Четверг, 08.12.2016, 12:46
TERRA INCOGNITA

Сайт Рэдрика

Главная Регистрация Вход
Приветствую Вас Гость | RSS
Главная » Криминальное Чтиво » Субъективные предпочтения

Мишель Ричмонд / Ты его не знаешь
06.06.2015, 21:44
Я нашла его, когда уже забросила всякие поиски. Была поздняя ночь, я в одиночестве ужинала в крохотном кафе в Дириомо. Наведываясь в никарагуанский городок почти каждый год, я успела полюбить это заведение, где можно было получить тарелку бобов и чашку кофе в любое время дня и ночи.
Весь вечер я бродила по темным пустынным улочкам. Июльский дневной зной в Дириомо обжигает; спускается ночь, от домов исходит жар, и воздух пахнет спекшейся пылью. В конце концов ноги сами вынесли меня на знакомый перекресток. Если свернуть налево — вернешься в гостиницу, с жесткой койкой в номере и нерадивым вентилятором на потолке. Прямо впереди — бейсбольная площадка, где однажды местный пацан у меня на глазах до смерти забил крысу старой деревянной битой. А справа широкая дорога переходит в кривой переулок, в конце которого заманчиво маячит кафе.
В первом часу ночи я звякнула медным колокольчиком на двери. Появилась Мария — босиком, в длинной синей юбке и белой рубашке. Она словно ждала меня.
— Я тебя не разбудила, Мария?
— Нет. Милости прошу.
Это было всегдашнее наше приветствие. И всякий раз я ломала голову: неужели она и впрямь ночи напролет сидит на кухне, терпеливо поджидая клиентов, или все-таки изредка спит?
— Чем сегодня угощаешь? — спросила я, и это тоже было ритуалом, так как мы обе прекрасно знали: здешнее меню не меняется ни днем, ни ночью, ни зимой, ни летом.
— Nacatamal , — сказала она. — Está listed sola?
— Si, senora, я одна.
Мой ответ, как и меню, оставался неизменным все эти годы. И тем не менее при каждой встрече она с нескрываемой надеждой повторяла свой вопрос, словно верила, что когда-нибудь мне улыбнется удача.
В безлюдном кафе было темно и странным образом прохладно, несмотря на жарынь, плавающую снаружи. Мария указала на столик, где в плошке теплилась свеча. Я поблагодарила и села. Слышно было, как она принялась варить кофе на кухне, отделенной от обеденного зала узким проходом, завешенным куском красной ткани. Я следила за игрой света от пламени свечи на дальней стене: птица, лодка под парусом, звезда, цепочка светящихся прямоугольников… Разве такие пленительные, четкие образы могут быть всего лишь случайностью? Подобное ощущение часто охватывало меня в этом городишке, из-за него, среди прочего, я и возвращалась сюда всякий раз, как работа в кофейной компании приводила меня в Никарагуа, — ощущение, что самые немудрящие явления здесь предопределены, словно некая неведомая сила управляет и живым, и неживым миром. Дома, в Сан-Франциско, такого со мной не бывало. Неудивительно, что местные жители называют Дириомо pueblo brujo  — заколдованная деревня.
Мария поставила передо мной тарелку, и тотчас на крыльце тренькнул колокольчик. Мы обе уставились на дверь, словно в ожидании чуда. Все эти годы, среди ночи ужиная у Марии в обществе фарфоровых кукол и плотоядных растений, других посетителей я не встречала.
Мария прошла к двери, приоткрыла со скрипом. Лунный луч на мгновение лег на мой столик.
— Buenas noches , Maria, — произнес мужской голос.
— Buenas noches.
Дверь закрылась, комната снова погрузилась в полумрак.
Незнакомец прошел мимо меня. Лицо он отвернул, но в тусклом свете, сочившемся из кухни, я заметила, что, по обыкновению очень высоких мужчин, он горбится, словно извиняясь за то, что занимает так много места. Бейсболка низко надвинута на лоб, под мышкой — книжка в твердом переплете. Он направился к угловому столику, как можно дальше от меня. Уселся спиной ко мне, стул под ним так жалобно скрипнул, что я подумала — сейчас развалится.
Мария вытащила спичку из кармана фартука, чиркнула по стене и зажгла огонек в малиновой плошке перед мужчиной. Лишь когда она удалилась на кухню за кофе для гостя, тот обернулся и глянул на меня из-под козырька кепки. В красноватом мерцающем свете был виден только слегка выдающийся подбородок, остальные черты скрывала тень.
— Привет, — сказала я.
— Добрый вечер.
— Вы американец?! — удивилась я. Иностранцев в Дириомо можно по пальцам пересчитать, а уж встретить соотечественника в этом самом кафе, глубокой ночью, — поистине чудо.
— Точно, — кивнул он и, сделав вежливый жест рукой, облокотился о стол и углубился в книгу.
