Суббота, 03.12.2016, 03:22
TERRA INCOGNITA

Сайт Рэдрика

Главная Регистрация Вход
Приветствую Вас Гость | RSS
Главная » Криминальное Чтиво » Субъективные предпочтения

Конни Уиллис / Не считая собаки
28.06.2015, 17:05
Нас было пятеро – Каррадерс, новичок и я, а еще Спивенс и причетник. Под вечер пятнадцатого ноября мы обыскивали развалины Ковентрийского собора в поисках епископского птичьего пенька.
Я по крайней мере обыскивал. Мистер Спивенс копался у лестницы на колокольню, новичок, разинув рот, глазел на выбитые взрывом витражи, а Каррадерс убеждал причетника, что мы из Вспомогательной пожарной службы.
– Вот это наш командир отряда, лейтенант Нед Генри, – показывал он на меня, – а я коммандер Каррадерс, постовой.
– Какой пост? – сощурился причетник.
– Тридцать шестой, – наобум назвал Каррадерс.
– А этот? – спросил причетник, показывая на новичка, который озадаченно вертел в руках карманный фонарик. Такого и в ополчение бы не взяли, куда там ВПС.
– Зять мой, – не растерялся Каррадерс. – Эгберт.
Причетник кивнул понимающе.
– Вот и меня жена уговаривала ее братца в пожарную охрану устроить. Этот олух по кухне пройдет – двадцать раз о кота споткнется, куда ему зажигалки тушить? А она мне, дескать, работа нужна. А я ей: на Гитлера пусть работает!
Я оставил их беседовать и двинулся вдоль остатков центрального нефа. Времени терять нельзя. Мы и так опоздали, в дыму и пыли ни зги не видно, словно в густых сумерках, хотя на часах только начало пятого.
Мистер Спивенс, не глядя по сторонам, настойчиво рылся в груде обломков у лестницы; новичок, уставившись на него, бросил терзать фонарик. Я отделил мысленной чертой бывший северный неф и взял курс на дальний его конец.
Раньше епископский пенек помещался на кованой подставке перед оградой Кузнечной капеллы. Я пробирался между завалами, пытаясь сориентироваться на ходу. От собора остались только наружные стены и красавица колокольня с остроконечным шпилем; все прочее – крыша, сводчатый потолок, клересторий, колонны – превратилось в гору закопченного щебня.
«Так, – рассуждал я, балансируя на упавшем стропиле, – здесь была апсида, а там – капелла Мануфактурщиков». Утверждать наверняка я не мог, единственной приметой служили выбитые витражи, все каменные арки капелл рухнули, осталась лишь прорезанная стрельчатыми окнами внешняя стена.
«А здесь капелла Святого Лаврентия», – сообразил я, перебираясь на четвереньках через вал из щебня и обугленных балок, достигающий в этом месте метров полутора и к тому же скользкий. Моросивший весь день дождь превратил пепел в грязную кашу, а свинцовые пластины кровли – в настоящий каток.
Капелла ременщиков. Тогда вот эта – Кузнечная. И никаких следов ограды. Прикинув приблизительно, на каком расстоянии она могла находиться от окна, я принялся копать.
Под месивом из каменных обломков и покореженной металлической арматуры епископского пенька не обнаружилось – ограды тоже. Судя по расщепленной доске генофлектория – подставки для коленопреклонения – и остаткам скамьи, я еще где-то в центральном нефе.
Выпрямившись, я попытался сориентироваться заново. Поразительно, как меняется ощущение пространства в разрушенном здании… Я опять опустился на колени лицом к хору и стал высматривать основания колонн северного нефа, чтобы по ним определить границы, но все они были безнадежно погребены под щебнем.
Надо найти остатки капелльной арки и от нее уже плясать. Оглянувшись на уцелевшую внешнюю стену Капеллы ременщиков, я отмерил примерное расстояние от окон и начал копать – на этот раз отыскивая цоколь поддерживающей арку колонны.
