Воскресенье, 11.12.2016, 03:12
TERRA INCOGNITA

Сайт Рэдрика

Главная Регистрация Вход
Приветствую Вас Гость | RSS
Главная » Криминальное Чтиво » Интересное от российских авторов

Андрей Шляхов / Доктор Данилов в МЧС
28.05.2013, 23:45
   Устройство на работу по протекции хорошо тем, что результат известен заранее, а все собеседования сугубо формальны. Есть такой ритуал, значит, надо его соблюсти. Но любой механизм, даже самый безупречный, иногда дает сбои…
– Ох, уж покочевали вы с места на место… – понимающе прищурился кадровик, рассматривая трудовую книжку Данилова. – Я-ясно…
– Да, там есть что почитать, – улыбнулся Данилов.
– Да, – согласился кадровик, поправляя левой рукой очки. – А что у вас в госпитале МВД произошло? Отовсюду уходили по собственному, а там восемьдесят первая, пункт шесть?
Из Федерального клинического госпиталя МВД Данилова уволили согласно пункту шестому восемьдесят первой статьи ТК как сотрудника, допустившего однократное грубое нарушение трудовых обязанностей. Причиной стал конфликт с высокопоставленным пациентом, который вел себя по-хамски, и в конце концов, как говорится, коса нашла на камень: Данилов ответил на грубость, пациент оскорбился, и понеслось…
– Повздорил с генералом, лежавшим в отделении. – Вдаваться в подробности не было смысла, все равно ведь будет звонить и уточнять.
– Просто поругались? – уточнил кадровик. – Типа, обменялись репликами, и все?
– Да, можно сказать и так.
– И вас уволили?
– Генерал оказался обидчивым, а я не люблю, когда меня путают с тряпкой для вытирания ног.
– Кто же это любит? – Кадровик усмехнулся. – Разве что мазохисты какие-нибудь…
На лице его было написано большими буквами: «Вернул бы я тебе, дорогой мой, твою трудовую вместе с заявлением, да не могу, потому что словечко за тебя замолвили».
– «Если бы да кабы…» – подумал Данилов, уже привыкший к отказам, как прямым («Вы нам не подходите!»), так и к уклончивым («Мы вам позвоним»). Вторых было гораздо больше, но сути дела это не меняло: в какую красивую бумажку ни заворачивай горькую пилюлю, она все равно останется таковой.
Впрочем, в протекциях тоже ощущалась определенная горечь. Данилов предпочитал устраивать свою жизнь самостоятельно. Но когда множество подобных попыток не привело к желаемому результату, пришлось прибегать к крайним средствам, в частности к помощи жены.
После небольшой паузы кадровик принял решение.
– Я тут, это… поработаю пока с документами, а вы в коридоре подождите, пожалуйста, – попросил он Данилова. – Полчасика посидите. Я вас приглашу…
Нетрудно было догадаться, что он хочет посоветоваться с начальством или же справиться в госпитале МВД, возможно, сделать и то, и другое. Данилов понимающе кивнул и вышел.
Коридор, как и полагается любому уважающему себя учреждению, был увешан информационными стендами. Структура, задачи, история, достижения, руководство, лучшие сотрудники…
Лицо одного из лучших работников показалось Данилову смутно знакомым, даже не столько оно, сколько характерный взгляд исподлобья в сочетании с двойной глубокой складкой на переносице. Под фотографией было написано: «Заместитель начальника медицинской службы отряда «Главспас», начальник мобильного госпиталя, кавалер ордена Мужества, кандидат медицинских наук, заслуженный врач Российской Федерации Дмитрий Геннадьевич Сошников». Данилов порылся в памяти, но такую фамилию так и не отыскал. Ему удалось припомнить среди знакомых врачей одного Дмитрия Геннадьевича, но тот был гораздо старше, совершенно непохож на фото, к тому же он вряд ли мог работать заместителем начальника медицинской службы, потому что по был окулистом по специальности и алкоголиком по призванию. Человек, начинающий день не с чашечки кофе, а со стакана водки, вряд ли способен руководить мобильным госпиталем. Хотя, как учит отечественная история, некоторые и страной ухитрялись руководить, не просыхая.
