Суббота, 10.12.2016, 02:03
TERRA INCOGNITA

Сайт Рэдрика

Главная Регистрация Вход
Приветствую Вас Гость | RSS
Главная » Криминальное Чтиво » Субъективные предпочтения

Джон Лав / Вера
10.02.2015, 22:09
Родовые схватки вырвали его из забытья. Сильные, настойчивые. Сквозь лихорадку он почувствовал, как капает кровь с чего-то, висящего в противоударном жилете, что и трупом уже было назвать нельзя. Выживший протянул руку вперед, выпустил и втянул когти, а потом заставил себя сосчитать все пальцы, от одного большого до другого. Судороги унялись, и он откинулся на спину.
Когда проснулся, в голове слегка прояснилось, но ощущал он только ее: превратился в глаза, уши, нос и рот, утопленные в кресле, наблюдал, слушал, обонял и пробовал на вкус крушение спасательной шлюпки. С момента аварии, наверное, прошло уже несколько часов, а оно так и не завершилось. Действия, противодействия, треск и дрожь от столкновения все еще проносились по корпусу, пока тот успокаивался.
Схватки начались снова, но на этот раз судороги помогли овладеть собственным телом. Сознание настороженно вернулось в руки, грудь, живот и ноги, проверило, насколько тяжел урон. В боку пульсировала тупая боль, совсем непохожая на острые спазмы родов. Уцелевшему надо было так много сделать, и рана вместе с беременностью шансов не добавляли. Мысль о том, что смерть в спасательной шлюпке превратилась бы в еще большую помеху, слегка позабавила его, но ненадолго. Даже зародыш внутри сейчас был не так важен, как необходимость выбраться из обломков и кому-нибудь все рассказать. Думая об этом, он снова упал и заснул.
Когда очнулся, прошло полдня. Корпус шлюпки все еще трещал и стонал, вздрагивая при мыслях о катастрофе, словно старик, вспоминающий детали хирургической операции. Выживший встал, потянулся и потратил драгоценное время на выполнение задачи, оставить которую не мог, хотя и заранее знал результат. Прежде чем корабль уничтожили, уцелевший затолкал в шлюпку семерых, и они не просто погибли. Смерти, выпавшей им, хватило бы человек на семьдесят.
Он проверил корпус. Средства связи не работали и ремонту не подлежали. Выживший подумал, не поискать ли ему в обломках оружие, но решил не тратить сил напрасно; он знал о хищниках, водящихся на Баст 3, но, в конце концов, он был шахранином и мог с ними справиться голыми руками. Голос внутри, наверное зародыш, прошептал: «Ты — беременный шахранин и не создан для пустыни». Уцелевший не обратил на него внимания. Его больше беспокоило время.
Придется просто идти.
Если никуда не сворачивать, держаться подальше от гор, оставаться на открытой местности, то его могут заметить патрули, летающие над пустыней. План, конечно, не очень, но выжить при падении шлюпки и не дать себе ни единого шанса было бы немыслимо. Он выдолбил в песке большую стрелку, указывающую в выбранном им направлении, и в последний раз проверил припасы. Потом отправился в путь. Спустя несколько минут из тьмы, лежащей у подножия скал, появились четыре тени и двинулись следом за ним.
Когда спасшийся покинул место крушения, песок под шлюпкой стал дрожать. Как и во многих экологических системах, на Басте 3 ничего не пропадало даром.

