Суббота, 03.12.2016, 03:21
TERRA INCOGNITA

Сайт Рэдрика

Главная Регистрация Вход
Приветствую Вас Гость | RSS
Главная » Криминальное Чтиво » Непридуманное

Джаннетт Уоллс / Дикие лошади
30.09.2015, 19:11
Коровы раньше нас почувствовали  приближение опасности. Это произошло в августе, во второй половине дня, ближе к вечеру. Стоял сезон дождей, и воздух был горячим и влажным. В тот день мы несколько раз видели молнии, ударявшие в районе Бернт Спринг Хиллз, но потом гроза ушла на север. Я почти закончила свои дела, и вместе с братом Бастером и сестрой Хелен мы начали отгонять коров с поля в загон, где их доят. Но когда мы подошли к стаду, коровы стали вести себя очень странно. Вместо того чтобы топтаться у ворот загона, чем они неизменно занимались перед тем, как их начинали доить, животные стояли не шевелясь, вытянув хвосты. Они нервно подергивали головами и прислушивались.
Не сказав ни слова, Бастер и Хелен вопросительно на меня посмотрели. Я наклонилась, встала на колени, приложила ухо к земле и услышала шум, низкий и такой неуловимо тихий, что его скорее можно было почувствовать телом, чем услышать ухом. Тогда я поняла то, что коровы уже давно почувствовали, — идет вода ливневого паводка.
Я поднялась с колен. Коровы бросились к южной границе огороженного пастбища. Добежав до забора из колючей проволоки, животные начали через него перепрыгивать — я даже и не подозревала, что им это под силу, — после чего устремились вверх по склону холма.
Я поняла, что и нам пора уходить, как можно быстрее, поэтому схватила Хелен и Бастера за руки. К тому времени сквозь подошвы ботинок я уже отчетливо ощущала, что земля трясется. Потом увидев, что в низинах пастбища начинает появляться вода, я поняла, что мы в отличие от коров не успеем добежать до холма. В середине поля стоял старый трехгранный тополь с широкими ветками и большими наростами на стволе. Мы бросились к этому дереву.
Хелен споткнулась, но Бастер схватил ее за руку, и мы вдвоем подняли сестру и бегом бросились к тополю. Добежав до дерева, я помогла Бастеру взобраться на нижнюю ветку, потом он поднял вверх Хелен. Я всем телом прижалась к стволу дерева и обеими руками обхватила Хелен. В этот момент нас накрыла двухметровая волна, в которой как в супе «варились» камни и ветки деревьев. Волна окатила нас с ног до головы и с плеском разбилась о ствол тополя. Тополь затрещал и накренился, и некоторые нижние ветви с треском оторвались. Я очень боялась, что дерево вырвет с корнем, но тополь устоял. В бурном потоке коричневатой воды с обломками деревьев, змеями и ящерицами удержались и мы. Волна прошла и стала разливаться по низине.
В течение часа мы  сидели на дереве, не произнося ни слова, и как завороженные смотрели на воду. Солнце начало садиться за горами Бернт Спринг Хиллз, облака налились багрянцем, а сиреневые тени растянулись на восток. Под нами все еще бурлила вода. Хелен сказала, что ее руки устали, и она не знает, хватит ли у нее сил держаться. Тогда ей было всего семь лет.
Бастер, которому тогда было девять, сидел чуть выше на месте, где из ствола росла большая ветка. Я была самой старшей, мне было уже десять, и решила взять власть в свои руки. Я сказала Бастеру, чтобы он поменялся местами с Хелен, чтобы та не держалась за ствол, а могла посидеть на ветке и дала возможность отдохнуть рукам. Через некоторое время стемнело, и вышла луна, ярко осветившая все вокруг. Время от времени мы менялись местами, чтобы дать себе возможность отдохнуть в более удобном положении и не перенапрягать руки. Мы с Хелен все ноги разодрали о жесткую кору дерева. Когда мы хотели писать, то делали это просто под себя. К середине ночи голосок Хелен стал совсем слабым и тихим.
«У меня больше нет сил держаться», — пожаловалась она.
«Нет, у тебя есть силы, — настаивала я. — У тебя есть силы, потому что выбора у нас нет, и ты должна это сделать». Я твердо сказала им, что мы все это переживем. Я знала, что мы выживем, я была в этом совершенно уверена, словно видела внутренним взором ясную картинку. Я видела, как все мы завтра утром поднимемся по склону холма, а из дома, который стоит на вершине, выбегут мама с папой. Я была уверена, что все так и будет. Главное — не сдаваться.
Я поняла, что не должна дать брату с сестрой уснуть, иначе они упадут с дерева. Сначала я заставила их повторить всю таблицу умножения. Когда мы несколько раз «прошлись» по таблице умножения, я стала их выспрашивать имена президентов и названия столиц штатов, потом определения слов, а потом рифмы. Когда я слышала, что они начинают отвечать тише, я строго прикрикивала на них, не давая им заснуть. Так мы провели на дереве всю ночь.

