Пятница, 09.12.2016, 16:28
TERRA INCOGNITA

Сайт Рэдрика

Главная Регистрация Вход
Приветствую Вас Гость | RSS
Главная » Криминальное Чтиво » Субъективные предпочтения

Джоан Виндж / Псион
21.04.2016, 07:55
Окрашенная в жемчужные тона мечта рухнула, оставив мальчика один на один с улицей. Задерганный прохожими и подавленный окружающим его уродством, он судорожно глотал влажный ночной воздух. Мечтания, за которые он сполна заплатил своему последнему надзирателю, ушли навсегда, и он услышал, как где-то запели:
«Действительность — это сон, который никто не хочет видеть…»
Богато одетый клиент игорного дома самоубийц «Последний Шанс» толкнул мальчика на ребристую стену и даже не заметил этого. Парнишка устало выругался и дошел до угла. В тяжелых полупрозрачных плитах мостовой вспыхнула реагирующая на давление лампа, когда он ступил в переулок, напоминающий длинный тоннель.
Страдая не только от голода, он забрался в темный уголок, чтобы поспать.
Один из трех наблюдавших за ним вербовщиков из Контрактного Труда кивнул:
«Пора».
Мальчик устроился в щели между грудами старых коробок, где негаснущий свет мостовой был похоронен под слоями мусора, скопившегося по краям переулка. Ему не было дела до грязи, он даже не замечал ее. Грязь выкрасила в серый цвет его изношенную одежду, пряди светлых волос, теплую смуглость кожи. Грязь стала частью его жизни так же, как вонь, как неумолкающий звук канализационных труб.
Где-то в темноте этот звук просачивался сквозь крышу его мира из Куарро, нового города, живьем похоронившего Старый город.
Вода, звонко ударявшая по металлической трубе, звучала, как нескончаемый колокольный звон в каждой клеточке его больных нервов. Он поднял трясущиеся руки, чтобы закрыть уши, пытаясь остановить мучительные звуки льющейся воды и злобной ругани в комнате прямо над ним. Он ощущал доносящийся издалека ритм музыки и… тяжелые шаги по переулку… Они приближались к нему.
Парнишка замер, охваченный внезапно нахлынувшим предчувствием. Его глаза медленно открылись — ярко-зеленые глаза с длинными, вытянутыми, как у кошки, зрачками. Зрачки расширились, и глаза стали двумя омутами, поглотившими темноту и улавливающими малейшую частицу света, отражая с четкостью, недоступной человеческому глазу, троих молодчиков в черных униформах. Это были черные вороны Контрактного Труда — влиятельная банда, рыщущая в ночи в поисках «волонтеров». Они пришли за ним. «О Господи!» Тяжелое онемевшее тело вздрогнуло, мальчик подался вперед и встал на колени, ощупывая руками мусор.
Пальцы сомкнулись на гладкой прохладной поверхности бутылочного горлышка. Он потянул бутылку к себе в тот момент, когда его окружили люди в черном. Они схватили мальчика за одежду, подняли над землей и пару раз ударили. Хватая ртом воздух, не в силах вздохнуть или предпринять ответные действия… он вспомнил про свою руку с зажатой в ней бутылкой. Мальчик замахнулся — внезапно и резко.
Тяжелое небьющееся стекло с тупым звяканьем обрушилось на голову одного из нападающих; вербовщик упал, а удар опрокинул мальчика на осклизлую стену. Двое других яростно набросились на него, готовые отомстить. Он метнулся влево, вправо, уворачиваясь от их ударов, внезапно сделал выпад и сам нанес молниеносный удар. Еще один из нападавших с воплем упал на колени.
Когда мальчик уже почти освободился, третий вербовщик оттащил его назад, пытаясь повалить. Мальчишке удалось вскарабкаться на груду ящиков, изворачиваясь, как змея, в тисках вербовщика. Ящики покачнулись, накренились… и обрушились. Мальчик уже был на ногах и бежал, а ящики продолжали падать, и ругань преследователей неслась вдогонку: не сразу кто-то из них сможет подняться, чтобы продолжать погоню…
— Эй, парень!
