Суббота, 03.12.2016, 12:34
TERRA INCOGNITA

Сайт Рэдрика

Главная Регистрация Вход
Приветствую Вас Гость | RSS
Главная » Криминальное Чтиво » Субъективные предпочтения

Ричард Ли Байерс / Нечисть
14.01.2015, 20:55
Любой заслуживающий своего титула волшебник мог отличить сон от реальности. А Друксус Рим был не просто волшебником, он был зулкиром, главой своего Ордена и одним из восьми правителей Тэя, и прекрасно понимал, что сейчас имеет дело именно с первым случаем. Поэтому, когда люди за дверью завопили, этот шум его ни в коем случае не встревожил.
Не встревожил, но заинтриговал. Возможно, что за происходящим скрывается что-то интересное — может быть, это видение может предостеречь его или рассказать о будущем. Толкование снов было специальностью Красных Волшебников Прорицания, в то время как он посвятил большую часть своих изысканий искусству Преобразования. Но никто не смог бы достичь такого высокого положения, не овладев высотами в разных видах магического искусства.
Маг выпутался из смятых шелковых простыней и мехового одеяла и поднялся со своей огромной восьмиугольной кровати, обрамленной бархатными портьерами и занавесями. Так же, как и в реальном мире, магия сохраняла в воздухе тепло. Когда он пробормотал нужную команду, круглые кристаллические светильники, стоявшие на золотых подсвечниках, загорелись.
Вспышка света выхватила его отражение в зеркале — тощую фигуру с тонкими ногами, безвольно скошенным подбородком и выпирающим животом. Размышляя о несправедливости того, что человек вынужден оставаться самим собой даже во сне, он быстро подошел к двери и доносящимся из-за неё крикам. Некоторые из них звучали сдавленно, другие, наоборот, высоко и пронзительно.
Открыв дверь, маг увидел восьмерых своих охранников — четырех воинов и четырех волшебников — вот только вряд ли они могли бы охранять кого-то в таком состоянии. Большинство из них опустилось на колени или лежало на животе, хотя пара стражей до сих пор держались на дрожащих ногах. Все они таяли: плоть, волосы, одежда и оружие превращались в жидкость, смешиваясь и стекая на пол, где расплывались разноцветными лужами в окружении брызг. Вопли, становившиеся все более мучительными, прекратились, когда рты, горла и легкие бедняг окончательно утратили форму.
Молодая волшебница вскинула искореженную руку в безмолвной мольбе о помощи. Глаза и даже глазные впадины у неё исчезли, а нос скользил по подбородку, как расплавленный свечной воск. Несмотря на свою уверенность в нереальности происходящего, Друксус отшатнулся, охваченный инстинктивным отвращением.
Когда они полностью растаяли, лужи, бывшие когда-то его охранниками, начали дымиться, наполняя воздух своим содержимым. В то же время стены и потолок покрылись каплями и потекли. Друксус ощутил жжение в затылке, что-то вязкое и мокрое скользнуло по его левому глазу.
Сон или нет, ощущение было просто мерзким, и волшебник решил, что пора с этим заканчивать. Напрягая свою тренированную волю, он приказал себе проснуться и тут же вновь очутился в своей кровати во все ещё погруженных во мрак покоях. Некоторое время он лежал с бешено колотящимся сердцем, стараясь выровнять дыхание.
Этот сон был более чем странным, но куда удивительней оказалось то, что под конец произошедшее выглядело настолько правдоподобно, что едва не выбило его из колеи. Это почти склонило мага к мысли, что он должен отнестись ко сну серьезно, как к предзнаменованию или даже предупреждению, — но он не понимал, почему. Подоплека видения казалась ясной: это был сон о книге.
О той бесполезной книге. Ну, если отдать ей должное, это было великолепное исследование теории тайной магии, но в практическом смысле от неё не было никакого проку. Тогда почему же этот вопрос так его беспокоит?
Друксус все ещё обдумывал эту мысль, когда невидимые, но сильные руки сомкнулись на его горле.
Сокрушающая хватка моментально лишила его доступа к воздуху. В то же время ужасающий холод начал распространяться по телу, заставляя мышцы сжиматься и угрожая его полностью парализовать.
Маг заставил себя отстраниться от потрясения, вызванного этой внезапной атакой, и сконцентрировал волю на попытке освободиться. Раньше неосмотрительные враги уже устраивали на него покушения, и, даже захваченный врасплох в собственной постели, он не был ни беспомощен, ни безоружен. Кольца на пальцах, амулет из серебра и обсидиана на шее и татуировки на теле были хранилищами магии. Ему всего-то нужно сосредоточиться, и тогда то или другое из них наполнит его тело мощью гиганта, превратит атакующего в камень или позволит ему удрать через пространство в безопасное место. Друксус решил остановиться на последнем, когда невидимка вздернул его вверх с перистого матраца и стукнул головой о прикроватный столбик.
Силы удара не хватило на то, чтобы убить мага или лишить его сознания, но в мыслях его воцарился полный хаос. Невидимка сорвал амулет с его шеи, а затем ещё раз ударил мага о перегородку.
Что-то громыхнуло. Друксус осознал, что это была распахнувшаяся дверь, которая с силой врезалась в стену. Послышался звук шагов и человеческие голоса. Его охранники наконец услышали шум потасовки и теперь спешили на помощь.
К несчастью, невидимка также услышал их приближение. Он швырнул Друксуса на пол и забормотал заклинание. Сила затрещала в воздухе, и маленькое пятнышко света полетело в сторону приближавшихся охранников. Достигнув их, оно превратилось в шар яркого желтого пламени и взорвалось с такой силой, что некоторых бедолаг разорвало на куски, тут же занявшиеся огнем.
Эта небольшая передышка дала Друксусу последнюю возможность наконец-то воспользоваться магией. Напрягшись, он сконцентрировался, чтобы приказать нужной татуировке перенести его через пространство, и даже успел почувствовать движение эфира — а затем противник ударил его ногой в челюсть. Это разрушило сосредоточенность мага, выбив уже готовое заклинание из его ментального фокуса.
Невидимка продолжал колотить его, пока зулкир не оказался полностью во власти агонизирующей боли, не имея никакой надежды воспользоваться волшебством или предпринять что-либо другое. Он ожидал, что избиение будет продолжаться до самой его смерти.
Но через какое-то время оно все же прекратилось. Друксус ощутил отчаянную вспышку надежды. Возможно ли, что его противник после всего этого все-таки намерен оставить ему жизнь?
— Прошу прощения за все это, — сказал невидимка, чей глубокий, вежливый голос звучал с расстояния в несколько шагов. — Но это необходимо.
Он произнес несколько слов силы — те же, что он использовал ранее. Другая искра вспыхнула в воздухе и подлетела к лицу Друксуса.

