Пятница, 09.12.2016, 22:21
TERRA INCOGNITA

Сайт Рэдрика

Главная Регистрация Вход
Приветствую Вас Гость | RSS
Главная » Криминальное Чтиво » Лекарство от скуки

Вэл Макдермид / Тугая струна
09.06.2008, 12:31
Убийство похоже на волшебство, думал он. Неуловимым движением ему всегда удавалось обмануть глаз, так оно должно было оставаться и впредь. Словно приход почтальона в дом, где после готовы поклясться, что никто не заходил. Это знание укоренилось в нем, как кардиостимулятор в сердечной мышце. Лишенный этого волшебства, он давно был бы мертв. Или все равно что мертв.
Только взглянув на нее, он сразу понял, что она будет следующей. Еще даже не встретился с ней глазами, но уже знал наверняка. Тут неизменно присутствовала совершенно особая комбинация, которая в словарике его чувств трактовалась как совершенство. Невинность и зрелость, темные, как мех норки, волосы, живые глаза. Пока еще он не ошибся ни разу. Этот инстинкт позволял ему оставаться в живых. Или все равно что в живых.
Он смотрел, как она смотрит на него, и под неотвязный гул толпы ему слышалась музыка, эхом отдававшаяся в голове. «Джек и Джил пошли на горку зачерпнуть воды ведерко. С горки Джек упал, голову сломал…». Плясовая мелодия набрала силу, выплеснулась и затопила мозг, как весенний паводок смывает мостки. А Джил? А как же Джил? О, он-то знает, что случилось с Джил. Снова и снова, без конца, неотвязно, как прилипчивый детский стишок. И насытиться невозможно. Никогда кара не остановит его, не предотвратит преступления.
А значит — быть следующей. И вот он стоит и смотрит, как она смотрит на него, и отправляет ей глазами послания. Послания, в которых говорится: «Я одарил тебя своим вниманием. Попробуй пробраться ко мне, и я одарю тебя еще больше». И она прочла это. Она прочла это совершенно явственно. Она вся была как на ладони — жизнь еще не била ее, не уродовала рубцами чистоту ее помыслов и надежд, еще не замутнила ее восприятия никакими помехами. Улыбка понимания приподняла уголки ее рта, и она сделала первый шаг на долгом и завораживающем — для него — пути познания и боли. Боль, если речь шла о нем, не была единственной необходимостью, но одной из них — уж это наверняка.
Она прокладывала дорогу в толпе. Их манера идти разнилась, он это заметил. Одни прямо шли к нему; путь других был извилист, они шли опасливо — на случай, если неправильно поняли то, что, как им казалось, говорили его глаза. Эта выбрала кружной путь, заворачивая даже и по спирали, словно ее ноги следовали виткам гигантской раковины, — музей Гуггенхайма в миниатюре, уложенный в два измерения. Она продвигалась целеустремленным шагом, не сводя с него глаз, как будто между ними не было никого и ничего — никаких препятствий, способных отвлечь внимание. Даже когда она оказалась позади него, он продолжал чувствовать ее взгляд, который был именно таким, каким, по его мнению, ему следовало быть.
Такой путь сказал ему о ней кое-что. Она хотела насладиться их встречей. Она хотела рассмотреть его во всех возможных ракурсах, чтобы навсегда запечатлеть его в своей памяти, потому что думала, что это единственный ее шанс тщательно рассмотреть его. Если бы кто-то открыл ей, что на самом деле готовит ей будущее, она лишилась бы чувств от ужаса.
Наконец описываемые ею непрерывно сужающиеся круги привели ее к нему почти вплотную, так что разделяли их теперь только обступившие его поклонники — один или два кружка. Он скрестил с ней взгляд, добавил в него неотразимости и, вежливо кивнув окружавшим его, шагнул ей навстречу. Люди послушно расступились, когда он сказал: «Рад познакомиться, вы разрешите?»
В ее глазах мелькнула нерешительность. Должна ли она отойти, как отошли они, или от нее ждут, что она останется в зоне его завораживающего взгляда? Это не было борьбой; борьбы никогда не происходило. Она была очарована, реальность этого вечера превзошла самые смелые фантазии. «Привет, — сказал он, — ну и как тебя зовут?»
