Вторник, 06.12.2016, 17:02
TERRA INCOGNITA

Сайт Рэдрика

Главная Регистрация Вход
Приветствую Вас Гость | RSS
Главная » Криминальное Чтиво » Интересное от российских авторов

Василий Кононюк / Я – меч, я – пламя!
29.08.2011, 13:56
   Первым, что услышала Оля, были голоса, раздающиеся где-то невдалеке, затем она почувствовала свет, проникающий сквозь ее закрытые веки, и попыталась открыть глаза. «Не открывай, – посоветовал незнакомый решительный голос, прозвучавший в ее голове. – Сначала послушай, о чем говорят», – целеустремленно продолжил он.
– Петр Михайлович сказал, в конце недели меня уже выпишут, так что передай товарищам на работе, в первый день следующей шестидневки буду, пусть готовят торжественную встречу.
– А эта что, так и лежит?
– Третий день уже. Петр Михайлович осматривал, сказал, голова цела, давно уже должна была в себя прийти. Если, говорит, в ближайшие сутки не очнется, в психиатрию переведут, у них дальше лежать будет.
– А хоть узнали, кто она?
– Узнали! Вчера следователь участкового приводил из района, где ее в подворотне нашли. Опознал ее участковый, Ольга Стрельцова, сказал, известная личность.
– Даже так!
– Ага! Мать пьяница, уборщицей работает, отца нет, отчим пьяница, девка эта с придурью, вроде не умалишенная, но недалеко от того, была бы в нашем захолустье школа для таких, давно бы туда определили, а так ходит в обычную. Шалаву эту местное хулиганье пользует, видно, не дала кому-то, вот и получила по голове.
– А ты что, знаешь того участкового?
– Дура! Это он следователю рассказывал, а я притворилась, что сплю, вот они тут и балакали при мне. Следователь матерился, мол, что у него, дел других нет, как этой дурочкой заниматься. А знаешь, сколько ей лет?
– Сколько?
– Вот угадай.
– Ну с виду лет семнадцать-восемнадцать…
– Ты представляешь, этой корове всего пятнадцать лет, а жoпа уже больше, чем у меня!
– Ну это ты, Любка, зря. Ей до тебя еще подрасти надо.
– Знаешь что, Галка! Не все такие доски стиральные, как ты. Да и что-то я не вижу, чтобы наши мужики на тебя бросались. Васька твой, как ты его прогнала (он, правда, всем брешет, что сам от тебя убежал), тоже пошире тебя нашел.
– Дрянь ты, Любка! Лежи тут одна, Виталька твой сюда не ходит, у него дела веселее есть, только я навещаю, как дура!
– Галка, подожди! – виновато попросила та, которую называли Любкой, явно сообразив, что перегнула палку.
– Иди в задницу!
Две пары ног протопали по полу, видно, Любка не оставляла попыток продолжить разговор. Хлопнула дверь, стало тихо.
«Так ты у нас, Ольга Стрельцова, оказывается, местная знаменитость. Ладно, это потом. Тебе хорошо, ты хоть знаешь, как тебя зовут, а я ничего не помню, даже не понимаю, мужик я или баба, вот где засада». Оля уже не обращала внимания на постоянно что-то рассказывающий ей голос, мать после перепоя тоже жаловалась, что голоса слышит. Голос, постоянно звучащий в сознании, Ольга объясняла последствиями травмы. Она тоже не могла вспомнить, кто ей дал по голове и за что, но не расстраивалась по этому поводу. Оля вообще редко расстраивалась, она отличалась редким спокойствием, лежащим далеко за гранью нормального, но, когда кто-то выводил ее из себя, он рисковал ознакомиться со второй ипостасью Ольги Стрельцовой, совершенно невменяемым существом, идущим до конца. В такие моменты на девушку было страшно смотреть. Огонь безумия, горящий в глазах, и искривленное ненавистью лицо не оставляли сомнений – если ее не остановить, обидчику придется плохо. К счастью для окружающих и для нее самой, никогда в такие моменты Оле под руку не подворачивался нож, с которым ее научили очень неплохо обращаться, а то сидела бы она в колонии для несовершеннолетних, а может, и лежала бы в совсем другом месте, тихом и спокойном. Сознание в такие моменты отключалось, оставались лишь желания: выцарапать глаза, вырвать волосы, разодрать физиономию, откусить ухо…