От него осталось всего сантиметров пятнадцать. Расчистив слегка вокруг, я повторно прикинул, где в таком случае находилась ограда, и приступил к раскопкам.
Мимо. Под иззубренным куском деревянного потолка обнаружилась огромная мраморная плита с трещиной посередине. Алтарь. Значит, теперь я, наоборот, зашел слишком далеко в глубь капеллы. Оглянувшись на новичка, который все еще наблюдал за Спивенсом, я отсчитал десять шагов и наметил новую точку для раскопок.
– Но мы действительно из ВПС, – донесся до меня голос Каррадерса.
– Точно? – сомневался причетник. – Что-то спецовки у вас больно странные, я таких у вэпээсников не помню.
И неудивительно. Наша «форма» годилась только для воздушных налетов, когда никто не будет приглядываться и уже по одному шлему понятно – человек при исполнении. Ну еще для глухой ночи. А днем дело плохо. На шлеме Каррадерса – эмблема инженерных войск, на моем – нанесенная по трафарету аббревиатура гражданской ПВО, а у новичка шлем вообще не с этой войны.
– Уставные уничтожило фугасом, – нашелся Каррадерс.
– Где же тогда вас, пожарных, носило ночью, когда все полыхало?
В точку. Именно этим вопросом меня наверняка огорошит леди Шрапнелл по возвращении. «Что значит – вы попали в пятнадцатое ноября? Это целый день опоздания!»
Вот поэтому я лазил теперь по дымящимся балкам, обжигался о расплавленный свинец, накапавший ночью с крыши, и дышал гарью, вместо того чтобы доложить об исполнении.
Баюкая обожженный палец, я отогнул кусок арматурины и занялся грудой кровельных пластин и обугленных балок. Тут же порезал об острый металлический край все тот же злосчастный палец и, чертыхнувшись, сунул его в рот.
Каррадерс и причетник по-прежнему топтались на месте.
– Первый раз слышу про тридцать шестой пост, – недоверчиво хмыкнул причетник. – Их в Ковентри всего семнадцать.
– Мы из Лондона. Спецотряд, выслали на подмогу.
– И как же вы проехали? – Причетник воинственно схватился за лопату. – Дороги перекрыты.
Кажется, пора вводить подкрепление.
– Мы в объезд, через Рэдфорд. – Причетник там как пить дать ни разу не был. – Водитель молочного грузовика добросил.
– Так там тоже кордоны вроде, – не выпуская лопату, с сомнением протянул причетник.
– У нас пропуска, – ввернул Каррадерс.
Зря. Сейчас попросит их предъявить.
– Нас послала ее величество, – пресек я дальнейшие расспросы.
Сработало. Причетник вытянулся во фрунт, сорвав с себя каску и сделав лопатой на караул.
– Ее величество?
Я прижал свой шлем гражданской ПВО к сердцу.
– Сказала, что не сможет смотреть ковентрийцам в глаза, если не отправит подмогу. «Ах, этот красавец собор… – вздохнула она. – Немедленно выдвигайтесь в Ковентри и помогите чем сможете».
– Да, она такая. – Причетник благоговейно склонил лысую голову. – Она такая. «Красавец собор…» Очень на нее похоже.
Я многозначительно кивнул, подмигнул Каррадерсу и вернулся к своим раскопкам. Под пластинами крыши показались остатки обрушившейся арки, клубок проводов и треснувшая мемориальная доска с надписью: «Покойтесь с ми…» Пожелание, как видно, не сбылось.
Я расчистил примерно метровый пятачок вокруг колонны. Безрезультатно. Тогда я переполз через груду каменного крошева, выискивая другие обломки этой колонны, и снова приступил к делу.
Ко мне подошел Каррадерс.
– Причетник расспрашивает про королеву – как выглядела, во что одета? Я сказал, что она была в шляпе. Правильно же, да? Вечно забываю, кто из них носил шляпы.
