Суббота, 03.12.2016, 16:39
TERRA INCOGNITA

Сайт Рэдрика

Главная Регистрация Вход
Приветствую Вас Гость | RSS
Главная » Криминальное Чтиво » Интересное от российских авторов

Александр Бушков / Тень над короной Франции
24.11.2014, 22:35
Вздохнув про себя, он приготовился расстаться еще с сотенкой пистолей — ничего не попишешь, чтобы вырваться из лап полиции, не следует скупиться… Да и письма форменным образом жгли грудь под камзолом.
Он вновь вынул кошелек, но на сей раз принялся высыпать из него монеты скупо и расчетливо, без лишнего бахвальства.
Высокая массивная дверь вдруг распахнулась — такое впечатление, даже не от энергичного движения руки, а от доброго пинка. В комнату как вихрь ворвался пожилой невысокий человечек, дородный и румяный, как истый фламандец. Одежда на нем была довольно скромная, уступавшая нарядам обоих бальи, а на поясе не имелось шпаги — но служители закона мгновенно вытянулись, словно исправные солдаты на ротном смотру, старший бальи вскочил…
Вслед за пожилым вошел второй, одетый, как французский дворянин, при шпаге, в надвинутой на лоб шляпе — и скромно остановился поодаль. Пожилой, уперев руки в бока, тяжело ворочая головой на толстой шее с видом бодливого быка, никак не решившего пока, за кого из пастухов взяться первым, долго рассматривал служителей закона с грозным, не сулившим ничего доброго выражением лица, потом открыл рот…
— Бре-ке-ке-кекс!
— Ке-ке-ке-брекс…
— Нидер-вилем-минхер-фламен!
— Минхер-фламен-вилем-нидер…
Интонации были самые недвусмысленные, понятные д'Артаньяну. Неведомый гость ругал полицейских на чем свет стоит, а они лишь осмеливались на то, чтобы вставить порой почтительное словечко да попытаться что-то робко объяснить, но их слова, сразу видно, ничуть не убеждали пожилого, и он, разойдясь, орал уже во весь голос, брызгая слюной, грозя кулаками, определенно обещая обоим множество самых неприятных сюрпризов… его спутник шагнул вперед, поднял руку в замшевой коричневой перчатке и бросил на стол перед старшим бальи два листа бумаги, в которых скосивший глаза д'Артаньян моментально узнал свою подорожную и письмо к статхаудеру, рекомендовавшее «шевалье де Лэга» записным гугенотом и другом Нидерландов с младенческих пеленок…
И возликовал про себя, видя, что дело его выиграно, а также радуясь, что сберег отцу сотню необходимых в хозяйстве пистолей.
Все было в совершеннейшем порядке — старший бальи (успевший при вторжении незнакомца куда-то спрятать деньги с проворством фокусника) выскочил из-за стола, кланяясь д'Артаньяну:
— Вы свободны, ваша милость! Как ветер! Бога ради, не сердитесь на нас, скудоумных! Нами двигали исключительно благородные мотивы защиты отечества от испанских шпионов, и мы сразу поняли, что дело нечисто. Откровенно говоря, этот иезуит мне сразу показался подозрительным, и я немедленно прикажу ловить его по всему Зюдердаму…
Д'Артаньян, держась с грацией и величавостью истого вельможи, повел рукой:
— Пустое, господин Ван дер… Не стоит извинений…
И побыстрее направился к двери, пока, не дай бог, обстановка не изменилась столь же волшебным образом, но в гораздо худшую сторону. Младший бальи, семеня и сгибаясь в поклоне, догнал его, зашел слева:
— Вы изволили уронить, ваша милость… — прям-таки пропел он, протягивая на ладони два утаенных золотых.
Д'Артаньян небрежно, двумя пальцами отвел его ладонь:
— Любезный, сыну великого короля не подобает держать в руках золото, валявшееся на полу… Оставьте себе.
И вышел на площадь перед ратушей. Неподалеку стоял Планше, улыбаясь во весь рот и держа в поводу двух лошадей, свою и д'Артаньяна, а рядом с ним, тоже при двух лошадях, стоял высокий пожилой человек, судя по одежде, слуга из богатого дома, седой, но крепкий на вид.