Рассвело. Воды стало меньше,  но она не ушла полностью. Наше пастбище находилось в низине около реки, поэтому, если в местах повыше воды было уже совсем мало или она исчезла, вокруг нас все еще были остатки ливневого паводка. После таких наводнений вода на пастбище могла не уходить в течение нескольких дней. Тем не менее она уже не прибывала, а постепенно впитывалась в землю.
«Мы выжили», — сказала я.
Я решила, что сейчас уже можно вполне безопасно пройти по воде вброд, и мы слезли с тополя. Наши ноги и руки онемели от того, что мы всю ночь крепко держались за дерево, и почти не двигались. Ноги затягивала мокрая жижа, но постепенно мы вышли на сухую землю, поднялись по склону холма и увидели наш дом. Все происходило именно так, как я себе представляла, сидя ночью на дереве.
Папа нервно ходил от одного конца высокой веранды дома до другого. Походка его была неровной, потому что он хромал на одну ногу. Увидев нас, он испустил радостный крик и начал спускаться с крыльца. Из дома выбежала мама. Она встала на колени и начала молиться Господу за то, что Он спас ее детей от наводнения.
Мама заявила, что это она нас спасла. Она не спала всю ночь и молилась. «Становитесь на колени и благодарите своего ангела-хранителя! — заявила она. — И меня благодарите».
Хелен и Бастер послушно встали на колени и начали молиться вместе с мамой, а я осталась стоять и смотрела на них. По моему убеждению, нас спасла я, а не мама или какой-то там ангел-хранитель. Той ночью нас на тополе было всего трое. Папа подошел ко мне и обнял за плечи.
«Папа, там не было никакого ангела-хранителя», — сказала я, и потом начала объяснять, как мы добрались до тополя, пересаживались с одного места на другое, чтобы наши руки и ноги не устали, и как я всю ночь не давала Хелен и Бастеру заснуть.
Папа крепко сжал мое плечо. «Хорошо, дорогая, может быть, этим ангелом была ты».

Наша ферма стояла  на реке Солт Дро, которая впадала в реку Пекос в западной части Техаса, где было много лугов и пастбищ. Наша земля находилась в низине. Небо в этих местах было высоким и будто выгоревшим от солнца, земля казалась серой, словно песок. Иногда ветер мог, не стихая, дуть несколько дней подряд, а иногда днями стоял полный штиль, и было слышно, как лает собака на ранчо Динглеров, расположенном в трех километрах вверх по течению реки. Если поблизости проезжала повозка, то поднятая ею пыль долго висела в воздухе, не оседая на землю.
Когда смотришь на горизонт, то земля, ограждения, канавы, поросль молодых кедров — все кажется плоским и растянутым. Люди, повозки, скот, ящерицы и прочие создания движутся медленно, словно стараясь экономить силы.
Это были суровые места. Земля была твердой, как камень, за исключением периодов ливней и наводнений, когда все превращалось в жижу. Животные были худыми и жилистыми, а растения — колючими и редкими. В сезон дождей земля неожиданно вспыхивала яркими цветами. Папа называл эти края High Lonesome, или Одинокое плоскогорье, и говорил, что это место не для слабых головой и мягких сердцем. Он говорил, что именно поэтому мы с ним спокойно могли выживать в этих краях. Потому что мы оба были крепкими орешками.
Площадь нашей фермы составляла всего 160 акров.  В тех местах наша ферма считалась маленькой, поскольку, чтобы вырастить одну голову рогатого скота требовалось, по меньшей мере, пять акров пастбища. Однако наша ферма выходила к реке, а такая земля была в десять раз дороже той, на которой не было воды. И благодаря тому, что у нас был выход к воде, папа мог разводить и тренировать лошадей для повозок и дилижансов, дойных коров, десятки кур, несколько свиней и даже павлинов.
Павлины были папиным коммерческим начинанием, не оправдавшим его ожиданий. Он потратил кучу денег на покупку павлинов на ферме, расположенной далеко на востоке. Папа был совершенно уверен в том, что павлины — это символ элегантности и стиля, поэтому те, кто покупал его тягловых лошадей, гарантированно будут готовы выложить еще пятьдесят долларов за павлина, дабы продемонстрировать свое благосостояние и принадлежность к высшему классу. Он коварно планировал продавать только самцов павлинов, чтобы никто другой не смог разводить павлинов в нашем районе.
К сожалению, папа сильно переоценил спрос на павлинов в западном Техасе (даже среди тех, кто мог позволить себе свой собственный дилижанс). В результате через несколько лет на нашем ранчо развелась масса бесхозных павлинов. Они гордо расхаживали по территории, кричали, клевали нас в колени, пугали лошадей, убивали цыплят и нападали на свиней. Хотя должна признать, что в перерывах между террористическими выходками они были очень красивыми, когда распускали свои хвосты.