Его звали Шарабт. Он был шахранином, когда-то жителем Хришшихра в Ирширрхийских горах Шахры, а до недавнего времени (буквально пару часов назад) управлял оружейными системами на «Палладе», крейсере класса 097, охранявшем систему Баст. Только двое шахран дослужились до офицерского звания на кораблях Содружества, и второго звали Тахл, тоже родом из Хришшихра, хотя Шарабт едва его знал.
Баст стала седьмой звездной системой Содружества, куда нанес визит неопознанный корабль, который шахране называли «Верой». Что еще важнее, она была первой из четырех систем, некогда принадлежавших Шахранской империи; остальные три носили названия Анубис, Изида и Гор. В последней, самой большой и богатой во всем Содружестве, находилась родная планета Шарабта — Шахра. Гор и так усиленно охранялся, но поползли слухи, добравшиеся даже до Баст, что приняты меры на случай, если «Вера» отправится туда. Говорили, что крейсер класса «аутсайдер», самый лучший боевой корабль Содружества, уже на пути в Блентпорт, космодром Шахры.
На свете существовало всего лишь девять «аутсайдеров». Одним из них был «Чарльз Мэнсон», командовал им Аарон Фурд, под началом которого Тахл служил первым помощником.
Шарабт оглянулся. Он одолел порядочное расстояние, обломки шлюпки уже изрядно ободрали. Вычерченная стрела исчезла, так как в песке постоянно кто-то ползал. Скоро с воздуха ничего не будет видно, даже если над местом крушения действительно пролетит патруль. Шахранину приходилось оставаться на открытой местности, но так его могли заметить не только спасатели, но и хищники. О последних рассказывали на инструктаже. В обычной ситуации особых неприятностей они бы не доставили.
Из всех шахранских систем Баст была самой маленькой и бедной. На почти необитаемой Баст 3 располагалась лишь парочка убогих военных баз, да практически нерентабельные заводы по добыче полезных ископаемых. Чуть более крупная Баст 4 отличалась умеренным климатом, там жило большинство населения, хотя вся система едва ли считалась ценным активом Содружества, а потому к ней приписали лишь один боевой корабль — «Палладу». Предполагали, что «Вера» сначала пойдет на Гор, в крайнем случае на Анубис или Изиду, но вместо этого под удар попала Баст, и крейсеру не дали ни единого шанса.
Схватка оказалась очень короткой. В шлюпке кто-то заметил, что оргазм длится дольше, пусть его последствия и менее очевидны. Они смогли лишь мельком разглядеть неопознанный корабль, но Шарабту хватило и этого.
Триста лет назад именно этот пришелец посетил Шахру и разрушил ее. Лишь один житель планеты понял, чем на самом деле являлся незваный гость, и написал Книгу Шрахра, и когда шахране прочитали ее, то отвернулись друг от друга. Их империя медленно, но неуклонно закатилась, а позже ее поглотило Содружество. Большинство шахран были агностиками и назвали разрушителя «Верой», насмехаясь над собой. Вера была тем, чего они не понимали и не хотели; она пришла к ним неожиданно и без приглашения; ее нельзя было отринуть. Когда же она покинула их, столь же внезапно, как появилась, шахране рухнули и уже не смогли восстановиться.
В целом такое имя пришельцу вполне подходило.
В Содружестве поначалу использовали термин «Неопознанный корабль», теперь же прижилась «Вера», но по другим причинам. Объект всегда скрывался под саваном невидимости, но, когда позволял себя заметить, те, кто пережил встречу с ним, говорили, что в его облике крылось нечто такое, чего не передавали никакие записи. Только женское имя со всеми подобающими местоимениями казалось подходящим для такого явления. Так «Неопознанный корабль», Он, превратился в «Веру», хотя чаще ее звали просто Она.
Шахране знали, что Она такое. Содружество не подозревало. Ему было известно лишь то, что после Ее посещения цивилизации приходили в упадок, но, почему это происходило, люди не догадывались. Причину столь стремительного заката мог постичь лишь тот, кто осознал, чем Она являлась. Шарабт понимал это лучше многих: он лично прочитал Книгу, а теперь увидел «Веру» воочию. Он должен был выжить, помочь Содружеству не допустить того, что Она сделала с Шахрой триста лет назад.
Впрочем, желание имело свои пределы. Шарабт не ожидал, что в одиночку остановит Ее или спасет человеческую цивилизацию. Он даже открыто признался себе, что не питает к последней каких-то особенных чувств. В Содружестве ему многое не нравилось, но на хищную империю зла оно не походило. Вполне терпимо работало, обеспечило его хорошей карьерой и только время от времени демонстрировало свои худшие стороны или фанатизм. «А потому в этот раз мы должны остановить Ее, — подумал Шарабт, — не дать сделать с Содружеством то, что Она сделала с нами». Необычное мнение для шахранина, по крайней мере для того, кто родился после Шрахра. Оно могло завести куда угодно.
И дало ему еще одну причину выжить. Шарабт хотел встретиться с Тахлом. Хотел знать, не приходили ли тому в голову такие же мысли.

