Четверг, 08.12.2016, 21:10
TERRA INCOGNITA

Сайт Рэдрика

Главная Регистрация Вход
Приветствую Вас Гость | RSS
Главная » Криминальное Чтиво » Субъективные предпочтения

Брайан Олдисс / Лето Гелликонии
07.12.2015, 20:58
Волны накатывались на песчаную косу, отступали и набегали снова. Неподалеку от берега вздымалась из моря поросшая мхом скала. Сразу за ней вода меняла светлую голубизну отмели на темную синеву глубины. Давным-давно, в незапамятные времена, эта скала была частью могучего кряжа, но землетрясения и непогода разрушили его, источили и обломки сбросили в бухту.
У скалы было имя. Люди называли ее Линен. Это имя дало название бухте и ее окрестностям — Гравабагалинен. Бескрайняя водная гладь, простирающаяся за скалой, называлась Орлиным морем. Вода у берега казалась мутной из-за мелких песчинок, которые волны, отступая, слизывали с пляжа. Извилистая полоска пены, оставленная ими, сразу же впитывалась жадным горячим песком.
У самой кромки прибоя стоял золотой трон, который принесли и заботливо установили четыре фагора. Накатывая и отступая, волны Орлиного моря играли с крошечными пальчиками нежно-розовых ножек королевы Борлиена.
Фагоры, с отпиленными, как положено, рогами, стояли неподвижно, словно статуи. Они смертельно боялись воды, но не смели проявить своих чувств; только едва заметное подрагивание ушей их выдавало. От дворца до моря было не меньше полумили; нечелы несли свою королевскую ношу весь этот путь, но, казалось, ни капельки не устали.
Жара, судя по всему, тоже ничуть их не беспокоила. Когда нагая королева поднялась с трона и неторопливо вошла в воду, они и к этому не проявили ни малейшего интереса.
За спинами фагоров два человека-раба под надзором королевского мажордома ставили легкий шатер. Выстлать пол шатра пестрыми ковриками мади мажордом должен был лично.
Пенные гребешки ласкали колени королевы МирдемИнггалы. «Королева королев», так называли ее борлиенские землепашцы. Вслед за матерью в воду вошла принцесса Татро, а за ней — и другие купальщицы.
Юная принцесса с визгом бросилась навстречу волне, подняв тучу брызг. В свои два года и три теннера она относилась к морю как к огромному, простоватому другу, всегда готовому с ней поиграть.
— Ух, мама, смотри, какая волна! Огромная, прямо до неба, настоящая гора! А вот еще одна! Ого, они все больше и больше! Все больше и больше, правда, ма? Смотри скорее, сейчас меня накроет с головой! Смотри, смотри, мама!
Рассеянно кивнув дочери, которая отчаянно сражалась с ласковыми и мирными волнами, королева устремила взгляд вдаль. С юга уже тянулись слоистые серо-зеленые облака — герольды приближающегося сезона дождей. Цвет океанской воды на глубине не был истинно голубым — в нем можно было различить лазурь и аквамарин, бирюзу и свежую зелень. Но ближе всего этот оттенок был к цвету камня в кольце королевы, которое она носила не снимая, — камня настолько редкого, что за всю жизнь МирдемИнггала не встречала человека, который бы знал, где добывают такие. Порой королева с печалью думала о том, что и она сама, и все, кого она любит, — лишь песчинки в вечном круговороте жизни, такие же крошечные, как капелька этого камня по сравнению с бескрайностью океана.
Для Татро, еще вкушающей дары детства, каждая волна была отдельным событием, никак не связанным с тем, что унесло прошлое или готовит грядущее, просто волной, и не более, но в глазах королевы нескончаемая вереница волн служила олицетворением неустанной деятельности, неотъемлемого свойства не только океана, а вообще мира, его постоянной изменчивости. Размолвка с мужем, уходящие к горизонту армии и безжалостно нарастающая жара — все виделось ей частичками этого всеобъемлющего процесса. Ни от того, ни от другого, ни от третьего она не могла ни спрятаться, ни убежать, и бесполезно было пытаться. И прошлое и будущее этого мира смыкалось для нее в тревожном настоящем.
Махнув рукой Татро, она устремилась в объятия океана и, поблескивая кольцом на пальце, поплыла вперед. Прохладная вода нежно омывала ее тело; океан дарил ей свою силу, и она чувствовала, как с каждым мгновением нерешительность и печаль покидают ее. Линия бурунов далеко впереди отмечала границу бухты и океана, играющего могучими мышцами западного течения, которое отделяло жаркие земли Кампаннлата от прохладного Геспагората. За эту белую полоску МирдемИнггала заплывала очень редко и только тогда, когда «добрые друзья» соглашались сопровождать ее.
Сегодня они появились, едва она окунулась в волны — сладкий дух ее женственности притягивал их, как магнит железо, — и закружились рядом. Королева прислушивалась к музыкальному щебету, заменяющему им язык, и, хотя понимать его она до сих пор не научилась, ей показалось, что дельфины пытаются предупредить ее о какой-то угрозе, таящейся где-то поблизости.