Сошников выглядел лет на десять старше Данилова, поэтому вариант, что они пересекались в студенческие годы, исключался. Попытка представить бородатого Сошникова без нее оказалась неудачной: неизвестно, что именно представлять. «Показалось, наверное, – решил Данилов, – или все же сталкивались где-нибудь мельком, а лицо почему-то запало в память».
Насколько было известно Данилову, из его знакомых в медицине катастроф работал только доктор Федулаев, с которым они вместе трудились несколько лет на одной подстанции «Скорой помощи». Только работал он не в мобильном госпитале МЧС, куда на должность анестезиолога-реаниматолога устраивался Данилов, а в гражданском подразделении – центре медицины катастроф, полностью называвшемся Научно-практическим центром экстренной медицинской помощи (сокращенно ЦЭМП). ЦЭМП занимается чрезвычайными ситуациями в столице. Не всеми, разумеется (в Москве их случается не менее десяти в секунду), а только теми, которые связаны с массовым скоплением людей, большим количеством пострадавших или, например, затрудненностью доступа к месту происшествия.
– Владими-ир Александрови-ич, – приглашающе пропел кадровик, выглянув в коридор минут через пятнадцать. – Заходи-ите.
Выражение лица у него было таким, словно он только что решил трудную задачу.
Данилов наивно понадеялся, что все препятствия отпали и сейчас начнется оформление, но ошибся.
– С вами хочет побеседовать заместитель начальника нашей медицинской службы Сошников.
Радость кадровика стала понятна. Главный принцип бюрократии – поскорее спихнуть принятие решения на кого-то другого. Чем меньше ответственности, тем лучше аппетит и крепче сон.
– …Вы так удачно приехали, Дмитрий Геннадьевич сегодня на месте, что нечасто случается, в последнее время застать его трудно.
Уточнять, для кого удачно, Данилов не стал: и так было ясно, что для кадровика.
«Ну все, пошла игра в ведомственный футбол, – подумал Данилов. – Получил мячик – передай другому, и так до тех пор, пока с поля не выбьют». Одолели легкие сомнения в целесообразности происходящего. На лестничной площадке между вторым и третьим этажами Данилов остановился и позвонил Елене.
– Тебя уже можно поздравить?! – обрадовалась та.
– Не совсем, – ответил Данилов. – Тут какие-то непонятки.
– А именно? – Голос жены мгновенно стал напряженным. – Что случилось?
– Главному по кадрам не понравилась моя трудовая книжка.
– Ничего удивительного, – хмыкнула Елена. – Она даже не главному по кадрам не может понравиться. Кадровикам нравятся книжки с одной-двумя записями.
– «Принят на работу» и «уволен в связи со смертью».
– Вроде того. Так ты еще в процессе?
– Сейчас иду на собеседование к замначальника госпиталя, то есть к начальнику мобильного госпиталя, который одновременно заместитель начальника медицинской службы отряда. Запутаешься в должностях. Короче, к начальнику иду я.
– Удачи! А чего ты, собственно, звонишь на полдороге? Посоветоваться хочешь? Или передумал?
– Не передумал, а хотел уточнить два момента. Первый: говорила ли ты кому-нибудь насчет нюансов моей трудовой биографии? Второй: стоит ли продолжать?
– Говорила. Все, говорила как есть: что ты меняешь работы как перчатки, а из госпиталя МВД тебя заставили уйти. Правда, с оговоркой, что виной тому не какие-то пагубные привычки, но характер. Мне ответили, что это не страшно, пусть приходит. Так ты все-таки передумал? Что так?
– Да не передумал я. Просто хотел спросить, чтобы определиться. Может, нет смысла… Кстати, с кем именно ты разговаривала?
– Какая тебе разница? Все равно ты его не знаешь.
– Скажешь – буду знать.
– Во-первых, могут быть у меня секреты? Наверное, да. Во-вторых, я сейчас очень занята…
– Извини, что отвлек.
– Постой! – поспешно сказала Елена. – Ты что, обиделся, что тебя не встречают хлебом-солью, песнями и танцами? Поэтому решил врубить задний ход?