Мысли вообще редко посещали ее голову. Отгороженная от внешнего мира коконом спокойствия и безразличия, она с покорностью следовала за тем, кого судьба назначала ей на роль хозяина, и жила в своем особом мире тишины и бездумья. Поэтому непривычная череда мыслей и образов, которые проносились в голове, совершенно сбила с толку, и ей никак не удавалось нащупать под кроватью какую-нибудь обувь. Найдя наконец хоть что-то, она с отвращением стала разглядывать свои старые тупоносые туфли, которые давно было пора выкинуть. Причем одна часть ее сознания не видела в них ничего нового и необычного, а вторая решительно возражала, что долгого похода или хорошего удара такими туфлями не осуществишь, и их нужно срочно менять. Бросив точно такой же задумчивый взгляд на обшарпанные стены, окна, двери и пять пустых коек, Оля пошла в разведку. Организм настойчиво требовал более детального ознакомления с планировкой здания.
На откровенный вопрос, где находится интересующее ее помещение, встретившийся молодой человек покраснел и, махнув рукой в нужном направлении, поспешно ретировался. Удивившись его неадекватному поведению, Оля наконец обратила внимание на то, что под больничным халатом на ней ничего нет, а верх одежды довольно широко распахнут. Приведя себя в относительный порядок и раздумывая над вопросом, куда подевалось ее нижнее белье, девушка продефилировала мимо сидящей за столом и читающей газету медсестры. «Правда!» – машинально отметила Оля. «А какое сегодня число?» – очень настойчиво хотела узнать ее новая половина, тогда как старой это было совершенно до лампочки.
Обнаружив желаемый объект, уже на обратном пути в палату Оля остановилась и внимательно вчиталась в мелкие буквы. Двадцать второе апреля тысяча девятьсот тридцать пятого года. Передовица была посвящена шестьдесят пятой годовщине со дня рождения вождя мирового пролетариата. Она остановилась, пытаясь разобраться в мыслях, которые стремительной лавиной неслись в голове, затем развернулась и пошла в палату, опираясь одной рукой о стену. В голове начало кружиться, все тело стало невесомым, чувствуя, что сейчас сознание оставит ее, девушка сползла по стене и уселась на пол. «Хоть не упаду!» – эту спокойную мысль прервал испуганный крик медсестры:
– Больная! Почему вы встали с постели?
– Писать очень хотелось, – честно призналась Оля. Услышав такой ответ, молоденькая медсестра презрительно скривилась, вскочила со стула и с криком: «Петр Михайлович!» – убежала по коридору.
Размышляя над тем, почему эту мымру так перекосило, Оля поднялась по стенке на ноги и, с трудом доковыляв до кровати, улеглась. Прибывший Петр Михайлович, жизнерадостный колобок лет сорока, быстро осмотрел пострадавшую, поставил диагноз – легкое сотрясение головного мозга, дал распоряжение медсестре готовить к концу недели больную на выписку. Затем спросил:
– Деточка, ты помнишь, что с тобой произошло?
– Нет, доктор, сколько ни стараюсь вспомнить, тот день вообще не припоминаю.
– Ничего, деточка, это у тебя амнезия от удара. Не напрягайся, должно само восстановиться. Я сейчас позвоню следователю и все ему расскажу.
Следователь не стал откладывать дело в долгий ящик и появился сразу после обеда. Был он хмурый и худой, из младшего начсостава. Забрав Олю из палаты, в которой все соседки уже старательно изображали послеобеденный сон, надеясь поприсутствовать на бесплатном и редком представлении, завел ее в кабинет врача.
– Фамилия, имя, отчество, год рождения, сословие, – буркнул работник НКВД и приготовил лист бумаги.
– Стрельцова Ольга Михайловна, тысяча девятьсот двадцатого года рождения, из рабочих.
– Рассказывай, гражданка Стрельцова, где ты была двадцать первого апреля, с кем была и кто тебе дал по голове.
– Ничего не помню, товарищ милиционер, память отшибло начисто. Сколько ни старалась, ничего не могу вспомнить.
Буравя ее злым взглядом, следователь постучал карандашом по столу и сказал:
– Ладно, напишем, что ничего не помнишь. – Он заскрипел карандашом по бумаге. Поскрипев, пододвинул к ней листок: – На, напиши здесь: «С моих слов записано верно». Поставь дату и подпись.