– Все носили. Кроме Виктории. У той был кружевной чепец. И Камиллы. Но та совсем недолго на троне посидела. Скажи, что ее величество спасла из Букингемского дворца Библию королевы Виктории. Вынесла, когда бомбили, прижимая к груди, как младенца.
– Что, правда?
– Нет. Но тогда у него отпадет вопрос, почему на тебе саперный шлем, и, может, нахлынут воспоминания о том, что спасли ночью из собора.
Каррадерс выудил из кармана спецовки клочок бумаги.
– «Спасенные настоятелем Говардом и пожарными алтарные подсвечники и крест из Кузнечной капеллы были доставлены в полицейский участок. Кроме них, из огня вынесли серебряный дискос с потиром, деревянное распятие, серебряную просфорницу, Послания апостолов, Евангелие и полковое знамя седьмого батальона Королевского Уорвикширского полка», – зачитал он.
Тот же перечень значился в рассказе настоятеля Говарда о воздушном налете.
– А епископский пенек не упоминается, – подхватил я, обводя взглядом груды щебня. – Значит, он где-то здесь.
– Пока не нашел?
– Нет. Может, кто-то нас опередил и откопал его раньше?
– Из наших некому, – покачал головой Каррадерс. – Дейвис и Питерс мимо года и то промахивались. Я сам пробился с четвертой попытки. В первый раз угодил в девятнадцатое. Второй – в середину декабря. На третий все тютелька в тютельку – месяц, день, десять минут до начала налета. Только не в Ковентри, а посреди сморчкового поля на полдороге к Бирмингему.
– Сморчкового? – переспросил я. Наверное, ослышался. Сморчки разве на полях выращивают?
– Кабачкового! – рявкнул Каррадерс. – Овощи такие. И ничего смешного. Фермерша приняла меня за немецкого парашютиста и заперла в амбаре. Чего мне стоило выбраться, словами не рассказать.
– А новичок?
– Он перебросился прямо передо мной. Мыкался туда-сюда по Уорвикской дороге, не зная, куда податься. Если бы не я, свалился бы во взрывную воронку.
Невелика потеря, если честно. Новичок отвлекся наконец от Спивенса и по второму разу принялся терзать фонарик.
– Мы сюда два часа добирались, – закончил Каррадерс. – А ты, Нед? У тебя сколько попыток ушло?
– Одна. Меня сняли с барахолок, когда вы начали промахиваться.
– Каких еще барахолок?
– Леди Шрапнелл посетила свежая мысль, что пенек могли продать на устроенной собором благотворительной ярмарке – сбор средств для фронта и все такое. Или отдать в металлолом. Так что мне полагалось планомерно обойти все церковные и районные барахолки начиная с сентября. Ты, кстати, не знаешь, случаем, для чего нужны перочистки?
– Без понятия.
– Вот и я тоже. Семь штук уже купил. Два георгина, розу, котенка, ежа и два британских флага. Что-то ведь нужно покупать, а поскольку сеть ничего из трофеев обратно не пропустит, приходится незаметно подкладывать их на прилавок с галантереей. Перочистки хотя бы маленькие. Кроме розы. Эта была размером чуть не с футбольный мяч, бессчетные слои ярко-розового фетра с бледной каймой. Ума не приложу, зачем они нужны – продавать на барахолках? Куда ни плюнь, везде они – и на ярмарке в пользу эвакуированных детей, и на продаже выпечки для Противогазного фонда гражданской ПВО, и на Дне благотворительности Святоаннинского…
– Нед, – осторожно поинтересовался Каррадерс, – сколько раз ты перебрасывался за эту неделю?
– Десять, – подсчитал я. – Нет, двенадцать. Ярмарка осеннего урожая в Троицкой церкви, благотворительный базар женских курсов под лозунгом «Все для победы!», благотворительное чаепитие со сбором средств на «спитфайеры». А, и еще епископские жены. Тринадцать. Нет, двенадцать. К миссис Биттнер я не переброской добирался.