Она сразу же лишилась дара речи. Никогда раньше не была она так близка к славе. Голова закружилась от зрелища этих ослепительных зубов, открывшихся в улыбке, предназначенной ей одной. «Какие у тебя большие зубы, — вспомнилось ему, а это для того, чтобы легче съесть тебя».
— Донна, — наконец пробормотала она. — Донна Дойл.
— Красивое имя, — ласково сказал он.
Улыбка, которую он получил в ответ, была такой же лучезарной, как и его собственная. Иногда все это казалось ему даже слишком простым. Люди слышали то, что хотели услышать, особенно когда то, что они слышали, походило на их мечту, вдруг ставшую реальностью. Полное забвение всякого недоверия, вот чего он достигал каждый раз. Они подходили к этому так, словно ожидали, что Джеко Вэнс и все, кто связан с великим человеком, окажутся именно такими, как на телеэкране. По ассоциативной связи каждого, кто входил в окружение знаменитости, покрывали той же позолотой. Люди так привыкли к искренности Вэнса, так сжились с его явленной всем добропорядочностью, что им и в голову не могло прийти подозревать ловушку. Да и к чему им, если у Вэнса был имидж, заставлявший доброго короля Венцеслава казаться Скруджем в сравнении с ним? Соискатели вслушивались в слова и слышали сказку о Джеке и бобовом зернышке — маленькое зернышко, выпестованное Вэнсом и его почитателями, на их глазах превращалось в дерево жизни, на самой верхушке которого им виделся великолепный цветок, распустившийся для них одних.
В этом отношении Донна Дойл ничем не отличалась от прочих. Казалось, она действует согласно сценарию, составленному им для нее лично. Продуманным маневром он увлекал ее в уголок, делая вид, что хочет подарить ей фотографию Вэнса-супер-звезды. Потом, словно бы попристальнее вглядевшись в нее, так естественно, что это сделало бы честь самому Де Ниро, выдохнул:
— Боже мой. Конечно. Конечно!
Точно до него это внезапно дошло.
Остановленная, когда ее пальцы были уже возле его руки, протянутые за тем, что было ей почти обещано, она нахмурилась, не понимая:
— Что такое?
Лицо его исказила легкая гримаса абсолютной скромности и самоуничижения.
— Прости меня. Уверен, у тебя лучшие виды на будущее, чем мы, создатели посредственных телепрограмм, можем тебе предложить.
Когда он впервые попробовал эту роль — чувствуя, как потеют руки, а кровь стучит в ушах, — то думал, что все это так банально, что может обмануть разве что слепоглухонемого. Но, следуя своим инстинктам, он всегда оказывался прав, даже когда они вели его по тропе преступлений. Та, первая, — точно так же, как и эта, — тут же поняла, что ей предлагается нечто, совершенно недоступное малозначащим остальным, с кем он разговаривал только что.
— О чем вы? — затаив дыхание, робко, не смея признать то, во что уже успела поверить, — на случай, если поняла неправильно и рискует испытать обжигающий стыд, если это окажется недоразумением.
Он чуть пожал плечами, так что ткань его безупречного пиджака едва дрогнула от этого почти неощутимого движения.
— Забудь об этом, — сказал он и слегка, еле заметно качнул головой. Грустный потупленный взгляд выразил разочарование, ослепительная улыбка исчезла с лица.
— Нет, скажите мне.
Теперь уже это был вопль на грани отчаяния, потому что кому же не хочется быть звездой, что бы он там ни говорил. Неужели вот сейчас он возьмет и выдернет из-под нее этот почти обозначившийся волшебный ковер-самолет, готовый вознести ее из ее скучной жизни в его мир?
Быстрый взгляд по сторонам — убедиться, что никто их не слышит, — потом голос стал одновременно мягким и настойчивым.
— Новый проект, над которым мы сейчас работаем. Ты — именно то, что мы ищем. Ты была бы в нем просто великолепна. Как только я тебя разглядел, сразу же понял, что ты — это то, что надо. — Улыбка сожаления. — Сейчас, по крайней мере, я буду держать тебя в голове, когда мы станем разговаривать с сотнями кандидаток, которых к нам присылают. Может быть, нам повезет и…