Ладонью он прижал листок к столу, закрыв верхнюю часть, а второй рукой протянул ей карандаш, тыкая им в пустую строчку. Оля, уцепившись за свободный край листа, старательно потянула его к себе.
– Отпустите листок, товарищ милиционер, он сейчас порвется, – простодушно обратилась она к следователю. Глянув на нее зло, тот бросил карандаш на стол, достал из кармана пачку папирос «Казбек», закурил и стал буравить девушку взглядом. Оля внимательно читала написанное.
– Вы меня неправильно поняли, товарищ милиционер, вот у вас написано: «Пьяная возвращалась домой, споткнулась и ударилась головой». Такого я не говорила и такого не могло быть, потому что не пью. Я еще несовершеннолетняя, мне нельзя курить и употреблять спиртное.
– А что, босота, с которой ты шляешься, тебя не угощает?
– Раньше пробовали угощать, теперь перестали.
– И верно, зачем тратиться, если ты им и так даешь. Подписывай! – разглядывая ее, словно насекомое, прошипел следователь, аж мурашки прошли по коже.
– Я вспомнила, действительно, правильно вы говорите, товарищ милиционер. Споткнулась, головой ударилась, но трезвая, потому что никогда не пью, это вам любой подтвердит.
– Ты что решила, тварь подзаборная, ради тебя я буду протокол переписывать? Встать! – вдруг заорал следователь.
«Сейчас под дых ударит!» – Оля инстинктивно напрягла пресс, развернулась в сторону, сбивая левой рукой в сторону кулак, несущийся к ее животу. На какое-то мгновение ее пронзило острое желание воткнуть растопыренные пальцы в выпученные глаза следователя, проваливающегося вслед за своей правой рукой, скользнувшей по ребрам. Но вместо этого она развернулась в сторону двери и, крича благим матом: «Убивают!» – побежала к себе в палату.
Больше в больнице ее не трогали. Соседки обходили девушку как чумную, а Оля гуляла по больничному парку, грелась на весеннем солнце и старалась разобраться в тысячах мыслей и воспоминаний, заполнивших ее. Иногда она жадно читала брошенные газеты, и ее охватывало желание немедленно написать письмо товарищу Сталину, рассказать все, что она уже вспомнила и поняла. Но, успокоившись, Оля понимала, что еще рано и нужно решать текущие проблемы.
Между делом она вспомнила злополучное воскресенье, да заодно и всю предыдущую свою жизнь. Листая страницы немногих прожитых лет, Оля удивлялась: девушку не оставляло впечатление, что прошлую жизнь жила не она, ну не могла Ольга быть такой непроходимой дурой и так бездарно гробить саму себя. Она не была гулящей, как по незнанию решил следователь. Она была подругой блатного семнадцатилетнего хулигана Ростика по прозвищу Кочерга, успевшего отсидеть год в зоне для малолетних преступников. Вспоминая свою первую и единственную любовь, Оля никак не могла понять, как это ничтожество, этот моральный урод смог получить над ней такую власть. Вспоминала все, что делала ради того, чтобы заслужить его похвалу, как по первому слову ложилась под его дружков, и ее неудержимо тянуло на рвоту, а безумная жажда разрушения волной накрывала сознание. И только спокойный голос, шепчущий: «Спокойно, девочка, это не беда. Все, что не убивает, делает нас сильнее!» – заставлял продолжать вспоминать.
В это воскресенье, совпавшее с выходным очередной шестидневки, он зашел за ней вечером домой. Мать припахала Олю со стиркой и уборкой. Ростик договорился с мамашей, сунул ей в руки чекушку и забрал Ольгу с собой. По дороге объяснил ей, что нужно обслужить одного важного барыгу, за это он ей купит мороженое и поведет в кино, а если она будет послушной, то, может, даже там ее и отдерет.
Барыга не понравился Оле с первого взгляда, она сразу почувствовала странный запах – от барыги пахло смертью. Плохой смертью. Когда он, поставив ее на колени в подворотне и схватив одной рукой за волосы, заткнул ей рот своим членом, а второй рукой зажал нос, уже задыхаясь, она вдруг успокоилась. Страх и паника в ней сменились волной ярости, и, вместо того чтобы шире открывать рот, пытаясь втянуть глоток воздуха, она просто сжала зубы. Сильно.
Последнее, что она запомнила, перед тем как удар по голове отключил сознание, – тонкий поросячий визг, заполнивший пустую подворотню.

