Суббота, 10.12.2016, 23:23
TERRA INCOGNITA

Сайт Рэдрика

Главная Регистрация Вход
Приветствую Вас Гость | RSS
Главная » Криминальное Чтиво » Субъективные предпочтения

Хэммонд Иннес / Исчезнувший фрегат
13.09.2015, 19:18
Январь укрыл Восточную Англию  белой пеленой. Снегопад продолжался, устилая мелкой крупой плоскость аэродрома, ангары со свисающими с крыш сосульками, и лишь расчищенная взлетно-посадочная полоса черной линией рассекала скованную морозом заснеженную округу. Отапливаемое помещение гауптвахты я посетил последним. Доски под окошком дежурного были поражены сырой гнилью, дверные притолоки источены червями, сами двери также подгнили внизу. Сделав отметку в планшете, я на минуту задержался, просматривая все свои записи.
Сопровождавший меня при обходе столовых и казарм старший сержант вернулся, поговорив с кем-то по телефону.
— Полковник приглашает вас выпить с ним перед вашим отъездом.
Я ничего ему не ответил, сосредоточившись на своих рабочих заметках, перепроверяя, ничего ли не упустил. Двадцать три страницы записей, а завтра я должен буду подвести общий итог, написать отчет и, разумеется, составить смету. Эта старая военно-воздушная база была в основном построена в годы войны, необработанную древесину дверей и окон латаных-перелатаных казарм защищал лишь слой краски. Были также бараки, стены которых уже начали превращаться в труху. Работы здесь был непочатый край, и от моих расчетов зависело, возьмет ли «Петт и Полдис» этот подряд и получит ли от него прибыль. Кроме того, это моя первая крупная экспертиза после того, как у компании сменился владелец.
Я закрыл планшет. Сержант повторил приглашение, и я поинтересовался, почему полковник? Я и раньше работал с базами Королевских военно-воздушных сил, и мою деятельность всегда контролировал подполковник, и ни разу полковник, начальник авиабазы.
— Не могу знать, сэр.
Он глянул на часы, стоявшие на столе.
— Он ждет вас в офицерской столовой. Так что, если вы закончили, я вас провожу.
Был уже второй час, и ни малейшего потепления, когда мы шли по обледенелой дороге, мимо вахты, где охранники, спасаясь от холода, набились в свою застекленную будку. Морозный ветер приносил оглушительный рокот прогреваемых двигателей, выдыхаемый нами воздух превращался в облака пара. Грейт-Уз , должно быть, сегодня подмерзнет вдоль берегов до самого Кингс-Линна , и моя маленькая яхта, пришвартованная в одной из проток солончаков в Блейкни , окажется вмороженной в лед.
Полковник, высокий темноволосый мужчина с орлиным носом на иссеченном грубыми морщинами лице, ожидал меня в баре. С ним также были подполковник и майор, но он меня им не представил, и они удалились сразу же, когда полковник спросил меня, что я буду пить. Я попросил виски с имбирным вином.
— Знаете толк, — кивнул он. — А у меня сегодня полет.
Сам он пил апельсиновый сок. В баре царил сумрак, включили свет. Как только мне вручили выпивку, он повел меня к столику в дальнем углу зала.
— Я полагаю, вы немало знаете о кораблях. О деревянных кораблях.
Он указал на стул, предлагая присесть.
— Вы имеете в виду парусники?
Он утвердительно кивнул. Я сказал, что мне приходилось бывать на некоторых.
— То были учебные парусные суда.
Благодатное тепло достигло моего желудка.
— Кроме того, у меня есть собственная лодка. Деревянная, не из стекловолокна. А что?
— Старинные корабли, — продолжил он, не отвечая на мой вопрос. — Оснащенные прямыми парусами.
Он расстегнул карман форменной куртки и вынул несколько сложенных листков.
— Год назад в это же время я был на Фолклендских островах .
Полковник помолчал, глядя в бумаги. Его мысли, по-видимому, блуждали в прошлом.
— Странное место, — пробормотал он. — Самое необычное из всех, где мне доводилось нести службу.
Он поднял голову, снова устремив на меня взгляд.
— Как вы полагаете, сколько времени может просуществовать деревянное судно в Антарктике, в тех холодных условиях?
— Не знаю, — ответил я. — Зависит от множества факторов: от вида древесины, из которой построен корпус, ее состояния, от широты, о которой идет речь, от перепада температур. Кроме того, — прибавил я, — нужно знать, сколько месяцев в году древесина подвергается воздействию мороза и особенно погружена она в воду постоянно или нет. Если к ней имел доступ воздух…