– Я не обиделся и ничего решил. И при чем тут хлеб-соль? Просто хотел уточнить, стоит ли терять время дальше, если вот…
– Данилов! – Елена немного повысила голос. – Ты опять за свое? Или тебе хочется разъезжать по Сибири на медицинском поезде? (Медицинский поезд – передвижной консультативно-диагностический центр. На железных дорогах России функционируют пять подобных центров – на Дальневосточной, Северной, Красноярской, Западно-Сибирской и Восточно-Сибирской железных дорогах.)
– Почему? – удивился Данилов. – Разве я когда-нибудь говорил, что хочу разъезжать на медицинском поезде, да еще по Сибири?
– Да потому что все остальное ты уже перепробовал! Впрочем, нет, в Центре подготовки космонавтов ты тоже еще не работал…
– А что – это мысль! – подхватил Данилов. – Спасибо за подсказку. Надо будет узнать, не нужны ли там анестезиологи…
– Зачем они там, разве что для того, чтобы космонавтам наркоз перед стартом давать? – пошутила Елена. – Ты давай, Данилов, не впадай в мнительность: начал дело – доведи его до конца. Желательно до хорошего. А я постараюсь сегодня удрать с работы пораньше, чтобы отметить твое трудоустройство.
Пораньше означало часов в шесть вечера. У Елены как у директора регионального объединения скорой помощи (региональное объединение состоит из нескольких московских подстанций, расположенных по соседству друг с другом. Заведующий одной из подстанций («головной подстанции») является по совместительству директором региональной зоны в статусе заместителя главного врача Станции скорой и неотложной медицинской помощи г. Москвы) ненормированный рабочий день, да и вся жизнь такая же. Могут среди ночи разбудить звонком с работы, бывает и так, что телефонным разговором дело не ограничивается, приходится собираться и ехать на работу.
– Если начать отмечать каждое мое устройство на работу, то можно быстро спиться, – в свою очередь пошутил Данилов.
– Не все так мрачно, – приободрила Елена. – Все, больше ни секунды не могу говорить. Удачи тебе!
Елена отключилась. Данилов сунул телефон в карман джинсов и поднялся на третий этаж. Дверь нужного кабинета была приоткрыта на треть, поэтому стучаться Данилов не стал, просто спросил:
– Можно войти?
– Попробуйте, – ответил сипловатый, с хрипотцой, голос.
«Сертификационный цикл, занятие по медицинской сортировке на догоспитальном этапе, – сразу же вспомнил Данилов. – Точно, он самый. У него еще поговорка была: бери ношу по себе, чтоб не падать при ходьбе. Обычно врачей (да и сестер тоже) учат, что в первую очередь надо помогать тем, кто наиболее нуждается в помощи. Сошников добавлял еще: «Если видно, что медицина здесь абсолютно бессильна, не тратьте драгоценное время: помогайте тем, кого еще можно вытянуть». Разумеется, подобное утверждение не могло не привести к этической дискуссии, едва не закончившейся срывом занятия. В целом, конечно, Сошников был прав: если одновременно имеешь дело с несколькими пострадавшими, надо оценивать не только тяжесть состояния, но и перспективу. Только как ее оценить, чтобы потом не было мучительно больно? Тяжелый выбор».
Не совсем уместное «попробуйте» заставило Данилова слегка напрячься. Звучала в нем не то насмешка, не то легкая издевка, не то высокомерие большого начальника. Что тут пробовать? Потянул дверь и перешагнул через порог, вот и всего дел.
Данилов решил, что не следует заострять внимание на всяких неприятных мелочах и начинать знакомство с негатива. Тем более с вероятным новым начальством. Поэтому он постарался не обращать внимания на вольготную, не вполне уместную в служебном кабинете позу (низкую посадку вполоборота к столу с закидыванием ноги на ногу), на снисходительный тон (создавалось впечатление, что Сошников старается подражать какому-нибудь тургеневскому барину) и на манеру перебивать собеседника на полуслове, задав вопрос и закончив ответ на него самому.
