Суббота, 03.12.2016, 22:42
TERRA INCOGNITA

Сайт Рэдрика

Главная Регистрация Вход
Приветствую Вас Гость | RSS
Главная » Криминальное Чтиво » Субъективные предпочтения

Беатрикс Маннель / Затерянный остров
24.04.2015, 21:22
Уже часто так случалось, что Паула не знала , как следует дальше строить свою жизнь, но теперь она дошла до того момента, когда жить так она больше не могла .
Ее ноги все еще дрожали, она смотрела на дыру в трясине, которой ей удалось избежать только благодаря неимоверным усилиям.
Она отвлеклась, увидев роскошные белые орхидеи, которые обвивали ствол мертвого дерева, как удав обвивает свою жертву, и упала в вязкое болото, которое чуть не поглотило ее.
«Если я преодолею это, то стану сильнее, чем прежде», — успокаивала она себя, тяжело переводя дух. «Да, ты определенно станешь сильнее», — шептал голос в ее голове, который надоедал Пауле своими комментариями, когда ей меньше всего это было нужно. «И если ты и впредь не будешь знать меры, — не унимался голос, — то станешь не только такой же сильной, как горилла, но и такой же волосатой». Паула невольно улыбнулась и попыталась взять себя в руки. «Твое решение, твоя жизнь», — бормотала она себе под нос. Она вытерла испачканные тиной руки о свою длинную юбку, о покупке которой все время сожалела. Ей следовало бы сшить штаны, все остальное было в этом дремучем лесу помехой. Совершенно без сил она прислонилась к одному из раскрошенных термитами деревьев. Капли пота стекали с ее лба на подбородок, дыхание медленно восстанавливалось. Она посмотрела вперед, но никого из ее попутчиков не было видно, будто лес проглотил их. «Я могла бы остаться тут, — подумала она, — и со временем истлела бы, как и все здесь, я стала бы единым целым с природой». «И если ты поскорее не продолжишь свой путь, именно так и случится», — предупреждал ее внутренний голос. Однако Паула слишком устала, она истратила последние силы на то, чтобы выбраться из болота. К сожалению, ее левый ботинок, несмотря на все усилия, утонул в болоте вместе с чулком. Она смотрела на свою босую стопу, которая при тусклом свете в лесу слегка блестела; вокруг нее уже кружили мухи. Порыв ветра пронизал ее влажную от пота льняную блузку, и она задрожала.
Паула сделала глоток воды из фляги, которую несла рядом с повешенной через плечо кожаной сумкой. «Я должна догнать остальных, я должна идти дальше».
Вздыхая, она потуже затянула ремешки своего тропического шлема, которые во время падения развязались, затем наклонилась, чтобы рукой отогнать комаров. Даже это незначительное движение далось ей несказанно тяжело, будто трясина высосала мозг из ее костей. Черная вуаль жалости к самой себе окутала ее. Она невольно содрогнулась. Ей хотелось оставить это чувство позади, она приняла решение, у нее был план. Паула встала и поплелась вперед. В этот момент она почувствовала легкое прикосновение на своей влажной спине, слабое дуновение. Заинтригованная, она обернулась.
Облако бабочек размером с колибри порхало вокруг нее абсолютно беззвучно. Их крылья светились голубым в сумерках джунглей, таким серо-голубым оттенком, каким бывает небо в Альпах солнечным днем, таким сиренево-голубым, как лавандовые поля, а некоторые были такими же голубыми, как флаконы, которые она получила в наследство от своей бабушки Матильды. Лазурно-голубыми. Шелковые крылья кружили вокруг нее, навевая воздух, который вдруг перестал пахнуть плесенью и гнилью и, как ей казалось, обрел иную нотку. Голубое облако, постоянно меняя свою форму, переливаясь и медленно паря, постепенно удалилось от нее. Паула пыталась понять, что это был за запах, который источали бабочки, затем на ее лице появилась улыбка. «Это была смелость», — подумала она. Так пахла смелость.
Она выпрямилась, подавила стон и продолжила путь. После падения в трясину она испытывала боль в пояснице и правом колене. «Это пройдет, — говорила она себе, — это пройдет, эта боль — ничто по сравнению с тем, что ты преодолела, это все лишь физическая боль. Она честная. Лес не выдает себя за то, чем он не является. Здесь тебя ждут сырость, гниль и насекомые, но, однако, и чистая красота».
Ее босая стопа увязла в грязи, которая показалась ей неожиданно мягкой. На какое-то мгновение она почувствовала, как ее что-то щекочет, и практически одновременно с этим ощутила боль, словно от укуса осы, и, прежде чем ей удалось вытащить ногу, она сразу же почувствовала еще один укус, и затем следующий.
Это были пиявки. Нориа предупреждала ее: в этой части Мадагаскара они таились повсюду в глубоких илистых лужах со стоячей водой, и Нориа говорила, что их нельзя отрывать, а нужно подождать, пока они сами не отпадут.