Я замолчал в нерешительности, пытаясь угадать ход его мыслей.
— Слишком много неизвестных. Нельзя ничего утверждать, не зная всех обстоятельств.
Кивнув головой, он раскрыл сложенные листки и разгладил их на колене.
Это были фотокопии чего-то, подобного страницам из записной книжки, чрезвычайно измятым и исписанным торопливым почерком, разобрать который со своего места я был не в состоянии.
— Вы ведете речь об останках кораблей, все еще находящихся в районе Фолклендских островов. Я правильно вас понимаю?
Один из руководителей нашей фирмы ездил туда, когда пароход «Великобритания» готовили к длительному буксированию назад в Бристоль, в старый сухой док, где судно было построено. Он демонстрировал снимки, сделанные им в командировке, и, поскольку консервация древесины по-прежнему является основной специализацией компании, на слайдах было много поврежденных и брошенных судов, снятых крупным планом, встреченных им в районе островов.
— Если вам нужна информация о старых судах на Фолклендских островах, вам лучше поговорить с Тэдом Элтоном, — посоветовал я ему.
— Нет, не в районе островов. Я не знаю, где именно, вот в чем трудность.
Он постучал пальцем по листкам в своей руке.
— Это записи из блокнота гляциолога . Их нашли при нем после гибели, и я сделал с них копии, прежде чем его вещи отослали назад в Лондон.
Полковник передал листки мне.
— Он, вероятно, находился в кабине пилотов, ожидая, когда покажется шельфовый ледник, в противном случае он бы его не увидел. Или он ему померещился? — медленно прибавил он.
— Что? — не понял я.
— Корабль. Большой парусный корабль, запертый льдами.
— Старинный корабль? Вы говорили о старинном судне с прямыми парусами.
Он утвердительно кивнул.
— Прочтите, что он об этом пишет.
Я взял листки и поднес к свету. Всего их было три, соединенных скрепкой, и первые слова, бросившиеся мне в глаза, были следующие:
«Мачты отсутствуют, разумеется. Лишь пеньки, покрытые льдом, равно как и палуба. Я смог разглядеть лишь общие очертания. Старинный деревянный корабль. В этом я уверен. К сожалению, моя фотокамера осталась в хвостовом отсеке вместе с остальным оборудованием. Три мачты и что-то похожее на орудийные порты  , пустая обледенелая палуба с полуразрушенными фальшбортами, а позади штурвала…»
Я перевернул страницу. Почерк резко стал очень неровным, почти нечитаемым, как будто самолет вошел в зону турбулентности.
«…фигура человека. Рулевой, примерзший к штурвалу. Вот на что это было похоже. Призрак человека и призрак корабля, и все укрыто белым одеялом снега и льда, видны лишь очертания. А потом все исчезло, осталось лишь слепящее глаза сияние льда. Я почти решил, что мне это померещилось, но именно так это и выглядело…»
На третьей странице он сделал схематический набросок судна.
— Вы показывали это кому-либо, кто разбирается в старинных кораблях? — спросил я полковника.
— Лично я нет, — ответил он. — Но Национальный морской музей дал свое заключение по этому вопросу. По их мнению, корабль похож на фрегат начала девятнадцатого века. Безусловно, это в значительной мере догадки. Рисунок слишком примитивный, чтобы говорить наверняка, и у них возник вопрос, который задает каждый, кто читал эти записи: действительно ли Сандерби видел корабль или то была галлюцинация. Его звали Чарльз Сандерби.
Он замолчал, теребя мочку уха.
— Перед тем он был в отпуске по болезни, очевидно, психического свойства, — сказал он неуверенно. — Результат проведенной на Мак-Мёрдо  зимы. Он проделал несколько поездок на снегоходе по паковому льду  к айсбергам, исследуя массивные напластования, формирующиеся, когда новый слой льда нарастает поверх более старого.
Повернув голову, он вдруг пристально на меня посмотрел.
— Итак, возвращаюсь к своему вопросу: могло ли судно конца восемнадцатого или начала девятнадцатого века просуществовать почти два столетия в той части света? Насколько мне известно, на Аляске и на севере Канады, где нет термитов, дерево сохраняется почти что вечно. Лафеты из Форт-Черчилля относятся к годам становления «Компании Гудзонова залива» .
— Это в значительной степени зависит от уровня влажности в летние месяцы, — заметил я. — Но даже если дерево уцелеет, что будет с кораблем в целом?
Он кивнул, соглашаясь.
