несколько вагонов, обшитых стальными листами, и две платформы, крытые брезентом. У переезда паровоз зашипел и окутался паром, сухо грохнули буфера. Из вагонов посыпались солдаты, быстро расчехлили машины под брезентом, откинули борта платформ, придвинули брусья, и по ним, стреляя сизым дымом, грузно развернулись и сползли два танка – черные кресты на белой краске и короткое рыло пушки.
Танки взревели и зашлепали гусеницами по еле видимой колее, за ними двинулась колонна солдат.

Анастасия Захаровна охнула и опустила занавеску.
– Принес нечистый на нашу голову!
Ухватилась за кольцо в половице, подняла тяжелую крышку, сдавленным голосом сказала вниз: «Тихо вы там!» Опустила крышку, кинула половик и надвинула скамью. Перевела дыхание и села у окна, слушая рокот гусениц, лай и чужие голоса.
Ближе к вечеру в избу без стука ввалился трезвый и злой Егор Жомов. Прислонил винтовку к столу и попросил воды. Анастасия Захаровна молча смотрела на Жомова.
– Ты, это, не бойся, Настя, – сказал, не дождавшись воды, Егор. – К тебе никого не сунут, я сказал, больная, а они заразы боятся.
– А мне чего бояться? – подала голос Анастасия Захаровна.
– Ладно уж, – махнул рукой Егор. – Я не Чмыхов, душегубства на себя не возьму. Своих-то попрячь, чтоб носа не казали.
– Чего?
– Того… А ну, положь топор! – Егор подскочил к старухе и вырвал из рук колун. – Я про твоих квартирантов давно знаю. Хотел бы – тепленькими взял. Ты Чмыхова бойся, а меня не бойся. Мне эта служба – вот! – Провел ладонью по горлу.
– Что же в лес не уйдешь?
– А я дороги не знаю, – подмигнул Егор. – В лесу меня только и ждали. До первой березки доведут и… смерть предателю! С твоими вот жильцами, глядишь, и дойду. Может, поверят, дадут искупить.
– О чем раньше-то думал? – всплеснула руками старуха. – Голова седая, а ума нет! Тебя что, силой в полицаи гнали?
– Силой не силой, а без меня Чмыхов вас всех тут…
– И с Чмыхова спросят.
Егор вдруг захихикал.
– Знал бы Чмыхов… Когда его папашу раскулачивали, я у них патефон прибрал. Хороший. Жаль, пружина лопнула.
– Чмыхов-то душегуб, а вот ты – жулик!
– Ну и ладно. Да, вот еще! Немцы утром в лес пойдут, прочесывать. Предупредить бы, а, Настя?
Анастасия Захаровна пожала плечами.
– Они, это, вроде базу засекли. Окружают. Начальник, герр Хевельт, злой, гадюка. И стеклышко в глазу. Чмыхов трепал, будто ночью самолет упал. Может, летчиков уже подобрали, в лесу, или ховаются где-то.
Егор хотел еще что-то сказать, но не решался, выглянул в сени и, подойдя к старухе, жарко зашептал в лицо:
– Ты сведи меня с ними, Настя! Слышь, не бойся! Я хоть сейчас в лес, да кто поверит. А я… вот те крест.
До того жалкими были глаза Егора и так луком от него несло, что не выдержала Анастасия Захаровна и влепила по небритой щеке. Показала на дверь. Егор лишь покачал головой, хмыкнул «Крепко!» и пошел вон. Через секунду снова возник в избе:
– Так я завтра зайду, ты мне верь, без меня худо будет!
И прикрыл дверь, уворачиваясь от летящей картофелины.
– Плохо, Анастасия Захаровна, по всему видать – плохо! – Голос Лыкова глухо в кромешной тьме подпола: – Значит, так! Бери Валю и пацана, и до лесу. У меня две гранаты. С ногой далеко не уползу. Сунутся – встречу. А там видно будет.