 С ног до головы закованная в покрытую голубой эмалью броню, Азир Крен, тарчион Гауромса, сидела на безволосом, деформированном сланцево-сером боевом коне, впитавшем в себя ярость и кровожадность какой-то демонической твари из глубин Абисса, и со смешанным чувством нетерпения и удовлетворенности наблюдала, как объединенные армии Суртэя и её провинции пересекают реку. С нетерпением — потому что переправа через поток всегда была утомительной и даже опасной: силы были разъединены и потому почти беззащитны. С удовлетворением — потому что эта армия — сила, состоящая из людей, высоких гноллов с головами гиен, кровавых орков с их клыками и свиноподобными рожами, чешуйчатых ящеролюдей, скелетов и зомби, — выглядела очень внушительно, и она была уверена, что переправа завершится успешно.
Кто-то мог бы счесть её самонадеянной — на протяжении многих лет армии Тэя часто пересекали это глубокое ущелье, чтобы вторгнуться в земли Рашемен, их северного соседа, так что Железный Лорд, ведьмы и всё их варварское племя точно ожидали повторения подобного рода попыток. Но не так рано в этом году, когда весенняя оттепель должна была сделать реку Гаурос слишком глубокой и быстрой для переправы.
Но это было не так. Маги Азир обуздали поток, хотя она не могла понять, зачем. Если их мощь столь велика, то не проще было бы осушить реку целиком? Тем не менее, главное то, что легионы могут переправиться и сделать это без помех. На противоположном берегу не было врагов, готовых бросить им вызов.
Нагруженные, как ездовые мулы, серолицые зомби с пустыми глазами выбирались на берег. С другой стороны реки Хомен Одессейрон, тарчион Суртэя и со-командующий Азир, приказал группе кровавых орков приблизиться, и оба офицера оставили командование своим подчиненным. Рев орков, напоминавший те леденящие души вопли, с которыми они идут в бой, был лучше слышен через журчание воды и голоса переговаривающихся поблизости солдат.
По правде говоря, Азир не слишком-то сильно радовалась, глядя на Хомена с его магическими тряпками, воинским мечом, боевым конем и постоянно строгим выражением лица. Не то чтобы она не любила его лично. Они оба были правителями относительно бедных и слабо заселенных тарчей, лишенных даже малой толики огромного богатства и ресурсов южного Тэя, так что она даже чувствовала определенное родство, но ей досаждала сама мысль о разделении руководства с ним, когда идея предприятия полностью принадлежала ей. Ей пришлось уговаривать его принять участие в походе, и, без преувеличения, это заняло целую вечность. Зулкиры не знали об её планах, а если бы узнали, то запретили бы подобную авантюру, а Хомен благоразумно опасался их недовольства. Лордов-волшебников не удовлетворит простое низложение тарчионов, столь превысивших свои полномочия. Они накажут правонарушителей так, как это могут только Красные Волшебники.
Но — Азир была уверена — только в том случае, если вторжение потерпит неудачу. Если она преподнесет своим повелителям победу над ненавистными варварами, фургоны, груженные награбленным добром, и сотни свежепойманных рабов — возможно, даже самих побежденных рашеми, — они, разумеется, вознаградят её за инициативность.
Она нуждалась в воинах Хомена, чтобы обеспечить собственный триумф. Если ей придется обращаться с ним, как с равным — что ж, так тому и быть. Но правительница обещала себе, что, когда настанет час, она найдет способ потребовать большую часть почестей и наград.
Хомен посмотрел в её сторону, и Азир опустила кончик копья, показывая, что на её стороне реки все идет по плану. Затем послышалось пение. Множество голосов, сливаясь в мелодию одновременно ласковую и жуткую, отразились от коричневых скал каньона. Ошеломленная Азир недолго ломала голову над происходящим, оглядываясь в поисках источника. С высоты начали сыпаться стрелы, пронзая воздух и глухо впиваясь в тела воинов из её отрядов.
