Понедельник, 05.12.2016, 01:24
TERRA INCOGNITA

Сайт Рэдрика

Главная Регистрация Вход
Приветствую Вас Гость | RSS
Главная » Криминальное Чтиво » Непридуманное

Наоми Вуд / Миссис Хемингуэй
01.05.2016, 10:47
Хэдли
Антиб, Франция. Июнь 1926

У них все теперь сделалось à trois . Завтрак, потом купание, обед, после – бридж, ужин и вечерняя выпивка. Три подноса к завтраку, три мокрых купальных костюма на веревке, три кучки карт, оставленные на столе после внезапно прерванной игры… Хэдли и Эрнест не могут остаться наедине. Между ними, словно река меж двух берегов, небрежно скользит Файф. Любовница.
Хэдли с Эрнестом ночуют в большой белой спальне, а Файф разместилась внизу, в маленькой комнате. На вилле воцарилась напряженная тишина, разве что иногда кто-нибудь из друзей поднимется сюда с провизией и мылом и замрет у ограды: стоит ли тревожить странную троицу?
Эрнест, Хэдли и Файф целыми днями слоняются по дому, прекрасно понимая всю нелепость своего положения, но никто не решается отступить первым. Муж, жена и любовница вот уже несколько недель кружат втроем в этом безжалостном, изнуряющем танце.