Он умолк, не докончив, влажные глаза смотрели потерянно, как у щенка, брошенного в конуре после летнего отдыха.
— А не могла бы я… То есть… ну… — в лице Донны вспыхнула надежда, потом удивление собственной смелостью, потом разочарование, когда она замолчала, так больше ничего и не сказав.
В его улыбке появилась снисходительность. Взрослый увидел бы в этом выражение превосходства, но она была еще слишком юной, чтобы почувствовать, когда к ней относятся свысока.
— Вряд ли. Это значило бы идти на большой риск. Такой проект, да еще на начальной стадии… Кто-нибудь прослышит — и все, немедленная катастрофа. А у тебя ведь нет профессионального опыта, так?
Искушающее видение того, каким могло бы стать ее будущее, пробудило клокочущий вулкан надежды, слова понеслись, обгоняя друг друга и сшибаясь, как камни в потоке лавы. Призы за караоке в молодежном клубе, классно танцует — все подтвердят, роль кормилицы в школьной постановке «Ромео и Джульетты». А он думал, что учителя достаточно умны, чтобы не мутить воду и без того бурных юношеских желаний такими пьесами, но он ошибался. Они никогда ничему не учатся, учителя. Так же, как и их подопечные. Дети могут запомнить причины Первой мировой войны, но они не в состоянии понять, что существующие правила и есть реальность. Пусть хоть черт, но знакомый. Не брать сладостей у посторонних.
Похоже, такие предостережения никогда не тревожили барабанных перепонок Донны Дойл, если судить по ее лихорадочному нетерпению. Он усмехнулся и сказал:
— Хорошо! Уговорила! — Он опустил голову и поймал ее взгляд. Теперь его голос звучал заговорщически. — Но ты умеешь хранить секреты?
Она кивнула с таким видом, как будто от этого зависела ее жизнь. Знать, что это так и есть, она не могла.
— Да, конечно, — сказала Донна, синие глаза сверкали, губки приоткрылись, между ними мелькал маленький розовый язычок. Он знал, что у нее пересохло во рту. Он также знал о наличии у нее и других отверстий, где происходило противоположное.
Он смерил ее задумчивым, оценивающим взглядом, явно взвешивая риск, и она встретила этот взгляд с опаской и желанием, мешавшимися в ней, как мешаются вода и виски.
— Я вот думаю, — еле слышно сказал, почти выдохнул он, — могли бы мы встретиться завтра утром? Скажем, в девять?
Тень сомнения на лице, потом ее взгляд прояснился, в глазах появилась решимость.
— Да, — сказала она, школа отброшена в сторону как несущественная помеха. — Да, хорошо. Где?
— Знаешь отель «Плаза»? — Теперь ему нужно было торопиться. Люди начали понемногу придвигаться к ним, сгорая от нетерпения заручиться его поддержкой в тех или иных делах.
Она кивнула.
— Там есть подземный гараж. Заходишь в него со стороны Бимиш-стрит. Я буду ждать тебя там на втором уровне. И никому ни слова, поняла? Ни маме, ни папе, ни лучшей подруге, ни своей собаке. — Она хихикнула. — Сможешь это сделать?
Он посмотрел на нее тем дружеским взглядом профессионального телеведущего, который убеждает недалеких, что телекомментатор от них без ума.
— На втором уровне? В девять? — уточнила Донна, твердо вознамерившись не упускать своего единственного шанса бежать от повседневности. Ей и в голову не могло прийти, что в конце недели она будет плакать, кричать и умолять вернуть ей эту повседневность. Что она будет готова отдать все, что останется от ее бессмертной души, в обмен на повседневность. Но сейчас, даже если бы кто-нибудь сказал ей об этом, она бы не поняла. В минуту, когда голова у нее закружилась и весь мир без остатка заполнила ослепительная мечта о том, что он может ей дать. Что может быть лучше?
— И никому ни слова, обещаешь?
— Обещаю, — торжественно сказала она. — Умереть мне на этом месте!
  -------------
  "Скачайте книгу в нужном формате и читайте дальше"
Категория: Лекарство от скуки
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Поиск

Меню сайта

Чат

Статистика

Онлайн всего: 46
Гостей: 43
Пользователей: 3
Lastik, Dozer, Redrik

 
Copyright Redrik © 2016