Паула искала дерево, которое было бы достаточно устойчивым, чтобы выдержать ее тощее тело, и похромала туда, села и попыталась оторвать одну пиявку. Но они были настолько жадными и присосались так крепко, что Пауле в ее ослабленном состоянии это не удалось. Смирившись, она решила подождать, пока пиявки не насытятся. Как бы то ни было, это могло занять определенное время, и она надеялась на то, что ее попутчики вскоре заметят ее исчезновение и повернут обратно.
Ей следовало испытать свое терпение. «Мора-мора» . Вздыхая, она повторила любимое выражение Нориа: мора-мора , медленно, медленно. Но терпение не было ее сильной стороной, никогда не было. По этой причине она постоянно выводила из себя свою мать, а затем и своего мужа. «Молодую девушку нетерпение так же "украшает”, как и красная помада или проклятие» — это была одна из мудростей, которые ее мать неустанно проповедовала дочери. «Молодая девушка ждет, пока ее не спросят, пока ее не попросят, пока не соблаговолят выслушать ее».
И этот принцип в особенности касался дня рождения Паулы, но не дня рождения ее брата. Только по отношению к ней поведение окружающих было таким, будто о ее дне рождения забыли. Лишь после того, как Пауле удалось взять себя в руки и проявить немалое негодование, она стала получать подарки, которые, к сожалению, были сплошным разочарованием для нее, что она, разумеется, должна была скрывать. Кружевные носовые платочки вместо так страстно желаемого романа «Граф Монте-Кристо» или белые лайковые перчатки вместо уроков верховой езды.
И только однажды все было совсем иначе, а именно, в тот день, когда она впервые увидела голубые флаконы. В первое мгновение, когда Паула увидела их, она подумала о лазуритах, так как у ее матери было колье из этих камней, которое ей привез отец из командировки на Байкал. Однако ее мать никогда не надевала это колье, так как она предпочитала украшения из граната или гагата в стиле королевы Виктории, вызывающей у нее восхищение.
Но Паула любила лазурь этих камней и украдкой надевала колье, когда они с ее старшим братом разыгрывали любовную историю кайзера Вильгельма I и княжны Элизы Радзивилл .
День, который впоследствии Паула стала называть своим «лазуритовым днем», начался с того, что непослушные темные волосы Паулы были расчесаны на пробор, заплетены в длинные косы и впервые заколоты на затылке. В этот день ее мать лично проследила за нарядом дочери и убедилась в том, что та правильно надела свой первый корсаж с креплением из китового уса. Кроме этого, на Пауле была светло-зеленая юбка с вплетенными темно-зелеными бутонами розы из той же ткани, что и юбка ее матери, которая, однако, была украшена еще и многочисленными бежевыми кружевными воланами и черными бархатными лентами. И, конечно же, она была драпирована. На них были также узкие блузы из батиста с высокими воротниками, причем блузу матери на запястьях украшала кайма. На фоне своей матери, обладательницы плавных женских форм, худощавая Паула казалась ужасным «синим чулком», и в этом отношении ничто не изменилось даже после ее замужества. Но в этот день от замужества ее отделяли три года, и она даже не догадывалась, как скоро ее жизни предстоит измениться.
Это было 6 июня 1872 года, ее четырнадцатый день рождения. Отец с любовью расцеловал ее в щеки, щекоча при этом своей бородой а-ля кайзер Вильгельм, и поздравил ее.
Тогда они еще жили на большой вилле в Швабинге, где подарок Паулы ждал ее в столовой на буфете из темного дуба. Там стояли три пустых флакона из голубого стекла с серебряными замочками. Они казались Пауле таинственными и одновременно с этим необычайно простыми — в этой вычурной комнате, в которой каждый сантиметр был украшен воланами, кисточками, бахромой, ленточками, коврами и покрывалами.
— Вот и твой подарок, — добродушно пробормотал отец, указывая на флаконы, и ей уже можно было не сдерживать свое нетерпение. Рядом с флаконом лежала толстая книга в засаленном мягком кожаном переплете. Наконец-то ей подарили книгу на день рождения!
— Это все от твоей бабушки Матильды, — добавила мать, которая смотрела на книгу и флаконы так, будто к ним прилипла зараза.
До сих пор Паула ни слова не слышала об этой бабушке. Она знала исключительно бабушку Йозефу, мать отца, сердитую женщину, которую она не любила и у которой был большой крестьянский двор с дойными коровами, расположенный выше озера Кенигзее. Бабушка вела хозяйство совсем одна, так как дедушка исчез вскоре после рождения отца Паулы. Вместе со своим старшим братом Йоханнесом Карлом и младшим братом Густавом Паула каждый год вынуждена была проводить там четыре недели в августе.
И вот теперь появилась еще одна бабушка. Паула в тот момент не знала, что ей думать об этом. Чего доброго, эта бабушка еще строже и имеет еще более скверное чувство юмора, чем Йозефа.