Анастасия Захаровна сидела на старых мешках. Она знала, что Лыков сейчас лежит в углу, на холстине, брошенной на сено. Рядом с ним на бочке сидит племянник Женька, а здесь, на мешках, примостилась и греет ей бок Валентина.
Всех до слез жалко. Кузьму Лыкова отряд месяц назад оставил. Нога все не заживает. Два раза из лесу за ним приходили. Он вставал, делал несколько шагов и падал. Доктора бы, да где взять? В отряде доктором был Колька-коновал, сын соседский, да и тот пропал.
Евгений, племянник, перед войной на каникулы приехал, погостить. Как началась проклятая, так от родителей ни слуху, ни духу. Брата Захара дите, поздний ребенок. Нарадоваться не могли родители. Женька весь в мать, в Елену Моисеевну. Когда немцы пришли, невесть откуда Чмыхов возник, старостой заделался. Женьку как увидел, обрадовался нехорошо, все приставал, когда, мол, мамка за ним приедет? Анастасия Захаровна его спрятала в подпол. Чмыхов потом ходил, спрашивал, где племянник, щурился и вроде не поверил, что в город ушел. Пару раз наведывался, на миски-ложки смотрел, но в подпол не лазил. А полез бы, ничего и не нашел: хитрый погреб соорудил покойник Михаил, большой был умелец.
И Валентину жаль. Осенью партизаны состав рванули, а немцы, оказалось, другой эшелон пустили. Наших в неметчину угоняли. Народ разбежался, кто до партизан добрел, кто в лесу пропал, а Валентина ночью к избе Анастасии Захаровны вышла. Ее бабка жалела больше всех – девушка на выданье, а тут света божьего не видит и воздуху разве что из отдушины.
Вот еще и каратели нагрянули. И Жомов, прохиндей, языком чешет.
– Что он насчет летчика трепал? – спросил Лыков.
– Наш самолет, говорит, подбили, в лесу упал.
– А летчик?
– Вроде ищут.
– Может, немцы из-за него?.. – подала голос Валентина.
– С танками-то? – сердито буркнул Лыков.
– Базу окружить хотят, – вздохнула старуха.
Лыков засопел. То, что Анастасия Захаровна называла базой, – несколько землянок, наспех вырытых в мокрой глинистой земле прошлой осенью, когда отряд с трудом оторвался от преследования и ушел болотами. Ни рации, ни явок в городе. Хорошо, по дороге взяли грузовик с боеприпасами, воевать есть чем. Облава – ерунда, за единственной грунтовкой следят, а уж танки заметят!
– Вот что, – сказал он после раздумья, – если полицай снова придет, ты мне его покажи. Только… – помолчал, – значит, я в соседний погреб переберусь. Полицая туда веди. Посмотрим. Если что, живьем не выпустим.
– У меня нож есть, – раздался ломающийся голос Жени.
– Молодежь может пока помолчать, – сердито ответил Лыков. – Нож есть, а двенадцати еще нет.
Утром Жомов не пришел. Днем тоже. С утра танки просекой уползли в лес. Весь день Анастасия Захаровна настороженно прислушивалась к далекой пальбе, глухим взрывам. А вечером снова заплюхали гусеницы. Позже объявился и Егор.
– Уходить надо, Настя, – сказал с порога. – Хевельт лютует. Он чуть на мине не подорвался. Может деревню спалить.
Анастасия Захаровна долго всматривалась в испуганные глаза полицая, но ничего, кроме страха, не видела в них.
– Вот что, – решилась она, – ты выдь, погуляй немного, потом зайди.
Жомов послушно кивнул и вышел.
Старуха кинулась к половицам у печи, замерла, медленно подошла к окну и минуту-две вглядывалась в темноту. Вздохнула, отпихнула половик и взялась за кольцо…