МирдемИнггала легла на спину и закачалась на волнах, подставив свое нежное тело горячим лучам Беталикса. У нее была небольшая изящная грудь с темными сосками цвета корицы, мягкие губы и узкая талия. Она знала, что придворные стараются не упускать из виду свою королеву, но они делали это ненавязчиво и не тревожили ее одиночества. Несколько купальщиц доплыли до самой скалы Линен и забрались на нее, а другие уже вернулись на берег и нежились на песке. Они негромко переговаривались, и их голоса вплетались в монотонный рокот прибоя.
Здесь, на южной оконечности Борлиена, в древнем Гравабагалинен, населенном призрачной армией воинов, павших в незапамятные времена, МирдемИнггала оказалась по воле короля, который отправил ее в изгнание. Теперь эта узкая полоса побережья стала единственным владением опальной королевы, здесь она жила в ожидании развода — или же смерти. Далеко за холмами, окруженные рвом сияли белые с золотом стены дворца Гравабагалинен. На таком расстоянии он казался ярко раскрашенной игрушкой.
Фагоры стояли не двигаясь, словно вросли ногами в песок. Далеко в море белым треугольником замер неизвестный парус. Облака в небе не сдвинулись ни на дюйм и казались нарисованными. Только время было в движении. «Легкий» день клонился к закату. Выйти под свет сразу двух солнц в этих широтах не рискнуло бы ни одно живое существо. Едва легкий день начал угасать, облака вновь потекли по небу, а парус сместился к востоку, в направлении Оттассола.
К вечеру волны прибили к берегу труп. Только тогда королева поняла, что именно об этом пытались предупредить ее дельфины: в их свисте явно слышалось отвращение.
Труп обогнул скалу Линен, как будто еще обладал способностью сознательно выбирать направление, подплыл к берегу и закачался в маленькой заводи. Ко всему безразличный, мертвец лежал на воде лицом вниз. Его спина и плечи были исклеваны морскими птицами.
Сначала МирдемИнггала не поняла, что это такое, и решила подойти ближе, чтобы разглядеть получше. Одна из фрейлин опередила ее и теперь с ужасом смотрела на то, что издали показалось ей диковинной рыбиной. От соленой воды густые черные волосы мертвеца слиплись и торчали во все стороны, одна рука, очевидно сломанная, была прижата к горлу. Разложение уже зашло довольно далеко, и труп вздулся от газов. Крошечные креветки, которых всегда полным-полно возле берега, вовсю пировали, добравшись до лакомства сквозь разорванную штанину. Брезгливо вытянув ножку, фрейлина толкнула труп. Испустив облако вони, тело безвольно перевернулось лицом вверх.
Мелкие рыбы-прилипалы, деловито пожирающие глаза и слизистые части рта мертвеца, свисали, как бахрома, с обезображенного лица. Они были настолько увлечены своим занятием, что даже солнечные лучи не заставили их оторваться.
Заслышав за спиной приближающийся топоток маленьких ножек, королева поспешно обернулась. Перехватив Татре, она повернула ее спиной к трупу, поцеловала, улыбнулась и, приговаривая что-то ласковое, повела прочь от отвратительного зрелища. У шатра королева окликнула мажордома.
— СкафБар! Пусть рабы уберут его и закопают. Где-нибудь за старым земляным валом.
Старый слуга вышел из тени шатра, отряхивая песок со своего чарфрула.
— Будет исполнено, ваше величество.
Внезапно королеве пришло в голову, что от мертвеца можно избавиться более выгодным способом.
— Нет. Лучше отвези его в Оттассол, к одному человеку, имя которого я тебе назову, — приказала она мажордому, невозмутимо глядя ему прямо в глаза. — Он астролог, и иногда покупает тела усопших для научных целей. Кроме того, ты возьмешь с собой письмо, которое не предназначается астрологу. Имей в виду, что говорить ему, откуда взялся труп и кто тебя послал, нельзя ни в коем случае. Ты понял?
— Как зовут этого человека, которому я должен продать тело? — спросил королеву СкафБар, всем видом выражая покорность судьбе.
— Его зовут КараБансити. Упоминать при нем мое имя я запрещаю. Он хитер, и репутация у него соответствующая.
Королеве, старательно скрывающей от слуги свою тревогу, конечно же, было невдомек, что не за горами то время, когда ее честь окажется в руках хитреца КараБансити.
--------------------------------------------------------------

                               
Категория: Субъективные предпочтения
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Поиск

Меню сайта

Чат

Статистика

Онлайн всего: 38
Гостей: 36
Пользователей: 2
Redrik, Маракеши

 
Copyright Redrik © 2016