— С учетом того, какие там ветры, вы, видимо, правы. Но я встречался с этим человеком. Мы с ним выпивали накануне его отъезда.
Полковник помолчал, задумчиво глядя в свой стакан.
— Странно было то, чего он боялся. Поэтому я так хорошо это запомнил.
Он говорил не спеша, предаваясь воспоминаниям.
— Гляциолог, он боялся льда. Поэтому он ездил в отпуск домой, чтобы разобраться с этой проблемой. Или у него было какое-то предчувствие? Вы верите в вещи подобного рода?
Он взглянул на меня широко открытыми серыми глазами. «Он явно не из тех, кому ведом страх», — подумал я.
— Бедолага, — сказал он. — Я едва не дал ему свой амулет, который получил от одного эфиопа, перед тем как тот умер. Мы возвращались из рейса за зерном и рисом в Джибути. Я втащил его на борт в последнюю минуту, плюнув на правила. Думал спасти одного из тех горемык. Но ничего из того не вышло, и он мне дал вот это…
Он засунул руку себе под рубаху и вытащил напоминающее цветок подсолнечника лицо, вырезанное из какого-то бледного камня.
— С тех пор всегда его ношу, — сказал он и прибавил: — У всех нас бывают моменты, когда нужно ухватиться за что-нибудь — что-то такое, способное вселить уверенность, что удача еще не отвернулась. Так что я так и не дал его ему, и его самолет исчез во льдах.
Полковник засунул амулет назад под рубаху и снова замолчал.
— Когда это случилось? — спросил я его.
— Что? А, самолет. Значит так, я здесь уже почти шесть месяцев, а это произошло как раз перед тем, как я вернулся с базы на Фолклендских островах. Удивительно, знаете ли, ведь он по чистой случайности попал на тот рейс. Он летел откуда-то из Штатов на самолете военно-воздушных сил Аргентины. Он был аргентинцем. По крайней мере, так было записано у него в паспорте. В действительности он был из Северной Ирландии. По натуре, я полагаю, настоящий пуританин. Он высадился на уругвайской базе в Монтевидео, потом пересел на наш самолет, возвращающийся на базу для замены двигателя. Череда случайностей — каждый перелет, как прыжок с камня на камень, приближал его к катастрофе, последним шагом стала его пересадка на тот американский борт. Он приземлился на моей базе из-за неполадок в электрической системе и, как только наши механики ее устранили, полетел дальше, и больше его никто не видел.
— Как же тогда к вам попала его записная книжка? — спросил я.
— Большой германский ледокол нашел их тела. Они были на большой старой плавучей льдине примерно в тридцати милях к северо-западу от шельфового ледника. Недалеко от того места, где погиб «Эндьюранс» Шеклтона . Ни самолета, ни бортового регистратора, ничего, что могло бы подсказать, что произошло, только лежащие тела, как будто они только и успели выбраться сами на лед, прежде чем утонул их самолет.
Он снова коснулся пальцами мочки своего левого уха.
— Очень странно. Вся эта история очень странная. Кроме записей Сандерби о состоянии льда и рассказа об этом удивительном «Летучем голландце», никаких иных письменных свидетельств о том, что случилось во время того полета, нет.
Полковник вздохнул.
— Могло ли ему это все привидеться? Он ученый, очень точен в своих формулировках…
Он помолчал, качая головой.
— Что ж, теперь это уже все в прошлом и очень далеко отсюда. Очень далеко.
Задумчиво повторяя эти слова, он как будто сам себе напоминал, что время не стоит на месте и он сейчас в Британии.
Глянув на часы на руке, полковник поднялся на ноги.
— Мне нужно идти. Молодой пилот в воздухе творит чудеса, но не умеет обращаться с деньгами или с женщинами, — сказал он, добавив: — Дорого обходятся эти ребята, боевые летчики. Налогоплательщику черт знает сколько стоит их обучение. И после того, как я сделал все от меня зависящее, чтобы добиться от шельмеца дисциплины…
Его лицо неожиданно озарилось обаятельной улыбкой.
— Одна из радостей в полетах состоит в том, что все остается на земле. Включая это дерьмо.
Он кивнул в сторону высоких окон, за которыми совсем потемнело, а на летном поле бушевала вьюга.
— На высоте в пятнадцать тысяч футов  я увижу солнце в голубом небе.
  -------------
  "Скачайте книгу в нужном формате и читайте дальше"
Категория: Субъективные предпочтения
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Поиск

Меню сайта

Чат

Статистика

Онлайн всего: 45
Гостей: 41
Пользователей: 4
Redrik, rv76, Domsky66, Alice

 
Copyright Redrik © 2016