Рядом раздались уверенные шаги, и перед д'Артаньяном остановился незнакомый дворянин.
— Позвольте вас поблагодарить, сударь, — начал гасконец. — Не знаю, кто вы такой, но вы явились как раз вовремя… Как ваше имя?
— Анна, — послышался звонкий голос.
Рука в коричневой кожаной перчатке сдвинула шляпу на затылок. И д'Артаньян форменным образом остолбенел, словно персонаж из Библии, кажется, Плот.
Перед ним стояла очаровательная блондинка из Менга — в мужском костюме для верховой езды, со шпагой на перевязи, с заправленными под шляпу волосами. Большие голубые глаза, столько раз снившиеся гасконцу по ночам, смотрели лукаво и озабоченно.
— Это вы, миледи? — пробормотал он в совершеннейшей растерянности, тут же уступившей место несказанной радости. — Или ваш призрак?
— Я. Господин Арамис! — легонько топнула она ногой. — Долго вы еще будете таращиться на меня с глупейшей улыбкой? Немедленно в седло! В этом городе для нас всех становится чересчур жарко…
Подавая пример, она вставила ногу в стремя и уверенно взмыла в седло, повернула коня так резко, что короткий испанский плащ взметнулся за спиной, как пламя. С трудом опомнившись, д'Артаньян вскочил на своего английского жеребца и пустил его размашистой рысью, торопясь за девушкой. Слуги поскакали следом.
В переулке неожиданно промелькнула знакомая фигура Атоса с маячившим за его плечом унылым Гримо. Как ни хотелось д'Артаньяну вновь скрестить шпагу с мушкетером, он смирил себя — момент был самый неподходящий. Они успели лишь встретиться взглядами — и горячий жеребчик пронес гасконца мимо. Пожалуй, в Зюдердаме для него и в самом деле становилось жарковато, так и припекало под ногами…
Он догнал Анну, и их кони пошли голова в голову по набережной очередного канала. Душа д'Артаньяна была переполнена разнообразнейшими чувствами, в которых он от растерянности не пытался разобраться вовсе, но если все же попытаться выразить одной-единственной фразой переживания, терзавшие впечатлительную душу молодого гасконца, то сводились они к нехитрой, в общем, истине — он был на седьмом небе, и душа его пела…
Как он ни вглядывался, не мог различить ничего, кроме нежной щеки и розовых губ — низко надвинутая шляпа скрывала все остальное.
— Нахлобучьте шляпу пониже, — распорядилась Анна, не поворачивая головы. — Вас могут узнать, а это совершенно ни к чему.
— Там, в переулке, был Атос, он-то меня определенно узнал…
— Ну, это не так уж страшно, — откликнулась она после короткого раздумья. — Главное, они все еще не поняли, что вы и «Арамис» — одно и то же лицо, а это дает нам неплохие шансы…
— Нам? — радостно переспросил д'Артаньян.
— Вот именно. Я возвращаюсь во Францию с вами… если вы не имеете ничего против моего общества.
— Помилуйте, Анна! — воскликнул он протестующе. — я только рад… Боже мой, вот это сюрприз! Рошфор мне ни словечком не заикнулся, что вы тоже здесь…
— Значит, у него были к тому причины.
— Однако, как мне повезло, что вы по счастливой случайности явились в решающий момент…
Анна чуть повернула к нему голову, ее мелодичный голос звучал чуть насмешливо:
— Любезный шевалье, когда речь идет о кардинальской службе и выполнении поручений монсеньёра, случайностям нет места, тем более в этом деле…
— Значит, вы…
— Я должна была вмешаться, если потребуется. По-моему, момент был самый подходящий, вам пришлось плохо…
— Да что вы! — сказал д'Артаньян, к которому вновь вернулось извечное гасконское бахвальство. — собственно говоря, к тому времени, как вы появились, я их уже свернул в бараний рог, купил с потрохами и принудил к повиновению…
— Кто бы сомневался…
— Вы что, не верите? Клянусь небесами, я с ними управился, как с болванами…
