Пятница, 09.12.2016, 01:03
TERRA INCOGNITA

Сайт Рэдрика

Главная Регистрация Вход
Приветствую Вас Гость | RSS
Главная » Криминальное Чтиво » Субъективные предпочтения

Джон Уиндем / Паутина
04.01.2016, 18:11
Джон Уиндем (1903–1969) по праву принадлежит к числу классиков не только английской, но и мировой фантастики.
Однако сказать, вслед за справочниками, что он родился в 1903 году не совсем справедливо: в 1903 году появился на свет Джон Бейнон Гаррис, а Джон Уиндем родился в 1951 году, когда под этим именем вышел роман «День триффидов», который сразу сделал имя автора знаменитым.
Свое раннее детство Джон провел в небольшом английском городке Эджбастоне, а в восемь лет вместе с родителями переселился в Бирмингем. В дальнейшем он менял место жительства, как и школы первой ступени, где учился самостоятельно и довольно часто, пока не закончил образование в 1923 году в Бидейлзе.
Юность Джона — это склонность не только у «перемене мест», но и к перемене профессий. Он трудится на ферме, служит клерком в суде, занимается рекламой, словом, набирается жизненного опыта и в двадцать два года полагает, что ему уже есть что сказать читателю. Правда, признание приходит не сразу. В 30-е годы он выступает в самых разных жанрах — от юмористических рассказов до детективов и приключенческих сериалов («Засекреченные люди», «Зайцем на Марс») и под самыми разными псевдонимами. Печатаются они главным образом в США, а когда в предвоенные годы начинают выходить фантастические журналы и в Англии, почитатели автора появляются и в его родной стране.
Война оторвала писателя от пишущей машинки. Сначала он находится на государственной службе, потом служит в армии и только после демобилизации снова берется за перо. После войны изменился не только Джон Гаррис, но изменилась и фантастика — и писатель, не отставая от времени, пробует себя во всех разновидностях этого жанра. Однако как бы и о чем бы он не писал, какие бы открытия и изобретения не лежали в основе его произведений, писатель старается неизменно отыскать их прямые и косвенные социальные последствия, чаще всего непредвиденные.
Как уже упоминалось, в 1951 году увидел свет роман «День триффидов», который сразу же поставил автора в один ряд с крупнейшими писателями-фантастами и обошел весь мир (в том числе и на экранах). За ним последовали романы «Кракен пробуждается» (1953), роман-предупреждение «Хризалиды» (1955), «Мидвичские кукушки» (1957), посвященный увеличению продолжительности жизни роман «История с лишайником» (1960). Во множестве печатаются рассказы и повести, ставшие в последствии хрестоматийными («Хроноклазм», «Видеорама Паоли»), выходят сборники «Зернышки времени», «Скитальцы во времени» и др.
Следует отметить два момента, характерные для всего творчества Джона Уиндема. Во-первых, его приверженность к земным проблемам, почти неизменно действие в произведениях писателя происходит на Земле. «… Чем занимать свой ум вопросом о будущем аборигенов Урана, заинтересуемся лучше, что может случиться с нами, нашими друзьями, всем, что нас окружает», — призывает он. И во-вторых, увлечение писателя биологией, в частности, этологией — наукой о поведении животных, и особенно так называемых ’ «общественных насекомых», сообщества которых образуют «сверхорганизм». Это прослеживается во многих вещах, но особенно наглядно в романе «Паутина», опубликованном уже после смерти писателя.
Уиндем любил повторять одно из наиболее удачных определений фантастики: «Это такая штука, которая предвидит развитие техники и вызываемые этим последствия; предвидит нарушения в обычном порядке вещей в природе и обществе, которые на момент написания произведения еще не происходили». И его творчество вполне соответствует такому определению, причем, каким бы фантастичными не были его герои и их поступки, сами они и место их действия выписаны на удивление наглядно, тщательно и реалистично.
В настоящий сборник включены самые популярные произведения Джона Уиндема «День триффидов» и «Хризалиды», а также роман «Паутина», повесть «Ступай к муравью…» и рассказы, не выходившие прежде на русском языке.