Паула опустила задумчивый взгляд на светящиеся флаконы и спросила себя, что же может представлять собой наследство Йозефы. Возможно, кувшин для молока, бочонок для масла или платок для хлеба, да еще Библия с вышитой крестиком обложкой: в любом случае, что-то бесполезное. Практичными эти стеклянные сосуды не выглядели. Паула подошла к ним ближе. Может, они и бесполезные, но они были прекрасны. Из каждого пустого флакона исходил аромат, абсолютно не похожий на привычные ароматы этого дома. Ее мать терпеть не могла розовое масло, сладость которого она считала восточной, а следовательно, и неприемлемой.
Паула улыбнулась. Тогда она совершенно не могла понять, почему восточное должно быть неприемлемым. До этого особенного дня Паула была знакома только с нежными цветочными ароматами резеды, фиалки и лаванды.
— И где живет бабушка Матильда? — спросила Паула, не отводя взгляд от голубых флаконов. — Почему мы никогда не были у нее?
— Бабушка Матильда уже давно умерла, никто не знает точно, где и когда.
Голос матери звучал так, будто это был позор, который на нее навлекли, чтобы унизить ее. Отец вмешался, потеребил свою бороду и дружелюбно улыбнулся Пауле.
— Но шесть лет назад мы получили ее наследство.
Паула с удивлением посмотрела на мать.
— Почему это наследство достанется мне, мама?
Мать так резко вздернула плечами, что воланы ее широких рукавов растрепались. Отец Паулы подошел поближе к своей жене Флоренс, успокаивающе положил руку ей на плечо и объяснил Пауле, что наследство Матильды перешло к ней, поскольку мать не хочет его принимать. Он погладил Флоренс по спине.
— Дорогая, Матильда мертва, ты должна в конце концов заключить мир с ней.
Мать Паулы оцепенела под его прикосновениями, повернулась к нему и выдавила из себя улыбку.
— Людвиг, мой дорогой супруг, ты, конечно же, прав, как и всегда. Итак, Паула Виктория, если уж это так неизбежно… Твоя бабушка Матильда была немкой из Эльзаса, которая, руководствуясь своей неутолимой жаждой приключений, вышла замуж за французского художника Копаля, чтобы поехать с ним на Мадагаскар. Ее вина в том, что мне пришлось расти среди одичалых пиратов, и я слишком поздно узнала, что подобает молодой девушке и что она должна знать о мире. Ты можешь радоваться, что у тебя есть мать, которой не в чем себя упрекнуть относительно воспитания своей дочери.
В этот момент мать прикоснулась вышитым кружевным платком к векам, будто она плакала, хотя ее глаза были совершенно сухие. Пауле показалось, что она слышала, как мать при этом что-то пробормотала, и это звучало похоже на «…не говоря уже о ее склонности к скандалам».
В полном недоумении Паула смотрела на свою мать, будто видела ее впервые. Скандалы! Выросла у пиратов! Это намного более романтично, чем роман «Грозовой перевал», который она как раз недавно тайком прочла ночью, запоем. Ничто в ее абсолютно правильной матери не выдавало и следа подобных приключений.
И Паула почувствовала, что матери не хочется говорить о своей прежней жизни.
— Короче говоря, твоя бабушка была совершенно невыносимым человеком. И если бы твой отец не настоял, то мы сегодня о ней не заговорили бы. — Яростным движением она указала на флаконы. — Я все сожгла бы!
— Нехорошо отрицать свои корни, какими бы они ни были. Нельзя от них отрекаться, они такие, какие есть, — пробормотал ее супруг и принялся зажигать свою трубку, хотя вслед за этим должны были последовать очередные сетования его жены.
Несмотря на то, что Пауле в этот день исполнилось всего четырнадцать, она почувствовала, что, говоря о корнях, отец имел в виду не бабушку Матильду, а собственного пропавшего без вести отца. Когда она увидела, как нервно отец курит свою трубку, она внезапно поняла, сколько власти мать имела над ним из-за его происхождения. Он жил с позором, состоявшим в том, что у него не было отца. И только ради нее, ради своей дочери, он решился вызвать на себя гнев супруги.
Паула пристально смотрела на коричневато-черных пиявок, которые, наполняясь ее кровью, вздулись до размеров мужского большого пальца. Но все же они были меньше большого пальца ее отца, у которого были очень мускулистые руки.
Она и сегодня все еще очень жалела, что тогда не последовала своему порыву и не бросилась к нему в объятия, чтобы утешить и поблагодарить. Но в их семье было не принято так проявлять свои чувства, особенно в тех случаях, когда мать находилась поблизости. Флоренс была мастером самообладания.
«Если бы я только знала, что это будет мой последний день рождения с ним, — подумала Паула и вздохнула, — я обязательно сделала бы это». И снова у нее появилось чувство, что ее жизнь до сих пор была не чем иным, как последовательностью из «если», «бы» и «то».
  -------------
  "Скачайте книгу в нужном формате и читайте дальше"
Категория: Субъективные предпочтения
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Поиск

Меню сайта

Чат

Статистика

Онлайн всего: 38
Гостей: 35
Пользователей: 3
Redrik, Nativ, dino123al

 
Copyright Redrik © 2016