Утреннее солнце начало пригревать, белые хлопковые простыни в его лучах кажутся голубоватыми. Эрнест спит. Его волосы привычно распались на пробор, а от кожи исходит теплый мужской запах – тот самый, за который Хэдли поддразнивает его, когда бывает в настроении. Вокруг глаз по смуглой коже разбегаются морщинки. Хэдли так и видит, как он прищуривается, всматриваясь в воду за бортом в поисках рыбного места.
В Париже шарм Хемингуэя стала притчей во языцех: он имел потрясающий успех. Его внешность смущала даже некоторую часть мужчин из числа друзей: они влюблялись в него похлеще молоденьких официанток. Другие отмечали переменчивость его характера: временами мягкий, Эрнест мог ни с того ни с сего вспылить – как-то сшиб одному очки с носа в ответ на грубость на «баль-мюзетт». Вот уже и близкие друзья от него дергаются – даже Скотт! Они становятся старше и успешнее, а Эрнесту на это, похоже, наплевать. Но если мужчинам он внушал противоречивые чувства, то с женщинами проще – они все провожают его взглядом, выворачивая шеи, пока он не скроется из виду. Хэдли известна только одна женщина, на которую его чары не действуют.
Хэдли лежит, уставившись в потолок. Балки напрочь изъедены древоточцем: можно отследить весь путь жучка. Абажуры покачиваются тяжело, хотя состоят из одной бумаги и проволочного каркаса. На туалетном столике поблескивают чужие флаконы с духами. Солнечные лучи набирают силу. Сегодня опять будет жара.
На самом деле Хэдли мечтала сейчас лишь о том, чтобы вновь оказаться в старом холодном Париже, в их маленькой квартирке с въевшимися запахами жарящихся на углях голубей и уборной на первом этаже. Ей так хотелось обратно, в свою тесную кухню и ванную, в которой стены пошли пятнами от сырости. Ей грезилось, будто они снова обедают крутыми яйцами за своим столиком, таким маленьким, что стукаются под ним коленками. Именно за этим самым столом Хэдли сидела, когда подтвердились ее подозрения, что муж крутит роман на стороне. Хватило одной фразы, брошенной сестрой Файф: «Я думаю, что Эрнест и Файф увлечены друг другом».
И все равно Хэдли все отдала бы, чтобы прямо сейчас оказаться в Париже или даже в Сент-Луисе с их пепельно-серым небом и почти ежедневным снегом с дождем… Да где угодно, только не здесь, в лиловом свете восхитительного Антиба, где в саду по ночам с глухим стуком падают спелые апельсины, и утром Хэдли обнаруживает их в траве – разбившиеся и растерзанные муравьями. Вилла окутана цитрусовым запахом. Уже начались комары и мухи.
Хэдли встает, подходит к окну. Если прижаться лбом к стеклу, можно разглядеть окна любовницы. Но ставни закрыты. Маленький Бамби, их с Эрнестом сын, тоже спит внизу, измученный приступами лающего коклюшного кашля, из-за которого они и оказались на этой вилле. Сара Мерфи боялась, что Бамби заразит ее детей. Фицджеральды любезно предложили свою виллу для карантина – хотя никто их не заставлял. И теперь Хэдли бродит по дому, перебирает их прелестные вещицы и в ужасе думает, что ее брак завершится здесь, под чужим семейным кровом.
Между тем сегодня вечером карантин закончится. Семейство Мерфи пригласило их на виллу «Америка», и сегодня в первый раз за все это время несчастная троица окажется в компании друзей. Хэдли ждала вечеринку с нетерпением и страхом. Между ней, Эрнестом и Файф все это время происходило нечто постыдное, скрытое от посторонних глаз, как если бы кто-то обмочился в постели и не признавал своим это быстроостывающее пятно посреди простыни.
Хэдли забралась обратно в постель. Попыталась потихоньку подтянуть к себе край простыни, в которую завернулся Эрнест, – чтобы он не догадался, что она куда-то уходила. Но муж крепко зажал ткань в кулаке. Нежно коснувшись губами его уха, она прошептала: «Ах ты воришка».
Эрнест молча сгреб ее в охапку, прижал к себе. В Париже ему нравилось вставать рано, и около девяти он уже принимался за работу. Но в Антибе они с Хэдли подолгу не могли разомкнуть объятий, точно в пору первой волны влюбленности. Хотя оба понимали, что это лето станет концом всего. Лежа на его руке, Хэдли думала, как получилось, что она потеряла его, хотя нет, нельзя так говорить до тех пор, пока он не потерян окончательно. Скорее Файф и Хэдли замерли в напряженном ожидании, словно два пассажира, заметившие, что освобождается одно место в набитом автобусе.
– Пойдем поплаваем.
– Еще слишком рано, Хэш.
Он лежит с закрытыми глазами, но Хэдли заметен легкий проблеск между век. Что, если сейчас Эрнест оценивает их обеих? Мысленно ставит их на чаши весов. Жена? Или любовница? Любовница или жена? Хэдли словно слышала его мысли.
Она спустила ноги с кровати. Стоит открыть ставни, и солнце ворвется и затопит спальню. В такую жару Хэдли чувствует себя слишком громоздкой. После родов лишний вес никуда не делся, он залег у нее на бедрах и уходить не желал. Даже собственные волосы кажутся непомерно тяжелыми.
– Мне тут надоело. – Она проводит рукой по потной шее. – Ты не скучаешь по дождю и серому небу? По зеленой траве? Хоть по чему-нибудь?
– Сколько там натикало?
– Восемь.
Эрнест обхватил ее за плечи.
– Нет.
– Почему?
– Я просто не могу. – Ее голос пресекся.
Хэдли отходит к туалетному столику. В зеркале видна ее грудь, проступающая под ночной рубашкой. Эрнест следит за ней несчастными глазами. Хэдли распахивает ставни, и в комнату врывается безжалостный белый свет. Эрнест натягивает простыню на голову, сворачивается клубочком. Хэдли частенько не понимала, как к нему относиться – как к ребенку или как ко взрослому мужчине. Хотя Эрнест был самым умным из всех, кого она знала, но иногда он пробуждал в ней настоящий материнский инстинкт.
В ванной комнате прохладнее, ванна на когтистых лапах приглашает плюхнуться в холодную воду. Но Хэдли лишь ополаскивает лицо и шею. От солнца ее кожа покрылась веснушками, волосы порыжели. Вытираясь, она вспоминает прошлое лето в Испании. Хемингуэи смотрели бег быков и ныряли в бассейн. А потом Эрнест сам вытирал ее: его руки поднимались вверх от лодыжек по внутренней поверхности ног, осторожно промакивали грудь полотенцем. Матери страшно бы не понравилось подобное публичное шоу. «Оставьте все это для своей спальни», – ворчала бы она. Но это лишь возбуждало обоих: Эрнест, нежно вытирающий каждый дюйм тела своей жены.
Кстати, тогда Файф тоже отдыхала с ними, хотя в тот раз все выглядело вполне невинно. Хэдли уверена или почти уверена, что тогда между ними ничего не было. Все случилось позже. Катастрофа. Возможно, весной. Сестра Файф Джинни с датами никогда не дружила. Но теперь, когда Эрнест и Файф стали любовниками, воспоминание о трех счастливцах, загорающих под солнцем Памплоны, казалось безнадежно испорченным, словно поцарапанный ржавым гвоздем капот новенькой машины. Как мог Эрнест так равнодушно пустить их брак под откос? Хэдли улыбается сама себе: «Вздыхаешь, как глупая домохозяйка из глянцевого журнала!» Она ни за что не призналась бы Эрнесту, что почитывает на досуге подобные истории. Хэдли бросает ему из ванной купальный костюм, ставший за ночь жестким.
– Давай, Эрнест. – Вслед за костюмом показывается ее рука. – Пошли, пока не очень жарко.
Эрнест неохотно выбирается из кровати и молча одевается. Под плавками белеет пятно – единственное на загорелом теле, и ей больно видеть, до чего он красив. Хэдли запихнула полотенца в пляжную сумку вместе с книжкой (роман э. э. каммингса, который она безуспешно пытается читать) и солнечными очками, глядя, как Эрнест натягивает вчерашнюю одежду.
Вот он взял яблоко с буфета, подержал на раскрытой ладони. На террасе, рядом с лавандой в терракотовых горшках, на веревке висит купальник Файф. Он покачивается, ожидая прикосновения ее рук, движения ног, мягких кивков головы. Хемингуэи проходят мимо ее двери. Облаченные в «форменные» – все на Ривьере их носили – полосатые купальные костюмы, рыбацкие кепки и белые шорты, они тихонько ступают по гравию, чтобы не разбудить ее. Словно это они, мистер и миссис Хемингуэй, и есть тайные любовники.
  -------------
  "Скачайте книгу в нужном формате и читайте дальше"
Категория: Непридуманное
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Поиск

Меню сайта

Чат

Статистика

Онлайн всего: 11
Гостей: 11
Пользователей: 0

 
Copyright Redrik © 2016