Хризалиды
Еще в очень раннем детстве мне иногда снился Город. В этом не было ничего странного, если бы не одно обстоятельство: сны эти стали посещать меня задолго до того, как я узнал, что это, собственно, значит — Город. Тем не менее, видения эти упрямо повторялись. Я видел ослепительное солнце над голубым заливом, улицы, здания, набережную, огромные лодки у пристани… Наяву мне никогда не доводилось видеть ни моря, ни лодок.
Дома во сне были совершенно не похожи на те, которые окружали меня в жизни. Улицы тоже поражали необычностью: странные на вид экипажи двигались сами по себе, без лошадей. Иногда в небе мелькали какие-то огромные блестящие предметы, и почему-то я твердо знал, что это не птицы.
Обычно это удивительное место представало передо мной, залитое светом — там был день. Но иногда — очень редко — там была ночь, и тогда какие-то яркие огни освещали берег. Некоторые из них напоминали молнии, пронизывающие небо.
Это было удивительное, ни на что не похожее зрелище. Однажды, когда я был еще настолько мал, чтобы понять, что совершаю оплошность, я спросил свою старшую сестру Мэри, где может находиться это необыкновенное место.
Выслушав меня, Мэри отрицательно мотнула головой и сказала, что такого места нигде нет. Во всяком случае, в наше время. Быть может, сказала она, мне снилось то, что было очень давно, много-много лет назад. Сны вообще забавная штука, для них ведь нет никаких границ, и то, что я видел, могло быть миром Древних — тем самым чудесным миром, в котором жили Древние до того, как на них обрушилась Кара .
Объяснив мне все это, Мэри очень внимательно на меня посмотрела, и лицо ее приняло озабоченное выражение. Тихо, но очень настойчиво она предупредила, чтобы я ни под каким видом никогда и никому не говорил об этих удивительных снах. Насколько она знает, никого больше не посещают такие причудливые видения, ни во сне, ни наяву, поэтому ни в коем случае не следует упоминать о них при посторонних.
Это был хороший совет, и, к моему великому счастью, я ему последовал. У всех наших соседей было весьма острое чутье на все, хоть сколько-нибудь необычное. Даже на то, что я был левша, они смотрели косо. Так вот и вышло, что я долго-долго никому не рассказывал о своих странных снах. Я даже почти забыл о них: чем старше я становился, тем реже мне удавалось во сне видеть свой Город.
Но совет старшей сестры сделал свое дело. Если бы не он, я наверняка сболтнул бы кому-нибудь не только об этих снах, но и о нашем необыкновенном общении с моей кузиной Розалиндой. А это уж, без сомнения, кончилось бы страшной бедой для нас обоих. (В том случае, конечно, если бы нам поверили). Хотя в то время мы с Розалиндой не придавали нашим «разговорам», как мы это называли, никакого значения, мы все-таки держали их в тайне. Впрочем, я, кажется, забежал вперед. О своих, так называемых «разговорах» с Розалиндой, я расскажу позже.
Несмотря на мои странные сны и тайну, связывавшую меня с Розалиндой, я совсем не чувствовал себя не похожим на других. Я был нормальным мальчишкой, как и все мои сверстники, и воспринимал действительность, окружавшую меня, как единственно нормальную и единственно возможную форму жизни.
Так продолжалось до тех пор, пока я не встретил Софи.
Впрочем, даже и тогда я не ощутил особого сдвига в своем сознании. Только теперь, оглядываясь назад, я безошибочно могу выделить этот день, как самый первый момент, когда у меня, ребенка, появились первые сомнения.
В этот день, как это часто бывало и раньше, я был предоставлен самому себе, никто не обращал на меня никакого внимания. Мне было тогда лет десять, не больше. Самая младшая из моих сестер была пятью годами старше меня, поэтому большую часть своего времени я проводил в одиночестве.
Я решил пойти по нашей проселочной дороге к югу. Миновав несколько полей, я подошел к высоченной насыпи и взобрался на самый ее гребень.
Тогда я еще совершенно не задумывался о происхождении этой насыпи. Она была слишком грандиозна, чтобы я мог предположить, что ее сделали люди. И уж совсем не приходило мне в голову связывать ее с Древними, о которых я тогда уже слышал от взрослых. Насыпь сперва описывала как бы часть очень правильного круга, а потом, превратившись в прямую и длинную, как стрела, линию, уходила в сторону гор. Для меня это была просто часть окружавшего меня мира, не вызывавшая никакого удивления, как не вызывали его река, небо или те же горы.
Я и раньше часто взбирался на ее гребень, но почти никогда не спускался оттуда на противоположную сторону. Почему-то я считал землю по ту сторону насыпи чужой — не враждебной, а просто чужой, мне не принадлежащей. Но недавно я обнаружил там одно местечко, где дождевая вода, стекающая по противоположной стороне насыпи, образовала в песке довольно большую лощину. Если сесть на самом гребне склона этой лощины и сильно оттолкнуться, можно было прокатиться на хорошей скорости вниз, а под конец пролететь несколько футов в воздухе, прежде чем приземлиться в кучу мягкого, теплого песка.
Я бывал здесь и раньше, но мне ни разу еще не приходилось кого-нибудь встретить. Но на этот раз, когда я поднимался с песка после третьего своего полета, чей-то голос сзади окликнул меня:
— Привет!
--------------------------------------------------------------

                               
Категория: Субъективные предпочтения
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Поиск

Меню сайта

Чат

Статистика

Онлайн всего: 25
Гостей: 24
Пользователей: 1
Redrik

 
Copyright Redrik © 2016