В любом случае павлины  не были папиным главным товаром. Как я уже писала, папа занимался разведением и воспитанием лошадей. Он обожал лошадей, несмотря на то, что много лет назад у него с ними приключилась очень плохая история. Когда папе было всего три года, он бежал в стойле для лошадей, и одно из животных лягнуло его в голову, чуть не разбив череп. Папа несколько дней пролежал в коме, и никто не думал, что он выживет. Однако в конце концов, папа поправился, но правая сторона его тела плохо двигалась. Он подволакивал правую ногу, а его правая рука была полусогнута и все время торчала в сторону, словно крыло на ощипанной курице. В молодости папа работал на очень шумной мукомольне на нашем ранчо и поэтому стал немного тугим на ухо. И кроме всего прочего, у него были проблемы с произношением, поэтому к его выговору надо было привыкнуть, иначе было сложно понять, что он говорит.
Папа не затаил ненависти на лошадей за то, что в свое время одна из них его лягнула. Он много раз повторял, что тогда лошадь поняла только одно — рядом с ней бегает существо величиной с пуму. Лошади никогда не ошибаются. Они никогда ничего не делают без причины, поэтому пойди разберись, что тогда у лошади было в голове. Хотя лошадь его чуть не убила, папа души не чаял в этих животных, потому что в отличие от людей они его всегда понимали и никогда его не жалели. Из-за того несчастного случая папа не мог сидеть в седле, но это не мешало ему обучать лошадей тянуть повозки и дилижансы.

Я родилась в землянке  на берегу реки Солт Дро в 1901 году, через год после того, как папа вышел из тюрьмы, где сидел по сфабрикованному обвинению в убийстве.
Папа вырос на ранчо в долине Хондо в штате Нью-Мексико. Его отец в 1868 году получил землю бесплатно как поселенец.  Его отец и мой дед был одним из первых белых поселенцев в том районе. Однако к тому времени, когда папа подрос, туда приехало больше поселенцев, чем река была в состоянии прокормить. Начались споры о том, где проходят границы участков, и в особенности о правах на использование воды из реки. Все, кто жил ниже по течению, постоянно жаловались на то, что их соседи, живущие выше, используют больше воды, чем следовало. При этом жившие еще ниже по течению выдвигали точно такие же упреки к первым. Споры перерастали в драки, судебные тяжбы и перестрелки. Когда папе было 14 лет, его отца и моего дедушку, Роберта Кейси, застрелили в результате подобного спора. Папа остался на ранчо вместе со своей матерью. Но споры не закончились, и когда через двадцать лет был убит очередной поселенец, полиция решила списать дело на моего папу.
Папа настаивал на том, что его «подставили», писал длинные письма сенаторам, конгрессменам и в газеты, громко заявляя о том, что не виновен. Он отсидел три года, после чего его отпустили, он встретил мою маму и они поженились. Однако прокурор планировал снова завести на него дело, поэтому папа решил, что будет гораздо спокойнее, если он побыстрее от греха подальше уедет из долины Хондо. С мамой они переехали к реке Солт Дро, где и заявили о своих правах на участок земли.
Многие переселенцы в районе Солт Дро жили в землянках, потому что леса в тех местах было мало. Папа вырыл рядом с берегом реки большую яму и накрыл ее сучьями кедра и илом. В землянке была одна комната, земляной пол, деревянная дверь и печка-буржуйка, труба которой выходила через крышу.
Землянка хороша тем, что летом там прохладно, а зимой не слишком холодно. Но самое неприятное в ней то, что время от времени с потолка или стен падают скорпионы, появляются змеи, сороконожки, американские мешетчатые крысы и кроты. Однажды, во время пасхального обеда на обеденный стол свалилась гремучая змея. Папа в тот момент резал ветчину и мгновенно воткнул нож в змею, отрубив ей голову.
Во время дождя стены и потолок землянки превращались в жидкую грязь. Иногда большие куски земли отваливались от потолка, и их приходилось снова прилаживать на место. Иногда козы, оказавшись на крыше, проваливались, и мы видели, как на потолке появлялось копытце, после чего козу приходилось вытаскивать из «западни» и заделывать дырку.
  -------------
  "Скачайте книгу в нужном формате и читайте дальше"
Категория: Непридуманное
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Поиск

Меню сайта

Чат

Статистика

Онлайн всего: 16
Гостей: 16
Пользователей: 0

 
Copyright Redrik © 2016