Их было четверо, каждый размером и весом почти с шахранина. Рептилии, низкие, шестиногие и мускулистые. Их крапчатая кожа, словно пустыня, напоминала цветом нестираное нижнее белье. Они бесцельно бежали рядом с Шарабтом. Морды у них не выражали ровным счетом ничего. Впрочем, его лицо тоже.
Чувствуя родовые схватки, а те случались все чаще, он скрывал их, неожиданно выпуская когти, отчего четыре хищника ломали строй, но с каждым разом они делали это на долю секунды позднее, а группировались на долю дюйма ближе. Солнце поднималось все выше по оловянному небу, день становился жарким настолько, насколько ночь была холодной, и Шарабт все сильнее чувствовал, что эти твари приспособлены к миру вокруг, им здесь место. А вот ему — нет.
Шахранин, не останавливаясь, шел часть прошлого дня, всю ночь и часть нынешнего. Боль в левом боку, тупая и пульсирующая, столь не похожая на родовые спазмы, не проходила. Преследовала его, как эти хищники. Он поставил себе диагноз, насколько мог на полубеге-полуходьбе, — колотая рана малого сердца. Это значило, что без хирургической операции жить Шарабту осталось сутки, но он счел проблему маловажной, так как знал: от преждевременных родов умрет часов через двенадцать, или через шесть его убьют местные плотоядные. Если бы не беременность, он смог бы их обогнать, правда, в этом случае бежать бы ему просто не понадобилось.
Шахранин вообще мог в этот раз не подниматься на борт «Паллады»: согласно уставу он доложил о своей беременности капитану Матубу. Тот должен был освободить его от занимаемой должности, но, зная о способностях офицера, попросил сходить, как впоследствии выяснилось, в последний рейс крейсера.
Шарабт пожал плечами. Шахране не тратили время зря, жалея о том, чего не могло быть. Хищники по-прежнему скакали неподалеку, а он вдруг понял, что еще не все потеряно. На Шахре он жил в Ирширрхийских горах; так и не переехал в Блентпорт или какой-нибудь другой город Содружества в низине, а поэтому ядовитые железы в руках и ногах ему не удалили. Они могли иметь решающее значение. Способность насытить когти ядом могла помочь выиграть еще целый час.
Когти. Он снова выпустил их, и рептилии опять зашипели и отбежали в сторону. Он зашипел в ответ. Пасти хищников оказались ярко-розовыми, его — темно-красной. Преследователи заняли обычную позицию, сбоку от жертвы. Похоже, они держали ритм погони с большей легкостью, чем Шарабт задавал его. Прошло два часа.
Солнце поднялось выше, лучи отражались, словно плавясь, от кварцевых вен в валунах и скальных обнажений, которые попадались все чаще, а рептилии по-прежнему неторопливо скакали неподалеку от шахранина. Так миновало еще два часа. Сцена была лишена даже намека на драматичность, и именно странная обыденность, а не собственное ухудшающееся состояние заставила Шарабта прийти к выводу, что в его расчеты вкралась погрешность и нападение неминуемо.
Он сбавил скорость, не спеша подошел к большому камню, оказавшемуся неподалеку, повернулся к нему спиной и принялся ждать. К удивлению, рептилии расселись перед ним полукругом, не сводя с жертвы глаз. Где-то с полминуты картина оставалась неизменной, и Шарабт с трудом подавил в себе желание обратиться к ним, словно к собранию; а потом один, сидевший слева, атаковал. Шахранин даже почувствовал жалость, когда резко ударил его ногой и прочертил параллели ядовитых полос на морде нападавшего. Глядя на отшатнувшуюся рептилию, которую тут же стало рвать, он понял: в этих хищниках крылось то же противоречие, что и в его собственном виде. Их социальная организация была слаба. Они плохо держались вместе.