Свечу он держал над страницей, и мне захотелось предостеречь: мол, читать в темноте вредно для глаз. Некоторым мужчинам вечно надо напоминать о подобных вещах. Вот и этот был явно из тех, за которыми кто-то непременно должен присматривать. Вскоре Мария принесла ему кофе. Что-то знакомое почудилось мне в том, как он подносил чашку к губам, как перелистывал страницы книги, даже в том, как благодарно кивнул Марии за салфетку и сахарницу. Я вглядывалась в его облик, гадая, не ошибаюсь ли, не вызвано ли чувство, что мы знакомы, слишком долгим моим одиноким путешествием. Однако с каждой минутой моя уверенность крепла: дело не в том, что вдали от родины все соотечественники кажутся смутно знакомыми, тут что-то личное.
Уткнувшись в свою книгу и, похоже, напрочь забыв обо мне, мужчина потягивал кофе, а я силилась вспомнить — где же мы могли встречаться, откуда я его знаю? И не просто знаю — когда-то давно нас что-то связывало. Больше всего бесило именно ощущение былой близости и полный провал в памяти. Может, я с ним спала? После смерти сестры я со многими спала. Давно это было, так давно, что уже, кажется, не со мной.
Мария принесла мне ужин. Дождавшись, когда дымящиеся банановые листья немного остынут, я сняла их и принялась за nacatamal.  Я не раз пробовала воспроизвести это сочетание свинины, риса, картофеля, мяты, изюма и специй — никогда ничего не выходило. А когда пыталась выпытать рецепт у Марии, та лишь смеялась и делала вид, что не понимает.
— Вы бы попробовали nacatamal , — посоветовала я, проглотив очередной кусок.
— Что? А-а-а! Да, я поклонник здешней кухни. — Он бросил взгляд в мою сторону. — Всегда все очень вкусно, но я сыт.
Что же ему, в таком случае, здесь понадобилось среди ночи? В Дириомо мужчины, даже американцы, не рассиживают с книжками в кафе. Немного погодя, когда я вытащила кошелек, чтобы расплатиться, мужчина захлопнул книгу, несколько секунд взирал на обложку, словно собирался с духом, потом встал и подошел ко мне. Мария с порога кухни беззастенчиво наблюдала за нами. Красная занавеска была отдернута, в комнату струился мягкий свет. Мне даже пришло в голову, что Мария сама все подстроила — решила испробовать себя в роли свахи.
Мужчина стащил с головы бейсболку и держал ее в обеих руках. Спутанные волосы касались низкого потолка.
— Простите, — сказал он.
Теперь, рассмотрев его лицо вблизи — большие темные глаза и широкий рот, высокие скулы и выдающийся, заросший щетиной подбородок, — я поняла, кто это.
Я не видела его восемнадцать лет. А было время (я тогда училась в колледже), когда я думала о нем непрестанно на протяжении нескольких месяцев. Выискивала его имя в газетах, ездила взад-вперед мимо его дома на Русском холме, обедала в итальянском ресторанчике на Северном пляже , куда он часто захаживал, хотя от тамошних цен трещал по швам мой студенческий бюджет. Тогда мне казалось, что если следить за ним денно и нощно, можно кое-что понять — если не то, что  он сотворил, то хотя бы как  дошел до этого. Я не сомневалась — причина в психологической аномалии, в отсутствии некоего нравственного камертона, имеющегося у других людей.
А потом в один прекрасный августовский день 1991 года он исчез. В половине первого я вошла в ресторанчик на Северном пляже, как делала каждую неделю вот уже три месяца подряд, и тут же метнула взгляд на угловой столик, у стены с миниатюрой Миланского кафедрального собора. Именно там всегда располагался этот человек, и, похоже, столик специально оставляли для него. Он появлялся ровно в четверть первого каждый понедельник, садился за свой стол, пристраивал блокнот справа от тарелки с хлебом и, не глядя вокруг себя, что-то яростно строчил автоматическим карандашом, прерываясь только затем, чтобы заказать спагетти с креветками под соусом маринара, которые проглатывал одним духом, и кофе эспрессо, который потягивал не спеша. Так он обедал — правой рукой черкал в блокноте, а левой ел. Но в тот августовский день столик оказался свободен. Я сразу почуяла неладное. Сидела, макала хлеб в оливковое масло и ждала. К тому времени как официантка принесла мне салат, я уже знала наверняка: он не придет. В четверть второго я позвонила в университетскую библиотеку, где подрабатывала в свободное от учебы время, сказалась больной и отправилась автобусом на Русский холм. Ставни его квартиры на первом этаже были распахнуты, в глаза бросилась табличка «Сдается». Заглянув в окно, я увидела голые стены абсолютно пустой комнаты. И в голове мелькнуло: все, больше я его никогда не увижу.
--------------------------------------------------------------

                               
Категория: Субъективные предпочтения
Всего комментариев: 1
1 Marfa   (08.06.2015 09:52)
Какая соблазнительная аннотация! Кофе и математика! Мне нравится такое сочетание))

Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Поиск

Меню сайта

Чат

Статистика

Онлайн всего: 36
Гостей: 35
Пользователей: 1
Redrik

 
Copyright Redrik © 2016