В конце концов ей удалось разглядеть нескольких лучников, которые прятались в вышине на скальных выступах. Наверное, не стоило удивляться, что они не обнаружили себя раньше. Рашеми были немногим лучше зверей и обладали звериной же способностью сливаться с местностью. Но откуда им знать, что армия Азир придет так рано в этом году и станет в одиночестве переправляться через Гаурос в этом конкретном месте?
Стрела ударила в навершие шлема, заставив её дернуть головой. Значит, с вопросами придется подождать. Сейчас главное — предотвратить катастрофу. Азир проорала своим отрядам приказ отстреливаться, несмотря на то, что лучникам было довольно сложно целиться во врагов, расположившихся намного выше и наполовину скрытых за временными укреплениями из сложенных камней. Тем временем Хомен приказал всем оставшимся тэйцам продолжать со всей возможной скоростью переправляться на правый берег и присоединиться к бою.
Азир поняла, что её маги все ещё не вступили в битву. Несколько разрядов молний, призванных демонов или взрывов гибельной тени могли бы чудесным образом обезвредить врага, выбив его с выгодных позиций. Все ещё размышляя над этим, она наконец-то увидела своих волшебников, торопливо формирующих круги, которые они использовали для проведения совместных ритуалов.
Идиоты! Они не должны тратить драгоценное время, координируясь, чтобы вызвать бурю или что-нибудь в таком роде. Они могли выполнять свои задачи и поодиночке. Она пришпорила своего коня, чтобы преградить дорогу взбирающемуся волшебнику, отрезая его от наполовину сформированного круга. Он был одним из той элиты в алых мантиях, и в обычной ситуации даже тарчиону стоило выказывать ему определенное уважение, но это не было обычной ситуацией.
— Просто бей их! — крикнула она, взмахнув своим копьем в направлении рашеми.
— Слушай! — ответил он, широко распахнув глаза. — Неужели ты не слышишь?
Что слышит? Как будто она могла услышать что-то, находящееся так далеко от гама битвы, гудения стрел, криков раненых, истошных воплей женщин-рашеми и рева кровавых орков! Но затем она услышала — грохочущий, ревущий, сокрушающий звук, который доносился откуда-то с востока и с каждым мигом становился все громче.
Она поняла, что это было не просто пение женщин-рашеми. Это были ведьмы-рашеми, совместно творившие магию: они сломали чары, державшие Гаурос в узде. Теперь поток вновь обретал свой прежний напор, и тэйские маги решили, что они должны объединить силы и вновь подчинить себе реку.
Азир разрешила Красному Волшебнику присоединиться к своим коллегам. Потом она повернулась к реке и крикнула:
— Убирайтесь из воды, сейчас же! Бегите к любому ближайшему берегу! Просто выбирайтесь оттуда!
Насколько она видела, никто не обратил на неё внимания. С другой стороны, едва ли кто-либо её вообще услышал.
Значит, маги остались последней надеждой её армии, которой, как она уверяла себя, будет достаточно. Магия тэйцев была самой могущественной и сложной во всем Фаэруне. Ведьмы-рашеми были достаточно ловкими, чтобы заключать сделки с мелкими духами лесов и полей, но они все равно оставались всего лишь дикарками.
Но, как бы слабы они ни были, их стараниями поток уже вырвался из-под контроля. Это позволило им начать изматывать тэйских магов и препятствовать их попыткам совладать с рекой снова. Они появились из своих укрытий на возвышенностях. Лица женщин и не прикрытые одеждой части тела были разрисованы узорами, а волосы по-варварски длинны и взлохмачены. Чтобы атаковать заклинателей с тыла, ведьмы призвали огромных ястребов, облака жалящих насекомых и заросли кустов ежевики, которая проросла через землю между магами, опутывая их тела, подобно змеям. Тем временем лучники-рашеми успели выпустить в тэйских магов целое облако стрел.