В конце концов, каждый волен самовыражаться как ему заблагорассудится. Хочешь быть клоуном – будь им. Веди себя соответствующе и задавай дурацкие вопросы. Такие вопросы следует задавать непременно, в них вся соль и суть ритуала. Как можно не поинтересоваться: «А почему именно к нам?» или не спросить: «Вы хорошо представляете себе особенности нашей работы?» Вполне уместна краткая речь, посвященная деятельности родного учреждения, ее важности, нужности и сложности. Новичок должен проникнуться и прочувствовать, тогда и отношение к новой работе будет соответствующим – вдумчивым и трепетным.
– Когда наш отряд только создавался, отбор был штучным, лучших из лучших брали, причем не только чтобы спец был, но и человек настоящий. Эх, знали бы вы, какие люди стояли у истоков…
Сошников прикрыл глаза и покачал головой, что должно было обозначать грусть, смешанную с восхищением.
«Иных уж нет, а те далече», – вспомнил Данилов из «Евгения Онегина».
– Настоящие люди, – повторил Сошников. – Универсалы. Я, например, помимо основной моей врачебной профессии специализировался по работам в загазованной среде и под водой, альпинизмом занимался довольно серьезно, через него в отряд и попал. Я, если уж к слову пришлось, дважды кандидат – медицинских наук и в мастера спорта по альпинизму.
Перечень достоинств Сошникова на этом не заканчивался. Дмитрий Геннадьевич знал два иностранных языка – английский и немецкий (в каком именно объеме, он не сказал), участвовал в ралли (видимо, не побеждал, иначе непременно бы упомянул об этом), входил в число авторов двухтомного «Руководства современного спасателя»… Наконец-то достоинства закончились, и в разговоре, то есть в монологе Сошникова возникла пауза.
Сошников смотрел на Данилова, можно даже сказать взирал, столько достоинства и величия было в его взгляде, а Данилов, в свою очередь, глядел на Сошникова и ждал продолжения.
Кто ждет, тот непременно дождется.
– А начинал я на «Скорой», как и вы, – продолжил Сошников. – У нас много скоропомощников.
– Это закономерно, – ответил Данилов. – Что такое мобильный спасательный отряд МЧС? По сути дела, та же самая «Скорая помощь», только с другими возможностями.
Судя по выражению лица Сошникова, сравнение ему не понравилось.
– Я бы не стал так упрощать и ставить знак равенства, Владимир э-э… Александрович… Наш отряд – это, без преувеличения, лучшее, что есть в отечественной медицине…
Логично, подумал Данилов, всякий кулик просто обязан хвалить свое болото. В особенности если он начальник. Начальству ведь свойственно сильнее любить свою работу, поскольку она дает им не только средства к существованию, но и власть над людьми, которая, как известно, вызывает зависимость не хуже любого наркотика. Но похвалив свое болото, Сошников пошел дальше – охаял чужое:
– …и никакого сравнения со «Скорой помощью», структурой бестолковой и неорганизованной, быть не может.
«Я мзду не беру – мне за державу обидно», – говорил таможенник Верещагин из «Белого солнца пустыни». Данилов тоже испытал такие же чувства за родную «Скорую помощь».
– У меня о «Скорой» сложилось другое впечатление, – сказал он и уточнил: – Более позитивное. Были, конечно, бестолковые и неорганизованные сотрудники, но вряд ли по ним стоит судить о всей структуре.
– У каждого свои впечатления, – хмыкнул Сошников. – Я вот люблю порядок, кому-то нравится, когда порядка мало и можно делать что заблагорассудится.
– Да, каждый смотрит на мир со своей колокольни, – кивнул Данилов.
Сошников уловил скрытый намек, поморщился и перевел разговор на Данилова.
  -------------
  "Скачайте книгу в нужном формате и читайте дальше"
Категория: Интересное от российских авторов
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Поиск

Меню сайта

Чат

Статистика

Онлайн всего: 20
Гостей: 20
Пользователей: 0

 
Copyright Redrik © 2016