– Миссис Биттнер? Жена последнего ковентрийского епископа?
Я кивнул:
– Она еще жива. И по-прежнему обитает в Ковентри. Леди Шрапнелл отправила меня с ней побеседовать.
– И что она может знать про старый собор? Ее на момент пожара еще и на свете не было.
– Леди Шрапнелл кажется, что епископский пенек, если он не погиб в огне, могли засунуть куда-нибудь в кладовую в новом соборе. Поэтому она послала меня опрашивать епископских жен. Цитирую: «Мужчины понятия не имеют, где что лежит».
Каррадерс сочувственно покачал головой.
– И как, жены помогли?
– Они о нем даже не слышали, кроме миссис Биттнер. Но та сказала, что среди вещей, которые они паковали перед продажей нового собора, пенька не было.
– Так это же хорошо! – воодушевился Каррадерс. – Если он сейчас не найдется, значит, его просто не было тут во время налета, и можно передать леди Шрапнелл, что делать копию для церемонии освящения собора не нужно.
– Сам и передай, – не удержался я.
– Может, его вынесли заранее, чтобы не разбился? – предположил Каррадерс. – Как восточные окна.
– Это пенек-то? – переспросил я недоверчиво. – Шутишь?
– Да, ты прав. Такую вещь от фугасов спасать не будут. Викторианский шедевр! – Он содрогнулся.
– И потом, в настоятельском доме, куда отвезли восточные витражи, его нет. Специально туда ездил узнать у Люси Хэмптон.
– Хм. А не могли просто переставить где-нибудь здесь, в соборе?
Это мысль. Может, какая-нибудь из алтарниц, не в силах больше на него смотреть, задвинула пенек подальше в угол за колонну.
– Дался леди Шрапнелл этот пенек… Что она за ним гоняется? – поинтересовался Каррадерс.
– А за остальной ерундой она зачем гоняется? До этого она меня замучила надгробиями – нужно было списать все до единой надписи на всех могильных плитах и статуях собора, вплоть до безвозвратно утраченной могилы капитана Джервиса Скроупа.
– Органные трубы, – понимающе кивнул Каррадерс. – По всему Средневековью мотался их замерять.
– Вот. Поэтому на самом деле вопрос надо ставить так: зачем ей приспичило строить заново Ковентрийский собор?
– Ее пра-пра-пра-и-так-далее-бабка побывала в Ковентри и…
– Да-да, поездка изменила всю ее жизнь, а когда леди Шрапнелл наткнулась на дневник своей прародительницы, он изменил уже ее жизнь, и она решила восстановить собор точь-в-точь каким он был перед пожаром в честь своей пра-пра и так далее, и тому подобное. У меня эта история уже в печенках сидит. Как и присказка про то, что Бог…
– …кроется в мелочах, – подхватил Каррадерс. – Слышать больше не могу.
– А у меня самое ненавистное – «заглянуть под каждый камень». Ну-ка, давай вместе. – Я показал на край большого каменного обломка.
Каррадерс, нагнувшись, ухватился за противоположный край.
– Раз, два, взяли!
Мы столкнули каменюку через проход; прокатившись по инерции чуть дальше, она сбила остаток основания колонны.
Епископского пенька под сброшенным камнем не обнаружилось, зато показались кованая подставка и одна из крестовин капелльной ограды, а под комком красного песчаника – обугленный цветочный стебель. От какого именно цветка, неизвестно, потому что листьев не осталось, и вообще его можно было бы принять за палку или металлический прут, если бы не зеленый кончик длиной с полпальца.
  -------------
  "Скачайте книгу в нужном формате и читайте дальше"
Категория: Субъективные предпочтения
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Поиск

Меню сайта

Чат

Статистика

Онлайн всего: 18
Гостей: 18
Пользователей: 0

 
Copyright Redrik © 2016