Беглец услышал этот окрик уже в конце переулка. Он продолжал бежать, зная, что вербовщики не вооружены. Что-то ударило его сзади по голове: он выругался, когда от боли в глазах зарябило и потемнело. Теплая влага потекла по волосам, поползла по шее, насквозь пропитывая короткую куртку. Он поднял руку, провел ею по лбу, смоченному фосфоресцирующим оранжевым красителем: это была не кровь.
«Черт!» Он снова выругался, отчасти успокоившись, отчасти вновь испугавшись.
Этой дурацкой краской помечали преступников, чтобы полиции было легче их схватить. На ходу он сдернул с себя куртку, ускорил бег и ворвался в полуночную темноту на площади Божественного Дома. Однако краситель уже впитался в кожу, и даже толпа не могла скрыть несчастного. По ночам богачи из Куарро появлялись в трущобах, чтобы облагодетельствовать их жителей и на недолгое время погрузиться в греховность Старого города. Объединенная Служба Безопасности сопровождала их для защиты от бедных. Он расталкивал локтями воров и попрошаек, музыкантов, сводников и жонглеров, а также лощеных господ, которые кормили эту толпу и выкачивали из нее же последние деньги. Большую часть жизни парню приходилось воровать; в другой обстановке он бы обрадовался этой толпе. Но сегодня на него оборачивались испуганные лица, раздавались злые окрики, в воздухе мелькали руки, указывая на меченого, хватая его. Вот-вот чья-то рука в сером поднимет парализующий пистолет.
Мальчик вырвался на улицу Мечтаний, которая поглотила его глоткой золотых огней, манящих соблазнительных ароматов и громкой ритмичной музыки. Раньше ему никогда не приходилось бегать по этой улице. Он тысячи раз стоял на ней разинув рот, глядя по сторонам, едва удерживаясь от соблазна войти вот в эту дверь… и в эту дверь… и в эту… Но ни одна из тех дверей не позволила ему войти, чтобы дать убежище, приглашая и даже узнавая его. Сегодняшний вечер не был исключением. Он прорывался сквозь причудливый хаос реальной и голографической плоти, чувствуя, что толпа истощает его силы, подстегнутые паникой. Оранжевый пот застилал глаза, ослепительная атака улицы изматывала.
Раздался крик, и мальчик сквозь ночной кошмар увидел на этот раз серую униформу. Он вновь побежал. Он знал улицы города лучше, чем собственное лицо.
Инстинкт помог ему, и он юркнул в узкую щель под темной аркой. Он пробежал вниз и вверх по ступенькам, с грохотом преодолел полосу внезапного света на металлическом тротуаре, ведущем в другой переулок. Он бежал сквозь ряды безмолвных стальных опор, ориентируясь по созвездиям отдаленных уличных огней.
Шаги и окрики по-прежнему преследовали мальчишку, но они стали глуше. Он замедлил бег, едва не проскочив лазейку между пустующими зданиями: в разрушенной стене было достаточно места, чтобы проскользнуть сквозь нее под бурлящим чревом Куарро. Мальчик вскарабкался на упавшую балку, его дыхание вырывалось короткими всхлипами. Он изогнулся и прыгнул, пытаясь дотянуться до пролома в стене. Однако силы были на исходе. Ему удалось зацепиться, но пальцы соскользнули с каменного уступа. Он сорвался с четырехметровой высоты в груду щебня. При падении треснула лодыжка; организм, долгое время работавший на пределе, наконец изменил ему. Бедняга согнулся, тихо проклиная жгучую, точно каленым железом исторгнутую боль, и тут появились они. Беглец вновь съежился под лучом желтого света, грубые руки схватили его и поставили к стене. На этот раз у них были пистолеты, и он не пытался сопротивляться. Мальчик жалобно заскулил, когда пнули его больную ногу; заставили стоять на одной ноге, руки за спиной, пока не подошла патрульная машина. Преследователи знали, кто его пометил, — люди, которые работали на Федеральное Транспортное Управление. Эта компания заботится о своих людях. Им были прекрасно известны повадки этого звереныша и его послужной список. После последнего подвига ему уже не избежать наказания.
— Привыкай, парень. Для тебя все уже позади.
Но они ошиблись. Все только начиналось.