– Давно в полицаях?
– Год. Год всего. Вот баба Настя не даст соврать.
Рука Жомова дернулась ко лбу, но повисла в воздухе.
Лыков сидел на скамье, вытянув простреленную ногу. На полицая он не смотрел, спрашивал будто нехотя, время от времени вскидывая на него глаза. Тогда Жомов ежился, начинал тараторить, валить все на судьбу, на Чмыхова…
– Раскаялся, значит, как немцев прижали?
– Да я… – Жомов привстал, но под взглядом Кузьмы осекся и севшим голосом сказал: – Что ж, мне теперь прощения нет?
– В лес-то есть дорога, были б только ноги. А то походи в полицаях, свои люди везде нужны.
Жомов перевел дыхание, сглотнул, махнул рукой.
– Не могу. Завтра велено с немцами в Поддубки идти. Карать. Не хочу крови на себя брать. Это Чмыхову все равно. А я не хочу!
– Вот, значит, как, – протянул Лыков. – А что народ погубят, тебя, значит, не касается?
В избе стало тихо. За окном стонал, свистел ветер.
– Шесть верст до Поддубок, – негромко сказала старуха. Лыков посмотрел на нее, перевел взгляд на полицая, тот привстал, но снова сел.
– Часовых понаставили, – сказал он. – Меня и Петра у дальнего колодца Чмыхов определил, за полночь.
– Кто это – Петр?
– Чмыхова прихвостень, – махнул рукой Жомов. – Они вместе сидели. Уголовная харя! Он ведь, гад такой, у меня кисет спер…
– Кхм, – произнес Лыков, и Егор замолчал.
– Пешком не дойдем, не успеем, – сказала Анастасия Захаровна. – Сани нужны. Сани у Савелия есть, у соседа.
– У него и лошадка есть, – вставил Жомов, – на вид дохлятина, а так крепкая.
– Савелий – мужик хороший, но даст ли лошадь? – покачала головой Анастасия Захаровна.
– Даст, – уверенно сказал Жомов. – Куда денется! Лыков вопросительно посмотрел на него.
– Я так думаю, Савелий у себя летчика прячет, – и самодовольно добавил: – Сам догадался! Ни одна душа не знает, а я знаю!
– Ну-ка, ну-ка, – дернулся с места Лыков и зашипел от боли.
– Третьего дня упал, так! Савелий тогда к Чмыхову приходил, в лес отпрашивался, за валежником. Утром. А к полудню вернулся. Я к нему в сарай заглянул, случайно, а валежнику там – смех один! Савелий из избы носу не кажет и старуха его тоже.
– Мало ли что… – начала было Анастасия Захаровна.
– Мало-немало, а лошадку даст. Скоро начнут по избам шарить. Хевельт, собака, злой. Значит, как я в охранение пойду, сразу к Савке надо.
– Помолчи, – оборвал его Лыков, – голоса у тебя пока нет. Затем повернулся к старухе.
– Савелий этот далеко живет?
– Плетень общий.
– Как бы разузнать?
– Схожу, – кивнула Анастасия Захаровна.
– Как же его в лес выпустили? – спросил Лыков.
– Так немцев еще не было! – удивился Жомов. – Они ведь когда приперлись?!
Анастасия Захаровна вышла. Жомов тоже поднялся.
– Идти мне надо, – просительно сказал он. – Чмыхов хватится, Петра пошлет. Я попозже заскочу.
И тихо закрыл за собой дверь.
Лыков сполз на пол и лег, тихо постанывая. Так он лежал недолго, боль постепенно отпускала, он стал подумывать, как бы обратно на лавку влезть. В избу вошла Анастасия Захаровна. Увидев Лыкова на полу, кинулась к нему, ухватила за плечи.
– Порядок, мамаша, – бодро сказал Лыков.
Анастасия Захаровна скинула с себя драную телогрейку, стянула ушанку, подула на озябшие руки и подсела к нему.
– Слышь, Кузьма, а ведь летчик и впрямь у Савелия.
  -------------
  "Скачайте книгу в нужном формате и читайте дальше"
Категория: Интересное от российских авторов
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Поиск

Меню сайта

Чат

Статистика

Онлайн всего: 31
Гостей: 31
Пользователей: 0

 
Copyright Redrik © 2016