«Прямо как мы», — лениво подумал он, вонзив пальцы в глаза зверя, на которого старался не обращать внимания, пока тот карабкался по валуну позади него и уже присел, готовый к прыжку. Нападая вместе, они всегда были меньше, чем суммой отдельных частей. Шарабт схватил отравленного, ослепшего и кричащего хищника, швырнул его на труп первого храбреца. Жест был совершенно глупым, шахранин не учел свое физическое состояние, от неожиданного усилия схватки разразились с новой силой, и он согнулся от боли чуть ли не вдвое. Две оставшиеся рептилии, уже начавшие отступать, взглянули на него с новым интересом, а Шарабт пошатнулся и рухнул на колени, схватившись за живот; именно теперь, в самое неподходящее время он почувствовал первые неясные ощущения удивления и ярости на что-то отдельное от собственного тела, заворочавшееся внутри.
Все расчеты пошли не так, подумал Шарабт с раздражением, вообще; атака произошла раньше, чем ожидалось, схватки оказались хуже, чем он представлял, и если сейчас не подняться, не прижаться к камню, не найти времени на отдых, то ребенок умрет, погибнет, и в животе шахранина останется мертвое существо.
Зрение затуманилось, но он заметил, как две оставшиеся твари бегут к нему. Пронзительно-розовые пасти открывались и закрывались в унисон, в почти идеальной, выверенной гармонии. Шарабт тряхнул головой, и двойное видение исчезло, оставив только одного нападавшего впереди и одного — он понял это, только когда почувствовал рваные разрезы от когтей на спине, — сзади. Шахранин упал лицом вниз, от новых ран практически забыл о спазмах в животе, чему почти обрадовался. Второй хищник присоединился к первому. Рептилии прижали его к земле, Шарабт глотал пыль, чувствовал, как боль постепенно приобретает ритм; на него больше не нападали. Его уже ели.
На Шахре он часто наблюдал за чем-то подобным: какое-нибудь крупное травоядное, загнанное до изнеможения охотниками, сдавалось и позволяло себя сожрать, еще не упав. Шарабт принял решение. У него было всего две возможности, каждая вела к смерти, но одна подразумевала гибель прямо сейчас. Умереть так он не хотел, это было непристойно.
Шахранин поджал ноги и руки под себя, затем крикнул и перекатился на спину. Хищники то ли отпрыгнули, то ли отлетели из-за удара, он точно не понял, что произошло. Встал, к ранам прилипли пыль и гравий, предплечья покрывала рвота, причем каким-то образом Шарабт понял, что это его; она походила цветом на пыль, а когда шахранин растопырил пальцы с когтями, то повисла между ними дрожащей паутиной. Когда же его вырвало? Почему он вообще решил, что она принадлежит ему? Шарабт пока отложил решение этих вопросов, но второй его особенно заинтересовал.
Хищники припали к земле там, где приземлились, смотря на него круглыми глазами. Он выпустил и убрал когти. Облизнул зубы. Убрал яд из рук и ног. Тот ему сейчас был не нужен.
Только покончив с противниками, он застыл, проанализировав свои действия. Дело заключалось не в том, что без яда убийство становилось более медленным или болезненным; так казалось уместнее, ибо подразумевало должный уровень равновесия. Без яда он рисковал, хотя и не слишком сильно. Но иначе проявил бы неучтивость по отношению к ребенку, которому позволил умереть внутри себя.
Шарабт лег на спину, раскинул ноги, посмотрел на небо цвета олова и напрягся. Это походило не на роды, а скорее на дефекацию. Шахранин похоронил плод в неглубокой могиле и быстро отвернулся до того, как земля задрожала, киша падальщиками.
--------------------------------------------------------------

                               
Категория: Субъективные предпочтения
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Поиск

Меню сайта

Чат

Статистика

Онлайн всего: 7
Гостей: 7
Пользователей: 0

 
Copyright Redrik © 2016