Начиналось все там же, где и окончилось, — в Куарро. Куарро — главный город на Ардатее, зеленом оазисе Галактики, в Центре, в Сердце, в Короне Федерации. Почему-то мне этот город всегда напоминал мусорную свалку, но это потому, что я жил в его старой части.
Меня зовут Кот. Это не настоящее имя, но оно мне подходит и нравится. Я не знаю своего настоящего имени. Меня всегда звали Кот — из-за моих глаз, зеленых глаз, видящих в темноте, глаз, не похожих на человеческие. Природа дала мне лицо, которое осложняет мои отношения с людьми. Если вы хотите узнать историю моей жизни, вот она: я стоял в одном из переулков Старого города, мне было тогда, наверное, года три или четыре. Я плакал, потому что мучивший меня голод не утихал, и мне было так холодно, что посинели пальцы, и потому, наконец, что я страстно желал, чтобы кто-нибудь изменил все это. Какой-то человек вышел из двери, сказал, чтобы я заткнулся, и стал избивать меня, пока я не замолчал.
Никогда в жизни я больше не плакал. Но чаще всего я был голоден и замерзал. И предавался сладким мечтам, когда хватало денег на наркотики, — тем самым мечтам, которые можно купить на улице. И только таким.
Иметь собственные мечты — единственный способ выжить, но все мои мечты убил Старый город. Реальность стала сном, который никто не хочет видеть…
У меня не было повода думать, что такая жизнь когда-нибудь изменится. Ни сначала, ни в тот момент, когда прошлое и будущее встречаются и захватывают тебя в середине пути, чтобы создать впечатление новой точки отсчета.
Вначале меня вытащили из центра заключения Объединенной Службы Безопасности Старого города. Я не знал точно, что меня ждет, я хотел лишь поскорее выбраться оттуда. Меня продержали под арестом пару дней за драку с тремя вербовщиками Контрактного Труда. Тамошние молодчики сделали все, чтобы показать мне мое истинное место. Потом, когда уже казалось, что дела мои совсем плохи, они предложили мне добровольно согласиться на «проект исследований пси».
Совершенно лишенный сил, в ожидании самого худшего, я пошел бы на что угодно, что я и сделал.
Офицер Службы Безопасности вывел меня наружу в жаркий зловонный полдень и втолкнул в летающий модуль с крылатыми знаками Федерального Транспортного Управления на бортах. Я никогда раньше не летал в модуле; я видел только воздушные такси, на которых жители верхнего города добирались до Старого и обратно. Если у тебя на запястье нет специального датчика, на все это можно только глазеть. Без такого датчика человек не просто беден — его как бы не существует. Более того, человек без браслета обречен жить без него до самой смерти, а у меня датчика не было.
Ребята из Службы Безопасности сели впереди и перекинулись несколькими словами; модуль оторвался от земли и вылетел со двора. У меня перехватило дыхание, когда мы понеслись над толпами и улицами, возраст которых был лишь вдвое меньше самой древности. Я провел всю жизнь на этих улицах, но все, на кого я теперь взирал сверху, были мне чужими. Они старались не смотреть вверх; я старался не думать почему.
Модуль достиг площади Божественного Дома и стал подниматься выше: эта площадь Божественного Дома оставалась единственным местом в Старом городе, где соединялись два мира, старый и новый. Мы направлялись наверх, в Куарро. Я вжался в сиденье, когда по спирали взлетал в поток света, чувствуя, что меня подташнивает, и пытался вспомнить, почему мне всегда хотелось увидеть Куарро.
Куарро стал крупнейшим городом на Ардатее, но так было не всегда.
Множество межпланетных синдикатов, открыв нашу планету, поделили ее между собой. Затем, когда сектор Туманности Рака был готов для покорения, Ардатея стала стартовой площадкой для его колонизации. Синдикаты, поделившие планету, разбогатели на торговле. Наконец, Федеральное Транспортное Управление также заявило о своих правах. Информационная база была перенесена сюда, и Управление объявило о своем намерении обосноваться в Куарро. Город стал Федеральной Зоной Торговли, нейтральной областью, где официально не мог править ни один синдикат, но все они имели сотни шпионов и осведомителей, настраивающих обывателей против своих конкурентов. Далеко не все грязные делишки, которыми славился Старый город, были делом рук преступников. Куарро стал крупнейшим на планете портом.
Земля утратила свое былое место в Человеческой Федерации, и Ардатея стала торговым, экономическим и культурным центром. И однажды кто-то решил, что старая, колониальная часть города представляет историческую ценность и должна быть сохранена.
Но Куарро был расположен на оконечности полуострова, между глубоководной гаванью и морем. Приходилось довольствоваться имеющейся территорией, и новый город разрастался, поглощая незанятую землю, требуя еще и еще, пока не стал пожирать пространство над Старым городом, погребая его заживо. Грохочущие коммуникации, из которых постоянно что-то сочилось, и стальные опоры чьих-то дворцов наверху заменили небо для Старого города. И все, у кого была хоть какая-то возможность, поспешили покинуть это место. Все это я видел в стереокино, хотя почти ничего не понял из увиденного, и к тому же мне было наплевать.
Мы поднимались в океане нежного, расплывчатого, по большей части зеленого цвета. То были растения — столько растительности сразу я никогда раньше не видел. Висячие Сады, как сказал мне кто-то однажды. Затем мы поднялись над садами, ярус за ярусом, двигаясь в свете дня, который мог бы называться Божьим… Башни, сверкающие и плывущие, пронзающие яркое голубое небо и это небо отражающие, так что казалось, будто оно проплывало сквозь них…
Я зажмурился, меня трясло, голова кружилась. Через минуту, открыв глаза, я посмотрел на бесконечно высокое небо, на Куарро, сияющий внизу и похожий на… на… Я чувствовал, что должны быть слова, чтобы описать то, что открывалось передо мной, но не мог их найти.
--------------------------------------------------------------

                               
Категория: Субъективные предпочтения
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Поиск

Меню сайта

Чат

Статистика

Онлайн всего: 41
Гостей: 41
Пользователей: 0

 
Copyright Redrik © 2016