«Да, вот теперь, Олечка, вляпалась ты всерьез! – весело сообщил внутренний голос. – За такое или на ножи посадят, или рожу распишут, так просто с рук тебе это не сойдет. Но есть один положительный момент. Ни барыга, ни Ростик об этом трепать не будут, не в их это интересах. Закопают тебя по-тихому, и все. Так что не зевай, подруга. Как увидишь своего ненаглядного, смотри за ним в оба и, чуть что, бей первой».
Составить приблизительный план развития событий и нейтрализации потенциальных угроз оказалось нетрудно, более того, планирование принесло ощущение чего-то знакомого, чем занимаешься подолгу и с удовольствием.
В четверг с утра ее выписали из больницы, вручив повестку в милицию на четырнадцать часов. Переодевшись в свое платье не первой молодости и коротенькую курточку, Оля направилась домой. Почему-то ее совсем не удивило, когда она услышала до боли знакомый голос:
– Привет, шмара, что, уже очухалась? Ты знаешь, что ты натворила, паскуда! Ты барыге хозяйство чуть не отгрызла! Он тебя закопать велел! Знаешь, сколько мне стоило тебя отмазать? Ты со мной за всю жизнь не расплатишься!
– Ростичек, миленький, я не виновата. Он меня задушить хотел! Это его закопать надо!
– Молчи, дура! Ты на кого прешь? Знаешь, какие люди за ним? Короче! Ты мне должна, сyчка, поняла?
– Поняла, Ростик! Я все сделаю!
– Это другой разговор! Идем в посадку на железку, мне охота тебе засадить по самые гланды. Давно тебя не видел, соскучился, – не скрывая иронии, добавил он.
Выглядел Ростик неважно, глаза испуганно бегали, он потащил ее в сторону железной дороги, уводя с центральной улицы и явно опасаясь, что их увидят вместе.
– Так давай лучше к тебе, у тебя ведь до вечера хата свободна, – наивно заглядывая ему в глаза, предложила Оля.
– Хочу на природе! Давай иди, тварь, куда сказано.
Они пошли в сторону железной дороги, где, описав довольно затяжной поворот, рельсы выходили в зеленую посадку и бежали дальше, в направлении рабочего поселка. «Скорее всего, даст по голове и положит на рельсы за поворотом!» – подумала она. Железка не устраивала Олю по многим причинам. По ее плану Ростик должен был исчезнуть, а в том районе подходящих мест не было. Да и людно там, случайных прохожих встретить нетрудно. Только такой придурок, как ее друг, мог планировать в этом месте силовую акцию.
– Нет, там людей много, мешать будут, пошли к карьеру, к озеру.
– Может, ты еще на Луну захочешь? Сказано тебе, в посадку, шмара, значит, вали в посадку!
– Пройдем еще немного до озера, Ростик, вот увидишь, тебе понравится. Вон поезд как раз, подцепимся!
Оля легко и стремительно побежала к грузовым вагонам, входящим в поворот и значительно замедлившим движение. Подцепиться здесь не составляло особого труда, что они не раз проделывали. Вскочив на подножку одного из вагонов, девушка громко закричала:
– Ростик, давай быстрее, вагоны пропустишь – будешь ножками топать!
Взбешенный Ростик, запрыгнув на подножку третьего от нее вагона и вцепившись в ручки закрытых на амбарный замок дверей, мог только мечтать, как он даст по роже этой шмаре, из-за которой у него столько неприятностей.
Ему с трудом удалось договориться с барыгой, что Ростик не будет должен, если закопает эту сучку и будет поставлять более сговорчивых, даже удалось денег срубить на это дело. Поскольку более сговорчивых, чем Оля, Ростик еще не встречал, а барыга был при деньгах, то и у Ростика появилось горячее желание познакомиться с ним поближе. Но попозже, тот был не простой. Ростик знал, надо решать этот вопрос, барыга ему такой позорняк не забудет и при случае найдет возможность, как его зарыть. Ждать этого Ростик не собирался, уже вынюхивал подходы к его хате и думал, на кого бы спихнуть вину после того, как разберется с барыгой.
За этими размышлениями парень и не заметил, как они подъехали к рабочему поселку, пора было спрыгивать. Отсюда до озера оставалось совсем недалеко, минут десять ходу, но эта дрянь начала упрашивать, чтобы он дал денег на бельевую веревку.
– На что тебе веревка?
– Ростичек, миленький, я сегодня постираться хочу, а белье повесить не на чем, ну пожалуйста, она ведь дешевая, я даже мороженое у тебя просить не буду.
– Ладно, будем обратно идти, тогда куплю.
– Нет, сейчас купи, я тебя знаю, у тебя как попросишь что-то после того, как ты меня вжаришь, так только по роже получишь.