И все для того, чтобы помешать Красным Волшебникам и их людям! Некоторые из магов погибли или получили выведшие их из строя раны. Остальные сочли необходимым оставить начинающийся ритуал и позаботиться о своей собственной безопасности — окружить себя полем защитного света или сжечь облепивших их насекомых. А тем временем шипение и рев потока становились все громче.
Увенчанная плавником и обломками льда высокая белая стена — волна, которая, казалось, уничтожит все, докуда хватает взгляда, если ей удастся вырваться на волю, — даже не взволновала воды ниже по течению. Тем не менее, она перемещалась так стремительно, что множество воинов, вероятно, даже не заметили её, пока она не накрыла их и не утопила, переломав тела, а затем унесла трупы прочь.
Это уничтожило значительную часть войск Тэя, разделив оставшиеся силы на две части, а отряды Азир оказались в ловушке на вражеской стороне реки — там, где рашеми собирались уничтожить их, пока их союзники не могли ничего, кроме как беспомощно наблюдать.
Многие из её магов сделали те же неутешительные выводы, что и она. Кто-то исчез, мгновенно переместившись через пространство. Остальные окутали себя магией полета, которая вознесла их в небо.
Азир поняла, что, пока они все не ускользнули, ей нужно добраться до одного из них и заставить его забрать её с собой. Она направила своего адского коня прямиком к фигуре в красном одеянии, но шальная стрела попала прямо в шею зверя, вонзившись до самого оперения. Животное на миг замерло и повалилось на бок.
Тарчион моментально высвободила ноги из стремян и отпрыгнула в сторону. Приземление было не из легких, доспехи звякнули друг о друга, но её нога все же не сломалась, придавленная тушей павшего скакуна. Она вскочила на ноги и огляделась, пытаясь вновь отыскать взглядом Красного Волшебника.
Но ни его, ни кого-либо другого, одетого в приметные алые одежды, вокруг не было видно. На самом деле Азир, лишившись скакуна, едва ли могла различить хоть что-то. Поле битвы погрузилось в хаос. Тэйские воины пытались спастись бегством, карабкаясь по скалам в любых направлениях, не руководствуясь ни приказами, ни разумом — только инстинктом выживания.
Но, тем не менее, слух остался ей верен. На расстоянии вытянутой руки берсерки-рашеми, вгоняя себя в неистовство, завывали, как волки. В течение одного или двух ударов сердца они прекратят прятаться и набросятся на тэйцев, завершив тот разгром, который начали лучники и ведьмы.
«Я здесь и правда умру», — подумала Азир. Понимание этого пугало, но она всю жизнь провела, презирая страх, и даже перед лицом смерти не отпразднует труса. Пообещав себе, что сначала пошлет хотя бы несколько рашеменских ведьм гореть в аду, женщина вытащила меч из ножен.
И тогда послышались завывания ветра. Азир едва ли ощутила движение воздуха, но она чувствовала, что центр этого вихря должен быть там, впереди, потому что стрелы рашеми стали менять направление и сбиваться с курса.
Краем глаза она заметила полуголых берсерков, спешащих к тылу тэйцев. Внезапно лед сам заполз под их ноги и там и тут взорвался сверкающими иглами. Воины-рашеми начали скользить и падать, раня себя заостренными шипами, грани которых, похоже, остротой не уступали лезвиям мечей. Ещё больше льда вырвалось из главного массива, превращаясь в грубую и громоздкую безликую фигуру, похожую на статую, скульптор которой только-только приступил к работе. Гигант повернул руку, и разрубленные тела двух варваров упали вниз.
Из чистого воздуха пошел дождь, призванный уничтожить укрытия на стенах каньона. Там, где капли попадали на кожу воинов-рашеми, их плоть вздувалась волдырями и начинала дымиться. Те враги, кто не успел найти укрытие, заметались по карьеру, и защитные заклинания ведьм потеряли силу.
--------------------------------------------------------------

                               
Категория: Субъективные предпочтения
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Поиск

Меню сайта

Чат

Статистика

Онлайн всего: 25
Гостей: 24
Пользователей: 1
Redrik

 
Copyright Redrik © 2016