— Я верю, верю… Вот, кстати, что это за странный обрывок разговора я слышала при вашем с ними расставании? О каком это сыне великого короля шла речь?
— Я вам потом расскажу, при удобном случае, — заверил д'Артаньян, покраснев. — Это одна из моих коварных уловок, которая сработала просто великолепно… Анна… Я не могу поверить, что вы здесь, со мной, и мы вот так запросто скачем бок о бок…
Она, наконец, подняла голову, и в голосе зазвучало неподдельное женское кокетство:
— Я вам успею еще надоесть, шевалье, нам еще несколько дней ехать вместе, до самого Парижа…
— Вы? Мне? Надоесть? — От волнения он потерял нить разговора. — Да это невозможно… с тех пор, как я вас увидел впервые, в Менге, вы стоите у меня перед глазами…
Девушка тихонько рассмеялась:
— Вы хотите сказать, что соизволили меня запомнить? Видевши один раз и мельком?
— Вы из тех, кого невозможно забыть, Анна…
— Даже после всех ваших похождений в Париже и побед над столькими красотками, от очаровательной трактирщицы Луизы до Мари де Шеврез?
Д'Артаньян почувствовал, как запылали у него кончики ушей. Воровато оглянувшись на слуг, отстававших на три корпуса, он растерянно пробормотал:
— Кто вам рассказал эти глупости…
— Тот, кто был неплохо осведомлен о ваших славных свершениях на тех полях, где вместо валькирий порхают амуры…
— Вздор, — сказал д'Артаньян. — сплетни, злые языки… Все это время я думал только о вас…
— Почему вдруг? — спросила она с той восхитительной наивностью, что женщинам дается так легко, а мужчин повергает в полнейшую растерянность. — У вас было столько возможностей, чтобы выбросить из головы скромную путешественницу…
Д'Артаньян был уже не тот наивный и робкий юнец, что пару месяцев назад пустился в путь из Тарба, не сделав на этом свете ровным счетом ничего примечательного. И он решился.
— Потому что я люблю вас, — сказал он из-под надвинутой на лицо шляпы, и это далось тем легче, поскольку он не видел ее лица, ее глаз и мог притвориться, что говорит с самим собой или с воображаемым предметом страсти неземной, как это частенько случается в сладких грезах.
Девушка рассмеялась:
— Самое подходящее место для объяснения в любви — пустынный берег скучного канала, шпионская поездка…
— Это звучит, как стихи, — сказал расхрабрившийся д'Артаньян. — Пустынный берег скучного канала…
— Вы, часом, не пишете стихи?
— Нет, — честно признался гасконец. — я их и не читал-то почти. Однажды, честно, попробовал сочинить… О вас.
— И что у вас получилось?
— Вы будете смеяться.
— Честное слово, и не подумаю.
— Правда?
— Честное слово, я же сказала.
— Как это ни странно, я люблю вас, Анна… — осмелился предать гласности свой единственный опыт версификации д'Артаньян.
— А дальше?
— А дальше у меня не получилось, как я ни бился, — убитым голосом сознался д'Артаньян. — Не выходит, хоть тресни…
— Должно быть, все оттого, что я не внушаю вам достаточно сильных чувств… — сказала она.
— Как вы можете так думать! Просто я… Я, честно говоря, не получил никакого образования, в нашей глуши неоткуда было взяться поэтам… Вы — другое дело, вы ведь живете в Париже…
— Детство и юность я провела большей частью в Лондоне. Так сложилось. Но вы правы, там тоже достаточно поэтов…
— Это у англичан-то? — изумился д'Артаньян. — Вот уж в чем их не подозревал, так что в сочинении стихов!
— И совершенно зря. Хотите послушать, что сочинил однажды для меня один английский поэт?
— Пожалуй, — буркнул он недоверчиво. — Посмотрим, на что они там способны…
--------------------------------------------------------------

                               
Категория: Интересное от российских авторов
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Поиск

Меню сайта

Чат

Статистика

Онлайн всего: 36
Гостей: 35
Пользователей: 1
rv76

 
Copyright Redrik © 2016