Проклиная эту шалаву с ее загибами в голове и рисуя в уме картинки, как он ее посадит на пику, Ростик купил моток бельевой веревки, после чего поспешил вслед за Олей. Эта дура вприпрыжку, как дите, правда довольно быстро, углублялась по тропинке в посадку, ведущую к старому карьеру. Там раньше добывали гипсовый камень, пока не дорылись до воды, которая тут же затопила карьер, поднялась метров на десять и образовала глубокое озеро с практически отвесными каменными стенами. Посадка оказалась совершенно безлюдной, вода в озере была еще ледяной, поэтому в будний день желающих пойти покупаться не нашлось. Ростик только начал догонять эту дуру, чтобы покончить с делом, место было хорошим, никакого смысла переться к озеру не имело, как она заорала:
– А давай наперегонки! – и побежала, только пятки засверкали.
– Ну погоди, гадина, ты меня уже достала! Я тебя долго резать буду, – накручивая себя, прошипел Ростик и прибавил шагу.
Подойдя к краю карьера, он увидел Олю, спускающуюся на нижнюю, последнюю перед водой террасу по крутой, выдолбленной в склоне тропинке. Вода темнела на два метра ниже, и, поскольку стены обрывались практически отвесно, можно было, разогнавшись, нырять прямо с террасы в воду. Пока Ростик спускался, Оля разделась и призывно закричала:
– Ростичек, иди быстрее, я по тебе соскучилась!
Она встретила его совершенно голой, если не считать туфель и носочков, впрочем, они добавляли какой-то неуловимый шарм в открывшуюся его взору картину. Ростик успел подумать: «Красивая девка, хоть и дурная, надо ее вжарить перед тем, как в озеро бросить». Оля устремилась к нему, распахнув объятия, и со словами:
– Где же ты ходишь, противный, иди ко мне! – со всего маху всадила ему ногой, обутой в старую туфлю, промеж ног.
После такого удара в уличных драках обычно хватают противника за волосы и насаживают головой о колено. Ростик сам поступал так неоднократно, поэтому инстинктивно развернулся спиной к Оле, пытаясь прийти в себя. Он уже не видел, как она, подобрав заготовленный камень, аккуратно тюкнула его по затылку.
Пришел он в себя оттого, что кто-то сильно крутил ему ухо. Руки были надежно связаны за спиной бельевой веревкой, отогнать обидчика не представлялось возможным. Замычав от боли, Ростик открыл глаза и увидел сидящую перед ним на корточках обнаженную Ольгу. Одной рукой девушка крутила ему ухо, а другой играла с его финским ножом. Заодно он заметил, что лежит такой же голый, как она, даже более того, его лишили и носков, и туфель.
– Ты что делаешь, тварь, ты знаешь, что с тобой будет? – на автомате заорал он.
До Ростика всегда все трудно доходило. Оставив в покое его ухо, девушка схватила парня за волосы, несильно ударила затылком о каменный склон, возле которого он сидел, затем легонько тыкнула ножом в подбородок. Капли крови, обильно засочившись из раны, потекли ему на грудь и на живот. Весело воскликнув:
– Надо прижечь, чтобы инфекция не попала! – Оля схватила его самодельную бензиновую зажигалку и начала жечь Ростику подбородок. Когда он от боли попытался дернуть головой, еще раз приложила его о стенку. – Не дергайся, придурок, я же о твоем здоровье забочусь.
Он посмотрел в ее глаза и застыл от страха: в них плескалось холодное безумие, готовое вырваться наружу разрушительным ураганом.
– Ты меня лучше не зли, Ростик, на меня после больницы иногда такое находит, сама себя боюсь. Теперь слушай внимательно. Правило первое. Ты говоришь только после того, как услышишь мой вопрос, и отвечаешь только на него. Правило второе. Ты всегда говоришь правду, только правду и ничего, кроме правды, и пусть тебе, Ростик, поможет в этом Бог. Правило третье. Когда ты нарушаешь первые два правила, я отрезаю кусочек твоего члена и прижигаю рану, чтобы не занести инфекцию. А поскольку он у тебя и так не слишком большой, подумай, что от него останется. А ты ведь еще молодой, Ростик, он тебе еще может пригодиться. Ты меня хорошо понял?
  -------------
  "Скачайте книгу в нужном формате и читайте дальше"
Категория: Интересное от российских авторов
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Поиск

Меню сайта

Чат

Статистика

Онлайн всего: 37
Гостей: 35
Пользователей: 2
Redrik, rv76

 
Copyright Redrik © 2016